Как получить карту побыта за 15 минут

Сергей его предупредил, что надо приходить сразу после закрытия, и теперь возле стеклянных дверей, где обычно клубились несчастные мигранты, было непривычно пусто. Разве что чуть в сторонке курил хмурый мужчина в адидасовских штанах. Даже на расстоянии чувствовалось, что его, скорее всего, зовут Сашко. Мужчины старательно избегали встречаться взглядами. Наконец двери приоткрылись, и показалась ужондничка. При виде её сердце Артёма упало. Слабая надежда, что это будет молодая привлекательная девушка, пропала. На пороге стояла крепкая женщина средних лет. Широкие плечи, широкие бёдра, руки почти как у него самого — у такой не забалуешь. Артём сглотнул и сделал шаг навстречу. — Pan Artsyom? — строго спросила женщина. — Но так. — To zapraszam… A pana proszę chwilę poczekać, koleżanka będzie wolna za chwilę — бросила ужондничка второму ожидающему. Артём шагнул внутрь — сердце билось как бешеное. Мелькнули мерзотно-синие стены. «Нужно только немного потерпеть, — уговаривал себя парень. — Это же почти как медицинская процедура. Ты ж не будешь переживать, если тебе проверят простату? Так вот и здесь». — Proszę, — кинула женщина и отступила в сторону, пропуская его в комнату. Запахло пылью и бумагой. Артём незаметно оглянулся — со всех сторон его обступали шкафы, забитые папками с документами. Внезапно он понял — да это же все их кейсы! Забытые, отложенные в дальний ящик, они наслаивались друг на друга как геологические породы, что предстоит открыть археологам через миллионы лет. Женщина достала с полки папку с надписью «Artsyom… 2024». — Proszę sprawdzić dane, — сухо произнесла она. Артём заторопился и зашелестел страницами. — Выглёнда, же ест в пожондку, — в конце концов произнёс он. Женщина постучала наманикюреным ногтем по картону, затем вздохнула и присела на корточки. Заскрипели дверцы шкафа — и ужондничка вынырнула оттуда со страпоном в руках. Ух. Курва. Такого Артём не ожидал. Анальные пробки, на которых он тренировался весь предыдущий вечер, внезапно показались детским лепетом. Этот страпон был увесистым, как свод законов Польши, и почти таким же широким, как яблоки по акции в «Бедронке». Глянцевая поверхность угрожающе пламенела. «Я передумал, не надо мне никакой карты», — хотел было сказать Артём, но женщина уже прилаживала ремни прямо поверх брюк со стрелками. А потом достала из того же шкафа тюбик смазки и щедро полила гелем головку. — Proszę się pochylić i oprzeć łokciami o stół — сказала она тем же тоном, каким дантист просит тебя открыть рот, и указала на «бюрко» под настенными часами. Как во сне, Артём преодолел три шага, что отделяли его от письменного стола. Уронил одервеневшие руки и начал расстёгивать джинсы. Ужондничка сопела за его спиной, и парень внезапно ощутил, какое мягкое и беззащитное у него тело. Волоски на ляжках встали дыбом. Секунда показалась вечностью — а затем прохладный и влажный конец страпона скользнул меж его гладких ягодиц. Артём невольно вздохнул и почувствовал, как дрогнул его собственный пенис: «Это всего лишь естественная реакция, не паникуй». Женщина осторожно поводила силиконовой головкой вокруг чувствительного отверстия. Её дыхание участилось, и она пробормотала что-то одобрительное. — … ale pięknie, — разобрал Артём, и в этот момент страпон начал прорываться внутрь. Он задохнулся от неожиданной боли, и женщина положила руку ему на шею, пригибая к исцарапанной поверхности стола. Внутренности распирало, и парень тонко заскулил. — No, no, cóż, — ласково сказала женщина и толкнула бёдрами, погружаясь в глубины беларуса. А затем провела ладонью вдоль его худой спины и нырнула под живот. Стиснула пока ещё вялый член и задвигала рукой. — А-а-аххх, — вздохнул Артём, ощущая, как кровь приливает к животу. Ужондничка довольно заурчала, почувствовав, как пенис начинает оживать в её пальцах. — No tak, no tak, grzeczny cudzoziemiec — жарко шепнула она, и Артём отозвался слабым стоном. Распирающее чувство ослабло, и на смену ему пришло возбуждение. Пока ещё слабое, оно больше напоминало щекотку, но Артём прикрыл глаза и учащённо задышал. Он был унижен, распластан, нанизан на штырь польского законодательства — и это только усиливало сладость греха. Постепенно ужондничка стала наращивать ритм — она завигалась резче и жёстче, и Артёма отбросило к острой кромке стола. Он невольно охнул, и женщина потянула его за волосы, заставив выгнуться. Жёсткая, натренированная на писании многочисленных децизий рука мелькала по члену; зубы шаловливо прикусили мочку уха, и парень вскрикнул от острого наслаждения. — Podoba ci się, co? — Да… да… — задыхаясь, ответил Артём, и женщина сжала его мошонку: — Mnie też. Жаркие волны расходились по телу, всё сильнее и сильнее. Перед глазами всё мелькало. Артём вцепился в край стола и прикусил губу. Ещё никогда он не чувствовал такой полной и бесстыдной страсти. Горячий шар наслаждения вспухал в животе, готовый вот-вот взорваться и затопить весь мир вокруг. «Я не могу, не могу, не могу больше сдержи…», — подумал он и закричал: — АааааАААААХХХХ! Казалось, он будет изливаться вечно — всё тело сотрясалось в сладких конвульсиях. Остатками разума Артём чувствовал, что ужондничка продолжает держать его за волосы. А когда всё закончилось, отпустила, и парень обессиленно упал на стол. Страпон медленно выскользнул наружу, чавкнув смазкой. — Dziesięć minut. Что? Нет. Не может быть. Артём в отчаянии глянул на часы — они и в само деле показывали, что прошло всего десять минут. — Але… проше пани… я старау сье… — Nie wystarczy się starać, trzeba działać — сурово ответила женщина. Она тщательно обтёрла страпон бумажным полотенцем, щёлкнула застёжками и отложила на расстеленное полотенце. Артём поднялся, ощущая, как жжёт истерзанный анус. Накатили слёзы. — Але проше пани, — забормотал он трясущимися губами. — Пани же сье сподобало? — Trochę — уклончиво ответила та, но Артём видел, как дрогнул её уголок рта. — Но проше…. Чы моге зробиць ешчэ цось… Ужондничка окинула его с ног до головы, задержавшись на начавшем опадать члене. А потом усмехнулась и начала стягивать с себя брюки. — No, skoro pan tak chce... może pan jeszcze odrobić te pięć minut. Женщина опёрлась задом о стол и раздвинула ноги. Показался аккуратно постриженный лобок. — No? Czego czekasz? Артём закрыл глаза и опустился на колени. Положил дрожащие руки ей на бёдра и приблизил лицо к промежности — накатил терпкий запах возбуждения. Парень провёл языком между складок, и женщина удовлетворённо вздохнула и положила руку ему на голову. — Tak… tak… Odpracowuj swoje dokumenty… och, kurwa… Артём осмелел и усилил напор. Он лизал и сосал, работал языком, губами и даже носом, так что до самых глаз перемазался в смазке. Стыд, правила приличия и национальное самосознание — всё покинуло его перед лицом такого примитивного и простого наслаждения. Подчиниться, растоптать остатки самоуважения — вот чего хотел сейчас парень. Он запустил пальцы внутрь и заскользил во влажной пещере польки. Ужондничка постанывала и всё сильнее сжимала его вихры. — Tak… tak…TAK! — внезапно закричала она и впечатала лицо Артёма в своё тело. Тот замер, задыхаясь и пережидая волну оргазма. Наконец женщина выдохнула и разжала хватку — Артём отстранился и вытер рот тыльной стороной ладони. — Пятнаще, — сказал он, — проше пани. *** Через неделю он получил заветный пластик и купил билет на Пальма-де-Майорка.