Потерять память

      Лисы стоят в одежде, которую обычно надевают на похороны. Они понятия не имеют, кто умер. Они стоят недалеко от закрытого гроба, над которым, видимо, стоят самые близкие. Здесь СМИ.       Зачем они здесь? Людей для массовки набрали?       Девять Лисов стоят, и где-то поблизости находятся Ваймак, Эбби и Бетси.       Они чувствуют неполноценность, словно их должно быть больше. Тот, кто был всегда рядом, который всегда защищал их, был тем, кто сплотил команду. Который был самой надоедливой занозой в заднице и магнитом проблем. Но странно — они понятия не имеют, кто это.       Их всего девять.       Не десять.       Их всегда было девять.       — Почему вы не прощаетесь? — спросила журналистка.       — Мы не близки, — сказал Ники. — Мы скорбим здесь, в стороне. Это ведь… смерть?       — Спасибо за ответ, Ники, — сказала журналистка. Репортёры хотели уходить, когда какая-то девушка подошла к Лисам.       — Вы понятия не имеете, что это значит для вас и для нас всех! Он был для вас всем, а вы вот так говорите: «Мы не близки»? — девушка была зла, а её лицо в слезах.       — Мы понимаем, что для вас это трагедия, но она не распространяется на нас, — сказала Дэн. — Мы скорбим, как и все люди здесь, просто по-разному.       — Вы чёртовы мрази, — прошипела девушка.       — Мрази? Мы мрази? — спросила Элисон.       — Да! — кричит девушка. СМИ снимают, но не вмешиваются. Все Лисы растерянны. К ним подоспел Ваймак, Эбби и Бетси.       — Давайте просто разойдёмся, — говорит Ваймак. — Девушка, успокойтесь. Для нас всех это трагедия.       — Они мрази! — продолжает кричать девушка. — А если бы кто-то из вас умер, вы бы так же стояли в стороне и говорили: «Мы не близки»?       Лисы замерли.       Девушку начали уводить от Лисов. Ваймак с нескрываемым беспокойством смотрел на каждого из Лисов.       Все Лисы начали переглядываться.       — Тренер? Что с вами? Эта девушка просто не в себе. Мы в поряд… — Дэн замолкла.       Эту фразу произносил только один человек. Даже когда он был на грани смерти.       «Я в порядке, Кевин»       Дэн поджала губы.       — Дэн, — позвал Ваймак тихо и с пониманием.       — Нет, тренер, мы ничего не понимаем, — говорит Ники. — Кто там умер-то?       «Да кого там убили-то?»       Вспомнилось от рассказа Ваймака. Это сказал один человек Эбби, а Эбби — Ваймаку. Он — Лисам.       — Ребят, — позвал Ваймак. — Поехали отсюда.       Они все сели в автобус, но Ваймак никак не мог завести его. Он то поднимал руку к зажиганию, то опускал, колеблясь от одного к другому.       — Тренер? Вы в порядке? — спросила Рене.       — Имя Нил что-то говорит вам? — спрашивает Ваймак.       Нил. Нил, Нил, Нил.       Что-то знакомое, но вряд ли они знакомы с человеком с этим именем.       Ваймак обернулся на растерянных Лисов.       — Номер десять, быстрый и ловкий, — продолжает говорить Ваймак. Эбби что-то обеспокоенно зашептала ему.       — Номер десять? Но он не был занят, тренер. Вам плохо? — спрашивает Дэн.       Ваймак посмотрел на них и молча обернулся. Он опустил голову.       Лисы снова начали переглядываться между собой и услышали шёпот Эбби.       — Бетси, не нужно, — говорит Эбби.       Бетси встала с места, остановилась и посмотрела на Эбби.       — Никто из них не помнит его, — говорит Бетси. — Как их психолог, я поставила диагноз — стирание из памяти по причине пережитого. Но я хочу поговорить с ними не как психолог. Они хотели бы знать, несмотря на то, какая это для них трагедия.       — Стирание памяти по причине пережитой трагедии? О чём вы все? Кого? Его, Би? — спрашивает Ники, совершенно не понимая происходящего, как и все остальные. Они все нахмурились и смотрели то на Бетси, то на Эбби и Ваймака.       Бетси посмотрела на Ники и совсем немного улыбнулась. Она зашагала к ним, присела на сиденье и оглядела каждого.       — Зовите его Нил, ладно? — сказала Бетси. — Вам покажется, что я говорю то, чего не было, но…       Она сжала губы и вздохнула.       — Он ваш друг. Номер десять, быстрый и ловкий. С рыжими волосами и голубыми глазами. Его зовут Нил.       — Вы правы, нам кажется, что вы говорите бред, Би, — сказал Мэтт.       — Д… Дастен? Джостен? — задумчиво спросила Рене. — Его фамилия.       — Вспомнила? — взволнованно спросила Эбби.       — Нет… Просто созвучно. Нил Джостен, — улыбается Рене. — Вы говорите «Нил» — и сразу на ум приходит «Джостен».       Бетси грустно улыбнулась ей.       — Да, — говорит Бетси. — Его.       — Что ещё за Джостен, Би? — спрашивает Аарон.       — Он помог тебе быть с Кейтлин. Он сделал нашу команду такой, какая она сейчас. Вы вышли в финал бок о бок и выиграли благодаря вашим усилиям. Не без его помощи. Он сделал огромный вклад в команду, — говорит Бетси.       — Что? Сомневаюсь, что мы помним какого-то Джостена, — говорит Аарон и хмурится.       — Да, если он наш друг и герой команды, где он сейчас? — спросила Элисон.       У Эндрю всё ещё крутилось в голове: «по причине пережитого…»       Что такого случилось? И в самом деле, кто такой Нил Джостен?       Бетси замолчала. Эбби подошла к ним и села напротив Бетси.       — Вам говорит что-то фамилия Веснински? — осторожно спрашивает Эбби.       — Мне, — говорит Кевин. — Я помню Натана… и… Когда я был намного младше, Натан растерзал какого-то парня на глазах у меня, Рико… и Натаниэля.       — Мы слышали это, да. А имя Натаниэль? — спрашивает уже Бетси.       Натаниэль…       — У меня, кажется, чувство дежавю. Я его не знаю, но имя до боли знакомое, — говорит Дэн.       — Потом, Бетси, — тихо говорит опечаленная Эбби. — Расскажешь им потом.       Она встала и собиралась вернуться к Ваймаку, как вдруг Бетси снова заговорила.       — Эндрю, а ты? Ты… помнишь, что за Нил? — обращается Бетси.       Нил.       Ему на ум сразу приходит крыша, сигареты и спрятанные чужие вещи под кроватью.       Эти вещи находятся в коробке, и у него никогда не было соблазна открывать её. Она вызывала чувство отвращения, и Эндрю не понимал почему и к чему именно — ведь это просто вещи.       Хотя странно, что чужие вещи находятся под его кроватью.       Ощущение было отвратительным. Всякий раз, когда он лежал на кровати, присутствие этих вещей не давало ему покоя, вызывая отвращение то ли к нему самому, то ли к вещам. Однако, как бы сильно он ни злился из-за этого чувства, его руки замирали над коробкой, не в силах ни выкинуть её, ни открыть.       Нил…       Вспоминается крыша и сигарета. Он чувствует опустошение, когда поднимается туда, и неутолимую тоску от курения и запаха сигарет.       Он не ощущал этого так давно — казалось, целую вечность. А оно взяло и появилось. Он не помнит когда, что очень и очень странно.       Эндрю чувствует неполноценность. Чего-то ему не хватает.       Он живёт отдельно от своего тела, в молчаливом преследовании за своим телом и течением жизни. Он запутался.       Эндрю не говорил Би о своём непонятном состоянии, но он часто говорил о спутанности и чувстве, что он что-то упускает. Бетси в ответ на это грустно, с полным пониманием в глазах смотрела на него. Иногда грустно улыбалась, пусть это и давалось ей нелегко.       — Нет, но я сразу думаю о крыше, сигаретах и тех вещах под кроватью, которые мы всегда забываем выкинуть, — говорит Эндрю.       — Это его вещи.       Нила? Это вещи некого Нила?       Какого черта они не у него, а у Эндрю?       Трагедия.       Что могло такое случиться, о чём Эндрю не в курсе?       — Ты очень любишь свою машину.       — И? — спрашивает Эндрю.       — Свою машину ты купил за его деньги.       Его? О чёрт. В груди что-то защемило.       — Да ладно? Правда его? Тогда почему мы понятия не имеем, кто он? — спросила Элисон.       — «Мы ушли, Бетси, мы просто ушли», — сказала чьи-то слова Бетси. — Это вы сказали, когда вернулись без него в кампус.       Мы ушли, Бетси, мы просто убежали оттуда.       — Я как будто говорила это. Моё сердце хочет выпрыгнуть из груди, — сказала Дэн.       — «Уходите», — сказала Бетси и сразу замолчала. Это не было требованием или просьбой. Она повторила то слово, от которого все были как на иголках.       «Пошли», «уходим», «уходи», «пойдём» не вызывают тех чувств внутри груди и беспорядка в голове, как «уходите».       Она понимала и знала, что будет, если сказать «уходите».       Лисы встрепенулись.       Это триггер.       Эндрю вспомнил голос, который шептал «уходите». Вспомнил губы, которые не могли перестать говорить «уходите».       — Вы были для него всем, — шепчет Бетси. — А он — для вас.       Он вспомнил шрамы. Шрамы, что были на ком-то. Безымянный, рыжий и голубоглазый парень улыбается ему. Он вспомнил ощущение его губ на своих. Вспомнил ощущение рук в своих волосах и вспомнил ощущение шрамов на торсе. Вспомнил тихий голос и очень острый язык.       Но…       Он не может вспомнить черты лица.       Вспомнил все ощущения, но не лицо.       Помнит только «уходите».       — У него были шрамы, — говорит Эндрю, когда Бетси встала, чтобы уйти.       Она обернулась на него.       — Да, — тихо говорит Бетси.       Кровь. Много крови на лице и боли в голосе.       «Ты был для меня всем, Эндрю. Спасибо, ты был великолепен»       Эхом ударили эти слова.       Ударили в голову, грудь и живот. Его словно перекрутили, разорвали и выкинули.       Он не понимает, почему ему сказали эти слова, и кто этот человек, что говорил их?       Никто и никогда не говорил что-то настолько искренне и открыто.       Не Эндрю.       Следом за этими словами вспомнились произнесённые его голосом.       «Возвращайся»       Эти мысли вызвали какой-то зуд в груди, а сердце словно сжали так сильно, что оно почти лопнуло.       Почему он уверен в том, что слышал это?       — Вы знаете, где Нил? — спрашивает Эндрю, ощущая себя отвратительно, с тошнотой в горле.       Бетси молчит, смотрит в пол, потом на Эбби. Когда она вернула взгляд, кивнула.       — Где он? — спросила Рене. Бетси посмотрела на неё.       — Где он теперь, мы не знаем. Но знаем, что произошло, и можем догадываться, что он… — она вновь сжала губы. — Так и остался там.       — А «там» — это где? — спросил Ники.       Она тяжело выдохнула. Ей было трудно говорить о нём.       Кем же был этот Нил?       — В ангаре Веснински, — сказала она.       — Опять Веснински, — продублировала Элисон, нахмурившись.       — Натаниэль — это Нил, — сказала Бетси. — Он сменил имя. Вы были там, у них в ангаре.       — Стой-стой, — говорит Ники обеспокоенно. — Но Натан ведь убийца. Кевин рассказывал, что он убил парня на его глазах. Ты хочешь сказать, что мы были в ангаре с убийцей?       Она кивнула.       — С Нилом? — спросила Элисон.       — С ним, — сказала Бетси.       — Так… Нил… мёртв? — тихо спросила Рене.       Эндрю словно ударило под дых, а сердце начало стучать быстрее.       Он понятия не имеет, кем Нил был для него, но его тело и организм говорят больше и быстрее, чем разум и размытые воспоминания.       Он не понимает, как это так — у него эйдетическая память, и если бы что-то случилось, он бы знал.       Помнил бы Нила и всё, что с ним связано. Это странно и отвратительно.       «Уходите», — он вспомнил, как чужие, но такие, казалось, близкие губы шептали ему.       Бетси оглянулась на Эбби. Та подошла к Бетси и гладила её по спине.       — Да, — сказала Эбби вместо Бетси.       — Я не могу поверить ни в Нила Джостена, ни во что, что с ним связано, — говорит Сет.       Мёртв.       В голову Лисам ударило воспоминание.       Жестокое, ужасное, как будто зажившая рана разошлась и продолжила кровоточить. При всём этом кровь не останавливалась, как бы они ни хотели.       Лисы вспомнили про шрамы, происхождения которых одному Богу известно. Они осторожно подняли руки и оглядели зажившие шрамы.       Эбби с волнением что-то шептала, но Лисы не слышали.       Они отправились в прошлое.

***

      Они очнулись в каком-то тёмном помещении. Перед глазами всё размыто, голова болит.       — Мэтт, — зовёт Дэн. — Мэтт, ты здесь?       — Да, да, я здесь, — успокаивающе говорит Мэтт, очутившись рядом с Дэн.       — Элисон? Ты в порядке? — спрашивает Сет, хватаясь за голову.       — Да, а ты? — взволновалась Элисон, оглядываясь.       — Только голова болит, — Сет подполз к Элисон, она вжалась в него.       — Рене, — говорит Эндрю.       — Они здесь, Аарон и Ники в порядке, — говорит Рене.       — Ты узнаёшь место? — говорит Эндрю, осматриваясь.       — Нет.       Голова Эндрю по-прежнему кружилась. Их усыпляли?       Он огляделся и увидел мужчину, сидящего на стуле. Он отшатнулся, когда в темноте разглядел лицо.       Голубые глаза и рыжие волосы.       Нил…       Нил. Точно. Нил.       — Забавно наблюдать за вами, — мерзко улыбается мужчина, а его голос ещё ужаснее.       Эндрю молчал и смотрел на мужчину.       — Вам сразу планы сказать или нет? — спрашивает басистый голос.       — Зачем мы здесь? — спрашивает Мэтт.       — Увидеть представление. Вы же так их любите, — говорит мужчина.       Он оглянулся на Кевина. Тот вжался в пол, желая слиться с ним.       — Вы — публика, а я — артист. Мой сын — второстепенная роль, увы, — сказал мужчина.       Эндрю догадался: это Натан.       — Сын? — спросила Дэн.       — Где Нил? — потребовал Эндрю.       — Не волнуйся. Я подам знак, и его за секунду приволокут сюда, — сказал мужчина скучающим голосом, закатывая глаза.       Всем своим видом он показывал своё величие.       Натан встал со стула. Его широкие плечи, сильные руки, щетина на подбородке, морщины — и он высокий. Он внушал страх.       Нил. Нил боялся его и бегал от него восемь лет. Всю свою жизнь он боялся его. Своего отца. Того, кто должен был выполнять родительские права, а не бить ребёнка горящим утюгом и резать его.       Эндрю понял, почему Нил говорил, что похож на него. Но он никогда им не был и не станет. Эндрю никогда не считал Нила таким, как он.       Маньяком, серийным убийцей, «Мясником».       Они сидят в двух шагах от него. От кровожадного маньяка.       Эндрю ощутил всю мощь Натана. Однако всё, что волновало Эндрю, — это где Нил и как отсюда всех вывести.       Помещение огромное. Большой ангар. Дверь находится позади них, дверь хлипкая, и щели между полом и дверью достаточно широкие, чтобы можно было увидеть траву.       Это выход, а может быть, ещё и вход.       — Вы отпустите нас, если мы посмотрим представление? — спрашивает Аарон.       — Мм, зависит от того, как Натаниэль будет себя вести. Можете доверять мне. Скажите спасибо, что я не связал вас.       — Что за представление? — спрашивает Рене.       — Я назвал его «оплатой». Вы называйте как хотите.       — Ты… ты псих! — голос Кевина дрожит.       — Где Нил? — спрашивает Ники.       — Пора начинать, если вам так не терпится видеть Натаниэля, — сказал Натан и улыбнулся самой широкой улыбкой. — Ведите его.       Двое мужчин зашли в другую дверь — это было какое-то небольшое помещение, что-то типа электрической. Женщина и мужчина вынесли тело.       Он узнал в нём Нила и убедился в этом, когда они усадили его на стул, на котором сидел Натан.       Эндрю проследил за тем, как Натан подошёл к столу. Он увидел, как что-то блеснуло. А когда Натан обернулся, он увидел нож в его руке и чёртов газовый резак на столе, вместе с остальным арсеналом холодного оружия. Кухонные ножи, ножи для разделки тушек, топор.       Эндрю понял, что Натан не будет разыгрывать перед ними театральную сценку. Злость и безысходность взяли верх. Это чёртовы наёмные убийцы с охраной, выполняющие свою работу безупречно. За это он хотел ударить Натана. И не просто сломать ему нос — он уже считал секунды до его смерти, чувствуя, как кулаки чешутся поскорее сделать это. Нил лежал на стуле, его голова была наклонена вниз. Сквозь чёлку и небольшое освещение Эндрю увидел, что лицо Нила изувечено. Кровь медленно накрапывала со щеки и скатывалась по шее. Эти кровоподтёки ужасны, а Эндрю не может ничего сделать. Он собирался встать, как вдруг Натан схватил Нила за волосы и приставил нож к горлу.       — Нет, нет, нет, Миньярд. Дёрнешься — и ему конец, — сказал Натан спокойным голосом, так, словно не он приставил нож к горлу своего сына.       Эндрю замер.       Он не смог сделать и шага.       Нил.       В груди Эндрю начала разворачиваться буря эмоций.       — Он жив? — спросил Ники.       — К вашему счастью, — Натан отпустил Нила, и его голова снова упала вперёд.       — Что ты собираешься делать с ним? — агрессия в голосе Сета была напыщенной, однако всё же вселяла какую-то искру опасности.       — А вы всегда подходите к людям на кассе в кинотеатре и спрашиваете, какой будет конец у фильма?       Когда кто-то попытался что-то сказать, Натан прошёлся лезвием ножа по руке Нила. Дэн вскрикнула, а Ники зажал рот ладонью. Ладонь Элисон тоже дёрнулась в рефлексе, но так и не достигла рта, а бессильно упала.       Лицо Нила слабо нахмурилось от увечья.       Из нового пореза начала накрапывать кровь. Намного быстрее, чем из тех, что на лице.       Эндрю сжал кулаки, удерживая себя на месте. Он не мог знать наверняка, врёт ли Натан, что убьёт его.       Как бы больно ни было от этой мысли, Натан наверняка привёл их не для того, чтобы убить Нила сразу. Он будет играться с ним, как самый настоящий больной ублюдок.       Эндрю смотрел на Нила, впиваясь взглядом.       — Ещё одно слово — и я отрублю ему ноги, — улыбается мужчина.       Псих. Чёртов псих.       Ладони Эндрю задрожали. Они так желают убить Натана и уберечь Нила от него.       Ему было бы плевать, убьют ли они его самого, и он уже давно бы всадил ножи. Но здесь Нил и его семья — под присмотром лап его отца.       Угроза жизни Нила ударила Эндрю намного сильнее, чем физический кулак.       Лисы замолкли. Они сидят на полу и слышат лишь, как кровь капает с руки на пол.       Ники вжался в Аарона, пытаясь уберечься. Все Лисы сели бок о бок друг с другом. Рене сидела ближе всех к Эндрю.       Рука Нила дёрнулась, когда он начал просыпаться. Он прижал ладонь к порезу и сжал, его голова поднялась, и он посмотрел на руку. Она была в крови.       Лисы выполняли приказ молчать, ведь Натан стоял прямо позади Нила и игрался с ножом, то осматривая его, то прокручивая.       На кону стояла жизнь Нила.       — Ты проснулся позже своих друзей. Как неприлично заставлять их ждать, правда, Натаниэль? — Нил дёрнулся от голоса позади.       — Друзья?.. — прошептал Нил и вскинул голову. Когда он увидел Лисов, сидящих перед ним, лицо застыло в ужасе.       — Нет, нет, нет! — громче заговорил Нил. — Они ничего не сделали тебе!       — Но сделал ты, оказавшись рядом, — смеётся Натан.       Нил замолк. Он осмотрел каждого из них.       Всё его естество говорило им, что ему жаль. Кулаки Нила сжались.       — Не надо. Отпусти их, — говорит Нил тише. Его глаза заблестели, но он продолжал смотреть на них.       — Что говоришь? Я не слышу, — говорит Натан.       — Отпусти их, — сказал Нил громче, а потом тише добавил со всей верой в это слово: — Пожалуйста.       Чёртово слово «пожалуйста».       — Они просто посмотрят на представление. Просто зрители, — говорит Натан. Он приставил нож к его предплечью и вжал. Нил вскрикнул. Лисы дёрнулись.       — Прекрати, — сказал Эндрю.       — Мне казалось, я сказал молчать?       — Эндрю, не надо, я… — сказал Нил и вскрикнул, когда Натан прошёлся по руке лезвием, так и не договорив. Эндрю дёрнулся.       Из новой раны постепенно начала течь кровь.       — Нил, — позвал Эндрю, и Натан вновь прошёлся лезвием. Эндрю поздно понял, что каждое его слово причиняет Нилу боль.       Он сжал губы так сильно, что когда хотел сказать что-то, прикусил губу. Во рту появился привкус металла, но он заставил себя молчать.       — Эндрю, вы в порядке? — рваным голосом спросил Нил, когда он наконец разлепил глаза, которые жмурил от боли. Его голос был хриплым.       Нил посмотрел на него своими голубыми глазами.       Эндрю кивнул. Нил улыбнулся.       — Начнём, — сказал Натан, улыбаясь своей самой отвратительной улыбкой.       Нил встрепенулся.       — Что начнём?       Эндрю видел, как Нил обеспокоенно оглядел Лисов.       — Начнём с игры? Для таких малышей нужен разогрев. Любите загадки? Тогда: что идёт из города в город, но при этом не движется?       Все молчат.       — Будете молчать — будет хуже, чем если бы вы ответили неправильно.       — Дорога? — ответила Рене.       — Верно. — улыбается мужчина. — Вы смышлёные. Давайте посложнее. Что может пройти через стекло, не разбивая его?       — Свет? — тихонько спросил Ники.       — Вундеркинды чёртовы.       Нил смотрит на них.       — Что все люди на земле делают одновременно?       — Дышат, — сказала Рене, и все были согласны с её ответом.       Но только не Натан.       Он улыбнулся, и это было совершенно не утешительно.       До Эндрю дошло.       Люди стареют одновременно, а не дышат.       Они проебались.       — Стареют, — ответил Эндрю, но Натан проигнорировал его и потянулся за маленьким ножиком на столе.       Эндрю напрягся.       — Люди стареют, — повторил он, но Натан только блеснул орудием. Эндрю повысил голос в надежде, что он поменяет решение: — Они стареют, чёрт возьми!       Нил с глазами, полными страха, смотрел на Эндрю. Нил уже был готов прощаться — по его щеке покатилась слеза. Эндрю смотрит на него в ответ.       Эндрю извинялся.       Он сжал губы и ничего не говорил.       Натан медленно, неторопливо подошёл к Нилу. Он взял нож поудобнее, посмотрел куда-то в ноги Нила и вернул взгляд на Лисов.       — Ответ неверен, — улыбается он и замахивается ножом. Рене и Эндрю продолжили смотреть, в то время как остальные зажмурились. Нил закричал.       Эндрю дёрнулся ровно тогда, когда нож вонзился в левое бедро Нила.       Нил тяжело задышал сквозь зубы, а глаза были полны боли.       Слёзы покатились по его щекам.       — Нил, — зовёт Ники сломанным голосом. — Нил…       — Могли бы подумать, — ответил Натан. Нил задрожал.       Нил часто закивал головой, призывая ничего не говорить, жмурясь от боли.       Нож пробыл в ноге Нила две минуты, и Натан резким движением вытащил его. Нил снова вскрикнул, и нога затряслась сильнее.       Эндрю затошнило, когда он увидел бегущую кровь из раны. Он дёрнулся и хотел подойти, но Натан сделал предупреждающий взмах ножом над ногой Нила.       Эндрю ничего не оставалось, кроме как просто… смотреть. И это было самым ужасным действием из тех, что он когда-либо совершал.       Нил уставшими глазами смотрит на Эндрю. Бездействие убивало Эндрю, и его завязанные руки тоже.       — Не надо, — шепчет Нил Эндрю. Эндрю кусает щёку изнутри. Мерзкий привкус крови вновь появился во рту.       — Ты чёртов маньяк, — прошипел Эндрю. Натан улыбается, опускает оружие и встаёт перед ним на уровне вытянутой руки, а потом присел на корточки. Он заслонил Нила. Но даже так Эндрю слышал, как Нил задыхается.       — Нет, Эндрю, заткнись, — взмолился Нил. Даже сейчас он волнуется больше за них, чем за себя, и это резануло по сердцу. Нил повысил голос: — Отойди от него!       — Тебе нравится? — спрашивает Натан, склонив голову. Он выглядел так, словно ему можно доверять, но кровавый нож говорит совершенно об обратном.       Эндрю промолчал, со всей ненавистью впиваясь в Натана взглядом.       — Кстати говоря, — он покрутил ножом перед Эндрю, и только сейчас Эндрю увидел, что это его нож. Сердце Эндрю пропустило удар. — он твой.       Натан оскалился, во всей красе увидев эмоции Эндрю.       Нет.       Натан встал и отошёл от него. Эндрю посмотрел на Нила.       «Ты не пострадаешь от моих ножей, Нил».       И вот, он снова проебался.       Он почувствовал крепкую хватку на плече, но даже не посмотрел на сидящего рядом. Это была Рене.       Нил облегчённо и рвано выдохнул, когда поймал его взгляд.       — Не живое, но может расти. Не дышит, но нуждается в воздухе, — говорит Натан.       Ещё одна загадка.       Нила затрясло, а всё, чего хотел Эндрю, — это уберечь его. Увезти подальше от этой мрази.       Что может расти, но быть неживым?       Он не успел подумать, из-за того что мысли были совсем не настроены на размышления, как Рене вновь ответила за всех.       — Пламя.       Натан вжал остриё ножа в плечо Нила, и Эндрю поклялся, что это самое ужасное зрелище.       — Но ведь это правильный ответ! — возмутился Ники.       — Мой ответ — огонь, а не пламя, — сказал Натан. Он резанул плечо Нила.       Нил не издал ни звука. Он просто зажмурился и отвернул голову.       — Приступим к интересному, — усмехнулся Натан.       Нил был разбит.       Он сжал губы и был слаб. Ногу всё ещё потрясывало, а он был в собственной крови.       — Ты, — говорит Натан, указывая на Ники, — подойди ближе.       — Ники, нет, — отрезал Эндрю.       — Ники, да, — низким голосом произнёс Натан.       Ники посмотрел на Нила и встал. Он сделал пару шагов ближе к Нилу, чем к Натану.       — Бери, — он протягивает один из ножей Ники.       Ники оглянулся на Лисов и дрожащей рукой взял.       — Два тебе или один другому, — Натан усмехается и продолжает: — Два пореза тебе или один ему.       Натан указал на Нила.       — Нил, — дрожащим голосом позвал Ники.       — Ники, — шепчет Нил, протягивая руки к Ники. — Ты знаешь, что делать.       — Нил, — шепчет Дэн, на её глазах слёзы.       — Ники, — требовательно зовёт Нил. — Давай.       — Я…       — У тебя десять секунд, — ухмыляется Натан.       Один. Ники смотрит на Нила.       Два. Нил прошептал Ники, чтобы он делал.       Три. Полная тишина.       Четыре. Ники поднёс нож к собственной руке.       Пять. Ники сделал два небольших надреза. И потом выронил нож.       На счёте шесть Нил вздрогнул.       — Это даже весело, — говорит Натан. Ники развернулся и как можно быстрее вернулся к Аарону. Эндрю проследил за их действиями.       Аарон схватил его руку, начав осматривать.       Потом Рене оторвала кусок ткани своей одежды и протянула Аарону. Кровь давно хлынула, но Аарон завязал рану.       — Теперь ты, — вновь сказал Натан, обернулся, чтобы понять, кого он вызывает. Натан пристально смотрит на Рене.       Рене безоговорочно встала и прошла к Нилу, подняв уроненный нож.       — Два тебе или один другому, — произнёс он, и Рене, не став слушать дальше, прошлась по собственной руке.       Нил вздохнул и с ужасом смотрел на неё.       — Прости, — прошептала Рене Нилу, грустно улыбнувшись ему. Она вернула ненавистный взгляд на Натана и показательно выпустила нож из руки, он вновь упал.       Потом вернулась на место, закрыв раны ладонью.       Нил смотрел на них, и это было невыносимо.       Хватит с него шрамов.       — Мм, ты, — говорит он Элисон. — Иди.       Она слишком резко оторвалась от Сета, схватила нож и сделала два надреза на руке. Кровь хлынула, и она даже не посмотрела на Нила, зная, как он будет смотреть. Она просто вернулась. Сет оторвал два куска ткани своей футболки. Один дал Элисон, второй — Рене. Она благодарно кивнула.       — Хватит, — требует Нил, понимая, что все Лисы будут делать только один выбор.       Эндрю видел, как он вздрагивал, но два пореза — ничто на их коже по сравнению с тем, что у Нила.       Они не хотят делать ему больно.       Они не станут добавлять ему новых шрамов, пусть и всего один вместо двух.       С него хватит.       — Сюда, — Натан остановился взглядом на Эндрю.       Эндрю встал и наконец подошёл к Нилу.       Эндрю почувствовал облегчение и ещё большую тревогу.       Он схватил нож, и прежде чем успел сделать порезы, Натан заговорил.       — Ставки повышаются, — Натан призадумался, а Эндрю замер с ножом над рукой. — Три пореза тебе — один другому.       Прежде чем он сделал порезы, Нил схватил его за запястье, призывая послушать.       — Эндрю, — взывает Нил. — Всего один. Я вы…       Нил не успел договорить. Эндрю приподнял повязки и сделал три надреза.       На секунду ему показалось, что он очутился в ванне приёмного дома, нанося себе увечья.       — Как самоотверженно, — скучающе прозвучал Натан.       Эндрю выпустил нож из руки.       Нил сжал его запястье. Эндрю ответно сжал другой ладонью его запястье в точке пульса.       Он по-прежнему жив, пусть и ранен. Он дышит и говорит, а пульс стучит бешено и сильно.       — Мы выберемся, — говорит одними губами Эндрю. Нил сжал собственные.       Свободная рука Нила потянулась к лицу Эндрю, но была перехвачена рукой Натана.       — Нет-нет, Натаниэль, — он сжал руку до хруста, а потом вывернул её. Нил зашипел, зажмурился и сжал запястье Эндрю сильнее.       Эндрю готов позволить ему цепляться за него, если Нилу от этого будет легче.       — Сядь на место, — приказывает Натан Эндрю.       Эндрю прошёлся ладонью поверх ладони Нила. Нил держал как можно дольше, заземляя себя и отвлекаясь от боли.       Рука была отпущена, а нож, что Эндрю выронил, оказался у горла Нила.       — Сядь. На. Место. — приказывает Натан, яростно вжимая нож в горло. Не так сильно, чтобы он вонзился в горло, но достаточно, чтобы появились капли крови.       Эндрю сжал руку Нила, и они оба одновременно выпустили друг друга.       Нил с жуткой тоской смотрел на него, совершенно не заботясь о ноже у шеи.       Эндрю упал на задницу и прижал руку к животу — ту, что держал Нил, чтобы сохранить тепло руки и ощущение пульса.       Нил повторил жест, прижав ладонь к груди.       Натан отпустил Нила.       — Следующий, — сказал Натан.       Встала Дэн. Она так же, как и остальные, сделала себе надрезы на коже и села, прошептав извинения Нилу, когда тот, не в силах смотреть, закрыл глаза.       За ней — Сет. А уже после него — Мэтт и даже Аарон, сделав тот же выбор, что и остальные.       Кевин был последним и Нил отвернулся от него.       Ему было больно.       — Вам весело? — спросил Натан. — Мне скучно, разбавим обстановку?       Лисы молчали.       — Выбирай, Натаниэль, одного из них.       — Никого, — отрезал Нил.       — Я сделаю хуже, если ты не выберешь кого-то, — Натан покрутил ножом, и Нил сглотнул.       Он посмотрел на каждого.       — Эндрю, — говорит Нил, и он не знает, подписал ли он себе смертный приговор или Эндрю.       Эндрю встал к Нилу ближе, чем в тот раз, и Натан улыбнулся.       Нил сжал его ладонь, что вызвало у Эндрю неопределённые чувства.       Натан протянул нож Эндрю, и тот его принял.       — Ударь его, — требует Натан.       Эндрю напрягся.       Ножом?       — А ты выбираешь конечность, — скомандовал Натан.       — Левая нога, — с полной готовностью произнёс Нил. Эндрю задохнулся.       Эндрю смотрит на его окровавленную ногу.       — Нет. — Эндрю не ударит Нила ножом.       — Это был не вопрос, — засмеялся Натан, наблюдая за колебанием Эндрю.       — Эндрю, давай, — хриплый голос Нила взывал его сделать это.       Нил сжал ладонь Эндрю с ножом крепче, двумя руками.       — Делай, как он сказал, — просит Нил. Его глаза были полны боли, решимости и усталости.       Нил потерял достаточно крови из-за раны от ножа в ноге и явно чувствует себя намного хуже. Как чёрт возьми Эндрю должен загнать нож?       Он не сделает этого.       — Нет, — говорит Эндрю.       Руки Нила крепко держат ладонь, а они — нож, так что уронить его не получается. Эндрю хотел одёрнуть руку, как вдруг Нил занёс её вместе со своими.       Эндрю попытался остановить руки Нила, но он ударил быстрее. Нож оказался в ноге Нила. Сам Нил закричал и сжал руку Эндрю.       Его хватка стала слабее, и Эндрю одёрнул руку от ножа.       Глаза Нила слезились, а всё, что он сделал, — это поднёс дрожащую руку к его лицу, осторожно касаясь ран.       Нил выл и задыхался.       Нил выдернул нож из ноги, и его дрожащая рука уронила нож. Кровь хлынула из ноги.       Нил схватился за запястье Эндрю.       — Прости, — шепчет сквозь боль Нил.       Эндрю отшатнулся. Теперь он хочет стереть себе память.       Его ладонь чувствовала, как нож вошёл в ногу Нила. Она почувствовала мандраж и тепло ноги. На его руке и где-то ещё — пара брызг крови.       Почему ты не остановил?       Почему?       — Это не по правилам, Натаниэль, — сказал Натан, не впечатлённый поступком.       — Но это была его рука и его нож, — сказал Нил, всё ещё найдя в себе ненависть, чтобы посмотреть на отца.       — Ладно, тогда… — он оглянулся на стол и потянулся за газовым резаком. Эндрю и все остальные были в ужасе. Нила затрясло. — Как думаешь, это будет по-больнее?       Он спрашивает Эндрю.       Эндрю не хочет отвечать, и он не будет.       — Я спросил: этим будет больнее? — предупреждающе и осторожно сказал Натан.       Эндрю не отвечает.       — Да, — сказала Рене, надеясь, что её ответ удовлетворит Натана.       Но он не удовлетворил его. Он ждёт ответа Эндрю.       — Да, просто скажи да, — шепчет ему Нил, дёргая за руку. Эндрю посмотрел на Нила.       Весь в крови и увечьях, с глазами, полными отчаяния, боли и безысходности.       Он знает, какой будет итог, и это заставляет горло Эндрю сжаться.       Нет. Нет. Он выйдет отсюда живым.       — Да, — ответил Эндрю. Нил сплёл их пальцы вместе. Эндрю от этого не легче.       Всего один удар ножом в шею — и Натан будет мёртв. Но что они будут делать с их небольшой охраной? Нил ранен и вряд ли сможет бежать.       Они их просто убьют, если что-то случится.       Он попробует сторговаться, неважно, чего это ему будет стоить. Он выведет Лисов и Нила.       — Отлично, — говорит Натан. — А теперь возвращайся.       Он отошёл от Нила.       Было больно.       Эндрю просто вернулся на холодный пол, а Рене вновь сжала его плечо в молчаливой поддержке.       Рука Нила сжала подлокотник стула.       Натан схватил разделочный нож и замахнулся на руку Нила. Они все зажмурились, боясь взглянуть на Нила. Но крика не последовало.       Эндрю посмотрел на руку. Она цела.       Деревянный подлокотник принял удар на себя, только слегка задев Нила.       — Жаль, я хотел красиво, — прозвучал недовольный голос Натана. Он взял нож за рукоять и надавил на руку. Тогда Нил вскрикнул.       Увести Нила.       Увести своих.       Это всё, что было в голове у Эндрю.

***

      — Хватит, — сказала Дэн. — Хватит, пожалуйста.       Нил ничего не ответил. Всё, что от него требовалось, — это дышать и, мать его, жить.       — Прекратите, — потребовала Элисон. В ответ Натан прошёлся ножом по руке Нила.       Он был в полуобморочном состоянии.       Все были удивлены, когда Натан прекратил истязание. Эндрю подорвался с места и бросился к Нилу. Ему было плевать, чего это будет стоить. Ему нужно, чтобы Нил жил.       Остальные Лисы подтянулись к нему. Натан позволил.       Эндрю закрыл ладонью раны, из которых текла кровь. Его рук недостаточно, чтобы это сделать. Крови слишком много.       — Уходите, — шепчет Нил. Слёзы потекли по его щеке. — Вам нужно уходите.       Нил весь израненный.       Эндрю не пойдёт без него.       — Мы не уйдём без тебя, — утешительно говорит Дэн.       — Он убьёт вас, — голос Нила сорвался, но был всё ещё тих.       Натан вошёл в какое-то небольшое помещение. Что-то вроде электрощитовой.       — Уходите, — лицо Нила становится жестоким. — Эндрю, уходите.       — Нил… — начал Ники.       — Ники, уходите. Вам всем нужно уйти. Идите к Эбби, Бетси и Ваймаку. К тем, кого вы любите. — продолжает шептать Нил, не в силах говорить громче. — Уходите отсюда, прошу вас.       Нила потрясывает, он всё ещё сидит на стуле.       — Я был счастлив с вами, и я не позволю ему коснуться хоть пальцем вас. Уходите.       — Мы не уйдём без тебя, — сказала Дэн.       — Послушайте меня, вам нужно уходить, хочу я этого или нет.       — Как же ты, Ни…       — Эндрю, уводи их, — сказал Нил. — Доверься мне. Я… Спасибо. Ты был великолепен. Вы все… Вы все особенные…       Он замолк.       — Уходите, прошу, — сказал Нил.       Натан вышел из электрощитовой.       — Развлекаетесь?       — Пошёл нахуй, — отрезал Нил с очень опасным взглядом. Он встал. Ноги подкосились от боли, но он стоял. Его нога тряслась.       — Уходите, — еле слышно проговорил Нил.       Эндрю смотрит на него и еле видно кивает.       — Ты был для меня всем, Эндрю, — шепчет Нил.       — Ты был лучшим, Нил, — сказал Эндрю тише. — Возвращайся.       Эндрю сделал шаг к выходу. Лисы стояли за спиной Эндрю. А Нил встал перед Натаном, закрывая Лисов собой.       — Уходить собираетесь?       — Уходите, — говорит Нил громче.       — Знаешь, что с ними будет? — спросил Натан. Эндрю сделал ещё шаг к выходу.       — Я знаю, что будет с тобой, — сказал Нил, потом закричал: — Уходите!       Эндрю с Рене сбоку зашагал с остальными Лисами к выходу. А когда за ними двинулись люди из тени, Нил напал на Натана. Он со всей злостью вгрызся в его шею, кровь хлынула на лицо Нила и потекла по шее Натана. Нил вырвал кусок плоти из его шеи. Натан закричал и замахнулся ножом. Нил выплюнул кусок плоти, и нож врезался в Нила.       Звук, с которым он вошёл в тело Нила, был ужасным. Нил закричал и упал.       Кто-то пытался оказать помощь Натану, а на лежачего Нила налетел какой-то мужчина. Он сел сверху и замахнулся ножом.       Лисы отвернулись от этого и начали бежать. Они услышали хлопающие звуки и задыхающиеся вздохи.       Когда Эндрю обернулся, у него внутри всё замерло.       Он перестал существовать. В его груди всё замерло.       Под его дрожащий вздох он увидел, как мужчина вонзал в тело Нила нож, не собираясь останавливаться.       «Спасибо. Ты был великолепен»       Эндрю замедлил шаг, но его схватили за руку и потащили прочь.       Он спотыкается и продолжает видеть, как мужчина продолжает вонзать в тело Нила нож.       Ему хотелось блевать. Его затошнило и голова закружилась.       «Мы выберемся»       Его слова ударили намного сильнее, чем если бы его ударили ножом.       Перед ним закрылась дверь ангара, и он совершенно не помнил, как они добрались до кампуса.

***

      — Мы ушли, Бетси, мы просто ушли, — шептала Дэн.       Все они сели на пол, прямо как в том ангаре, прижались друг к другу и ожидали страшного.       Эндрю совершенно не помнил себя в тот момент. Он потерян и на грани срыва.       Его руки, одежда, лицо — всё в крови.       В крови Нила.       Эндрю затрясло.       Ваймак смотрел на них с неприкрытой тревогой. Бетси — напуганной, а Эбби — удивлённой.       Ники заплакал. Он задыхался и плакал. Казалось, осознание произошедшего настигло только его. Бетси упала рядом и крепко обняла его.       Он цеплялся за неё как за единственное, чтобы не упасть. Но он падал и разбивался.       Следующей была Дэн. Она сжала собственные руки с такой силой, что будь у неё стакан в руках, он бы разбился. Дэн плакала, Мэтт приобнял её рукой. А потом сам жадно вцепился в неё, чтобы утешиться.       Элисон драла свои волосы, пока Сет держал её за руки, умоляя этого не делать.       Аарон сидел с пустым выражением лица.       Кевин — с таким же пустым выражением лица. Рене была рядом с Эндрю. Он был для неё якорем.       Эндрю не мог удержаться на ногах. Он не мог.       Он предал.       Предал самого себя и в первую очередь Нила.       «Мы выберемся»       «Спасибо. Ты был великолепен»       — Мы просто ушли, — вновь сказала Дэн.       Ваймак смотрел, как Эбби и Бетси оказывают помощь всем. И замер, когда недосчитался ещё одного лиса.       Яркого и с очень развязанным ртом.       — Рене, где…       — Мы были в ангаре Веснински, — сказала Рене.       Ваймак напрягся. А потом сложил всё, что слышал от Кевина.       Он не знает, кто такой Веснински. Но слышал, что он был правой рукой клана якудзы. Клана Морияма.       Эндрю закашлял.       Дышать было невозможно.       Он пытался, но всё заканчивалось провалом. Его руки трясутся, а горло режет от кашля.       «Ты был великолепен»       «Уходите»       Он видел всё как в тумане и слышал всё словно через воду.       Он почувствовал на плечах руки. Его глаза закрылись.       Когда Эндрю открыл глаза, он сидел с водой в руках в гостевой комнате. С Бетси. Только она была здесь.       Она старалась не выдавать печаль и беспокойство. Но тогда в тот момент произошло слишком много.       Слишком много того, что не усвоилось в голове. Он не помнил, когда и как ушёл спать. Не помнил, как прошла неделя. Не помнил, как и что произошло с ним. Прошло около двух месяцев. Они начали возобновлять тренировки по экси.       В комнате отдыха, где Ваймак что-то говорил о стратегии, хотя сам был не лучше, видя в своих Лисах то, чего никогда не было. Он переживал это с ними.       Но переживал что?       Они общались, шутили, веселились, начали устраивать вечер кино в последние дни каникул перед началом сезона.       Эндрю не помнил, как какая-то коробка оказалась у него под кроватью.       Он пытался открыть её или выбросить, но это не получалось. Эндрю просил Ники сделать это за него, но тот молча сидел над коробкой, так же не в силах поднять её и унести.       Он поднимался на крышу.       На своё излюбленное место.       Когда он сидел там, чувствовал что-то, что не в силах объяснить.       Он поднимается, но… чувствует, как что-то внутри него переворачивается. Ненависть с отвращением. Что-то светлое, как пепел, исчезает, падая по ощущениям в бесконечную яму — с крыши на землю.       Он чувствует, что должен что-то услышать, что-то объяснить, что-то сделать. Но что?       Он не помнит. И это выводит его из себя.       На приёмах с Бетси он говорит об этом, а Бетси молча кивает, улыбается или подливает какао.       Он не помнил, как получил три шрама поверх его старых. Он давно не занимался селфхармом. Он замечает у Аарона, Кевина, Ники похожие шрамы.       Что за культ?       Он не понимает ничего.       Он курит одну сигарету только до половины, остальное тушит и оставляет на крыше.       Коробка всё ещё приносит зуд.

***

      — Эй, ребят? — позвала Эбби, — вы в порядке?       Они все переглянулись. На глаза Ники слезы. У большинства они блестят, но не плачут.       Им жаль.       Они чувствуют, что сделали самое ужасное, позволив друг другу уйти.       Руки Эндрю затрясло, он бросил взгляд на них.       Он вспомнил яркое ощущение липкой крови на руках.       Вспомнил как его нож и его рука вонзилась в бедро Нила.       Он вспомнил каждую часть того дня.       Эндрю вспомнил кто такой Нил, и возненавидел себя за то что забыл кто он.       Когда он попытался вспомнить его радостное лицо, оно переплеталось со слезами, кровью и безжизненностью.       Он вспомнил тело Нила.       Кровь, которая хлынула из множества ран на груди и животе.       «Эндрю» — шепчет голос Нила.       Он пытается улыбаться, но от улыбки только одно название.       Конечно, он пожертвовал собой.       Почему Лисы бросили его?       Почему.       Почему?       «Эндрю» — снова произнес голос. На его руку упала одинокая слеза.       Он вспомнил Нила.       Он ненавидел себя.       Ненавидел.       «Эндрю»       На его руку упала вторая слеза.       «Эндрю?»       Его рука дернулась, и он сжал ладони, в попытке заставить не трястись.       Но он это не контролировал.       — Эндрю, — позвала Бетси опустившись на колени перед ним, чтобы Эндрю увидел её.       Она смотрит на него со всей нежностью. Со всем пониманием.       С полной готовностью помочь.       Эндрю посмотрел на дверь автобуса.       Здесь слишком душно. Здесь тесно и слишком жарко.       Горло сжимает.       Он хочет уйти отсюда.       Он встал с места и ушел из автобуса.       Он шел очень много, казалось, целую вечность.       Он нашел какую-то автобусную остановку и сел там.       У него не было в планах сбежать отсюда, но знал, кому было бы это присуще.       Нил бы ушел отсюда, а потом вернулся из неоткуда.       Эндрю сорвал повязки с рук и посмотрел на шрамы.       Слеза снова упала на руку и скатилась на штанину.       Его воспоминание со шрамами были не теми плохими. Они были его силой, по словам Бетси. Но так же были приняты Нилом. Он целовал их и ничего не говорил. Этого было достаточно.       Все с ним было достаточно.       Рядом с ним кто-то присел на лавочку остановки.       Он знал, что это Бетси. И проверять не было нужды.       Они сидели в удушающем молчании.       Это надоело Эндрю.       Он закрыл глаза и попытался выкинуть образы в голове. Все мысли и чувства. Но с каждой попыткой их подавить они росли и были до невозможности яркими.       — Спроси меня, Эндрю, — сказала Бетси.       Почему?       Почему они ушли?       Почему он ушёл?       Он обещал. Что стало с его обещаниями?       — Я соврал. Почему? — спросил Эндрю.       Соврал. Не выполнил. Упустил. Бросил.       — Ты соврал, чтобы спастись.       Он проебался и сердце сжимается.       — Почему мы ушли, — выплюнул Эндрю.       Яростно, печально и с ненавистью.       — Вы ушли потому что он вас попросил об этом, — ответ Бетси неудовлетворил его.       Было недостаточно.       — Он, — произнес Эндрю, — он врал. Почему я ушел?       — Эндрю, — позвала она.       — Почему я не вытащил его оттуда? — шипит Эндрю и сжимает кулаки.       Он хочет ударить что-то, принести вред. И хотел сделать это с собой.       Это он проебался. Это он ошибся. Он бросил.       — Эндрю, — настойчиво позвала Бетси.       Он со всей злостью посмотрел на неё.       Она знала, что он злиться не на неё. И она хотела ему помочь.       — Ты не смог бы спасти его.       Это ударило по лёгким так сильно, что он слишком резко выдохнул.       Он не дышал.       — Ты принял решение которое было нелегко принять. Единственная стена между твоим желанием спасти и спасти всех остальных, был сам Нил и обстоятельства не позволяющие тебе принять это решение. Он заставил тебя принять это.       — Я… — Эндрю замолк не в силах что-то сказать, воздуха не хватало, а горло сжалось так сильно, что было больно.       — Эндрю. Это был выбор без выбора.       Эндрю не смог вздохнуть.       Выбор был без выбора.       Он убил Нила.       Не своими руками, но он убил его. Он позволил Натану это сделать.       — Нилу тоже было непросто, — прошептала Бетси. — У него был такой же выбор без выбора.       — Я… — Эндрю вздохнул, но подавился. Он забыл как дышать.       Бетси сразу же встала перед ним. Ей пришлось прикоснуться к его плечу.       Но даже если Эндрю было неприятно, он бы не сказал об этом.       Касание заземляло, но лишь для того чтобы не забыть как дышать.       — Эндрю, скажи это.       Он не понимает что. Он запутался.       Эндрю запутался и не знает, чего он хочет.       Нил.       «Спасибо. Ты был великолепен»       Слеза покатилась по щеке.       «Возвращайся»       — Эндрю, — позвала Бетси. — Будь здесь, со мной.       «Ники, уходите. Вам всем нужно уйти. Идите к Эбби, Бетси и Ваймаку. К тем, кого вы любите…»       К тем, кого любите.       К тем, кого любите.       К тем, кого вы любите.       «Ты был для меня всем, Эндрю»       — Ты всегда защищал свою семью. В моменты когда был выбор спасти твою семью или тебя, ты выбирал семью. Ты выбирал Ники, Аарона, и Кевина. Ты выбирал Нила.       Она замолчала, лишь для того, чтобы дать Эндрю немного времени для принятия.       — Нил позаботился о тебе.       Нил позаботился о тебе.       Он вцепился в кисть руки Бетси.       Ты не позаботился о нём.       Ты не сделал этого.       — Я не позаботился о нём.       Бетси вздохнула.       — Он сделал этот выбор, ты бы не пошёл против него.       Эндрю рвано вздохнул.       Слеза покатилась по его щеке вновь.       — Эндрю. — позвала Бетси, и развела в сторону свободную руку.       Она приглашала его обнять её.       Обнять.       Он сорвался.       Он вцепился в Бетси.       Она была единственным, что заземляло его.       Эндрю уткнулся в её плечо лицом. Он неровно дышал, а Бетси осторожно гладила его по спине, выражая молчаливую поддержку.

***

      Они вернулись в кампус. После всего того, что они вспомнили.       Эндрю ворвался в свою комнату.       Он опустился на колени перед кроватью и вытащил коробку.       В комнату вошла Бетси, следом за ней и все остальные.       Они видели колебания Эндрю. Они видели как он ломается. Они все тоже ломались, и поэтому позволили ему не торопиться.       Эндрю медленно выдохнул и резко открыл коробку.       В нос ударил знакомый запах.       Яркие цвета из коробки.       Запах.       Знакомые вещи.       Нил.       Это все было Нила.       Он постарался унять дрожь рук, поэтому схватил что-то мягкое и яркое. Оранжевое и белое.       Эндрю развернул и оказалось это была его толстовка.       С его номером и именем.       Десять. Нил Джостен.       Он сжал её в ладонях, и опустил к себе на колени.       К нему подсел Ники.       Он осторожно просунул руку в коробку, и достал какую-то тетрадь.       Ники пролистал её и убедился, что это просто его конспекты по математике.       Ники улыбнулся, но глаза намокли.       Эндрю потянул за следующий предмет.       Это телефон.       Это, похожий на его собственный, телефон.       Эндрю и это положил к себе на колени.       Ники осторожно вытащил какую-то карточку.       Это фотография.       Фотография Лисов. Нил был.       Он существовал.       Дышал, жил, разговаривал, видел и слышал их.       Ники судорожно вздохнул, остальные лисы подошли ближе.       Ники повернулся к ним и они все рухнули на пол, всматриваясь в фотографию.       Нил улыбался. Был чистым, ярким и смешным.       Глаза Эндрю приметили ещё одну фотографию и сам замер, когда увидел что на ней.       Это в аэропорту. На их выездной игре.       Нил тогда назвал имя своего отца, и свое настоящее имя.       Эндрю выбежал из комнаты схватив все, что было на его коленях.       Он побежал на крышу.       На их место.       С каждым шагом было все труднее, или легче, он не понимал.       Единственное, что он знал, хотел и будет хотеть это оказаться на крыше. Их крыше.       Было слишком невыносимо во всей атмосфере команды. Он не чувствовал себя хорошо, ни там, ни тогда.       Он упал на колени, и прижал толстовку к груди.       В его жизни последним было это привязаться к кому-то.       Но Эндрю был настолько уверен, что этого не произойдет, что, кажется, ослабил хватку.       Запах Нила доносящийся от толстовки до ужаса успокаивал его. Ничто не работало так эффективно как запах.       Это стало настолько приятным ощущением, что он рывком сдёрнул с себя свою кофту, и нацепил толстовку Нила.       Было уютно.       Здесь на крыше, где было до ужаса тихо, высоко и спокойно успокаивало Эндрю.       Он там, где ему следует быть.       «Ты был всем для меня, Эндрю» ...       — Ну ты и идиот, — говорит Эндрю.       — Да, самый настоящий, — улыбается Нил.       Он посмотрел на него своими яркими глазами. Эндрю не знал откуда они взяли свет, но глаза Нила были очень яркими.       Самыми яркими.       — Ты был хорош в игре против Троянцев, — сказал Нил, он взял бутылку виски и отпил немного.       — Никакого экси на этой крыше, — пригрозил Эндрю. Он не хочет слушать про сучье экси здесь.       — Ладно, ладно, — Нил вскинул ладони вверх, словно сдавался. И Эндрю воспользовался этим.       Он сцепил их в замок и поднял вверх. Эндрю оседлал ноги Нила.       Нил завороженно смотрел на него.       Приоткрытые губы, заинтересованность в глазах, доверие к Эндрю.       Эндрю наклонился и поцеловал его. Это было приятно.       Эндрю хотел этого.       Он выпустил руки Нила из своих.       Когда он поцеловал его снова, руки Нила медленно опустились. Не на Эндрю. Они были Нилу опорой. Отвёл их в сторону и перенес часть веса на них.       Эндрю сел чуть удобнее.       Этого было достаточно, чтобы Эндрю сказал Нилу да на прикосновение.       Этого было достаточно, чтобы довериться Нилу.       И он не пожалел.       Он будет снова воспроизводить это.       Они не приносили друг другу боли. Они просто были.       Они были вместе. ...       И Нил был тем самым единственным человеком, который навсегда останется единственным.       Никто и никогда не сможет этого изменить.       Эндрю не знает, сколько просидел так на крыше, но он все ещё не ушёл от туда. Сигарета которую он скурил, упала к нему в ноги. Он отпил бутылку коньяка, которую оставил кто-то из Лисов для него.       Он смотрит в закат.       Переход от голубого неба, до оранжевого заката идеален с этого места.       Фотография лежит у него на коленях.       Он просто сидит.       Никто его не тревожит и это для него главное.       Он отдался своим эмоциям, ощущениям, воспоминаниям и чувствам.       Нил был тем, кого он хочет вспоминать. Тем, кого он будет вспоминать. Он будет тем, кто будет давать Эндрю направления в будущем. Он будет тем, кто будет освещать Эндрю путь.       Он будет тем, кого он никогда не забудет.       Нил был для него всем, а Эндрю был всем для Нила.       Они были у друг друга.       И всегда будут.       Нил мертв. Эндрю знает.       Нет никаких призраков, духов и реального присутствия Нила.       Он видел как в него вонзают нож, видел его тело. Но он помнит его теплого. Живого. Счастливого. С языком без костей. С искренней честностью и интересом.       Брал то, что могли ему дать, и давал часть себя взамен.       Он был. И останется здесь. Останется в этой толстовке. Останется в телефоне. Останется на фотографии.       Он останется.       Он остался.       И Эндрю с ним.       Он вздохнул и продолжил смотреть на закат.       Закат был теплым, ярким и успокаивающим. Он был заворожен им. Прямо как Нилом.       Этого не изменить.       «Спасибо. Ты был великолепен»       Возвращайся, Нил.       Пожалуйста.