Вышка по соседству

Он совершенно не думал о том, что работа, которая обходилась без особой суеты, принесет ему столько проблем. Что спокойствие и уединение с природой прервется необъяснимой чередой событий, разрушив спокойствие. Он совершенно не задумывался о том, что существуют культы. Хотя нет, он знал, были мысли том, как они устроены, но в подробности он не вдавался. Ему это попросту ненужно. По большей части он думал, что это просто бред для любителей мистики и крови, но никак не то, что реально существует. Встреча лицом к лицу была тем, что являлась исключительно в качестве ночных кошмаров и пугалок на ночь. Алексей совершенно не думал о том, что простой патруль по местности приведет к «договору» от которого он не смог отказаться, точнее, его заставили, вынудили, запугали или называйте-как-хотите.

***

Вдалеке опять поднимался столб дыма. В его секторе, поэтому он обязан сходить и объяснить им - туристам, что тут нельзя разводить костры – для этого есть специальные туристические зоны, где можно разводить костры, ставить палатки и препроводить свой отдых на природе. Через бинокль, приглядевшись, свет костра показался слишком большим. Не как у обычных, туристических. Леша списал на большую компанию и готовился, что они, всем табуном, на него накинуться, мол, они вполне взрослые люди и смогут потушить. Взяв с собой самое необходимое в таких ситуациях, а именно фонарь и перцовый баллон от медведей, пошел уговаривать людей потушить костер. Путь был близкий, всего полкилометра, для периметра его сектора – это мало. На улице было уже темновато, поэтому взять фонарь было уж очень хорошим решением, даже несмотря на обязательность. Было прохладно, поэтому кофту пришлось застегнуть и накинуть капюшон. Лес жил своей жизнью. Где-то шумело, где-то шуршало на ветру, где-то скрипели деревья, а именно их массивные стволы от старости. Мелких зверей не было – они где-то прятались, ведь боялись людей. Руки сами поворачивали источник света в сторону шороха из высокой травы и кустов. Встретиться с кем-то крупнее зайца не хотелось. Ближе к нужной точке, Губанов, услышал странные голоса на непонятном ему языке. Точно это был не английский. Леша его знал, поэтому понять, что это точно не он, не составило труда. Скорее всего, туристы, из других стран запада или из соседних. Оставалось надеяться, что хоть кто-то из них обладал ломаным английским. Алексей, вышел к ним, и уже хотел было начать вести диалог, но картина перед ним заставила замереть на месте. Люди, если это люди, были одеты в черные балахоны. У кого-то, под тканью, виднелись силуэты рогов, причем немаленьких. Были вырезы для глаз, на поясе, у всех веревка вместо ремня, висели серпы, дополнительные веревки, рации, охотничьи ножи. Все, не менее десяти черных силуэтов, имели на лбах и спине белые пентаграммы. Они все были высокими и взрослыми мужчинами, как минимум на первый взгляд. Кто-то стоял над костром, кто-то просто стоял рядом. Двое держали, по всей видимости, свою жертву, связанную по рукам и ногами веревкой и поставленной на колени. Рот завязан. Во главе этого всего стоял силуэт, явно крупнее всех. Он был одет в тот же балахон, но в белый, с черепами людей и мелкой животины на поясе, также висели всё теже инструменты, что и у приспешников. В руках держал посох обмотанный тряпками и на верхнем конце с массивным черепом оленя с рогами через который пущена колючая проволка. Судя по всей обстановке готовился какой-то ритуал с жертвоприношением. Алексея кинуло в дрожь, тело покрылось мурашками, в горле моментально пересохло. Из рук инстинктивно выпал перцовый баллон, удачно упавший на камни. Честно говоря, все что хотелось Лёше — просто взять и убежать. Трусливо, но всё же лучше чем просто смотреть. Но... было поздно. Те самые пугающие культисты и жертва вдруг обернулись на незваного гостя. Голоса замолкли. Нарастающая, тяжелая и будто бесконечная тишина заставляла Лёшу бояться ещё сильнее. Ему итак было очень страшно, а теперь стало ещё хуже. Ведь теперь его заметили. Теперь он мог оказаться на месте жертвы, бежать некуда. Хес в ловушке и теперь ему никто не поможет. Страх очень хорошо чуял главный из культистов. И ему это... нравилось. Ухмылка быстро пробежалась по спрятавшемуся за тканью балахона лицу. Он вдруг резко дернулся, заставляя Лёшу попятиться от страха. А потом начал медленно, вольяжно двигаться, нагоняя ужас. Его это забавляло. Перед ним, все его приспешники, расступались в стороны, с поклоном, не смотря на него. В какой раз Леше за все это время хотелось убежать куда подальше? Он не знал. Больше всего сейчас хотелось уволиться и уехать домой, забыв обо всем этом ужасе. Эта работа не стоила того. Не стоила его жизни. Тело не двигалось. Леша стоял как вкопанный не имея возможности пошевелиться... В это время, главный культист, подошел ближе. Он стоял в метре от Леши, но даже с такого расстояния можно было почувствовать запах «смерти» - гниль, кровь, затхлость, пот, приторно-сладкий и старость – эта смесь била в нос вызывая рвотный рефлекс. Тошнота стояла комом в горле, где-то рядом застряли слезы и крик, неспособные вырваться наружу. Костлявая рука протянулась к застывшему парню, указывая на него пальцем. Рука была ужасно грязная, неухоженная и покрытая запекшейся кровью и грязью. Желания, чтобы эта рука касалась чистого, по сравнению с ним, Леши – желания не было. - Ты. – культист заговорил низким, хриплым и будто скрежет металла голосом. – Лишняя жертва. Он не примет тебя. – рука опустилась вдоль сгорбленного тела культиста. – Мы обязаны тебя отпустить. Взгляд упал на жертву, которую все еще держали другие – это парень примерно его возраста. Весь потрепанный и грязный, в порванной одежде и связанный тугими узлами. В глазах страх и зависть. за то, что умрет он, а Алексея отпустят. Было видно, что он много дерьма повидал и пережил. Смотритель ему сочувствовал, но помочь ничем не мог. Голос главного заставил вновь на него посмотреть. - Мы отпускаем тебя. С условием, что ты нам не мешаешь и приводишь к нам новые души. – эти слова надломили его. – Иначе ты будешь страдать. И все, кого ты знаешь – тоже. – голос стал тяжелее, как и напряжение вокруг. Звуки вокруг утихли и был только его голос. – В конце концов, мы найдем тебе место в наших ритуалах. Главный закончил своё монолог. Он развернулся и ушел на своё место. Приспешников как-будто сняли с паузы и они продолжили свои дела. Условия. Иначе смерть или что хуже, если оно существует. Алексея как сняли из заморозки и он рванул обратно в вышку. По пути он выронил фонарь из рук, а баллончик оставил там. Не осмелился он возвращаться за потерянными вещами. Жизнь оказалась дороже. Похер что придётся платить со своей зарплаты – это не то, о чем ему стоит сейчас беспокоиться.

***

Воспоминания о том вечере постоянно всплывали, когда он отправлял очередного смотрителя, буквально, на свою смерть. В эти моменты Леша чувствовал себя особенно ужасно, но своя жизнь превыше всего. Чистой воды эгоизм в обычном своём представлении, но если подумать, то лучше отправлять на смерть незнакомца, чем обрекать на смерть себя и своих близких, коих не было, родственников и семью. План, сам по себе, прекрасен! Отправлять незнакомых тебе людей на гибель в обмен на собственное благополучие. Ну разве не великолепно? Да, прекрасно, но.. но вечный страх, за незнакомцев преследовал его. Был бы он полным эгоистом, то плевал бы на них, но нет. Человеческое сочувствие и склонность к эмпатии – его враги. Конечно, он, в нужные моменты, отключает эти два чувства, но не во время участия в косвенных убийствах.

***

С ситуации с криком и свистом прошло больше недели. Жизнь текла своим ручьем. Каждодневное спокойствие радовало. Вова работал в обычном режиме: подъем, проверка окрестностей со смотровой, если нужно, то сходить до туристов с просьбами потушить костер и перейти в зону специально оборудованную, запись метеоданных и сон. В свободное время, а его достаточно, он разговаривал с Алексеем через радиостанцию. Всё-таки полное одиночество – это не его стезя. Потребность в разговорах всё ещё есть. Разговоры были не о чём, просто потому что. Простые разговоры о работе, разговоры по жизнь до парка, планы на будущее и все такое подобное. Парни быстро нашли общий язык и стали почти близкими друзьями. Иногда дурачились по ночам с фонариками, светя на вышки друг друга. Удивительно, что ранее нелюбящий новые знакомства, относящийся с панической осторожностью к людям Володя, быстро сдружился со смотрителем соседней вышки. Сегодняшний день не стал исключением. Они разговаривали. Точнее разговаривал Алексей, а Семенюк слушал. Вова занимался починкой радио, которое вышло из строя пару дней назад. Закинув ноги на стол и удобно расположившись на кресле, он вытаскивал внутренности измученного радио, крутил в руках и угукал на вопросы Губанова, хотя с его стороны приемник звука выключен. Внутри прибора были оторваны проводки и регулятор громкости заел – не хотел поворачиваться, антенна вообще погнута и некоторые части окислились. Кое-какие инженерные знания были у Владимира. Как минимум дома технику себе чинил почти без лишней помощи. Мужчина ковырялся в радио уже сев нормально за столом, слегка сгорбившись и поставив фонарь так, чтобы было видно, а то основное освещение, вообще, мягко сказать, дерьмо ебанное. - Ты че молчишь? – резко спросил Леша посреди монолога. Пару секунд, шипение и голос. Серьезный, сосредоточенный. - Да тут с радио ебусь. Сломали его еще до меня, но я – страдай. Снова тишина, без шипения, но через секунд двадцать снова голос, но громче, с удивлением и непониманием - Оно все разъёбанно! Вот бляди. – под конец буркнул Володя – Лан, говори дальше. Ты не договорил. – выдыхает и звучит явно спокойнее. Губанову два раза повторять не надо. Он продолжил свой рассказ о прошлой жизни, за пределами парка. Говорил про семью, про девушку, что совершенно не хотела мириться с тем, что её парень работает невесть где и нужно к нему ездить по три часа, ведь уезжать позволено только раз в полгода, не устроило еще почти полное отсутствие какой либо связи с Алексеем и еще куча разных причин, которые он в монологе обозначил “и еще много всякого”. По итогу она его бросила, отправила СМС, которое он увидел спустя дня три, когда спустился вниз и поймал минимальную связь. Особо он не расстроился, даже плевать было в какой-то степени. С кем не бывает. Вова продолжал разбираться с радио. Ему было интересно попытаться его починить, ведь он никогда не работал, если можно так сказать, с радиотехникой. Чинил бытовое – чайник там, микроволновку пару раз, со стиральной машиной другу помог и все такое подобное, но радио – никогда. Не приходилось как-то с ним возиться. Внутренности были в ужасном состоянии – все перекручено, все оторвано и местами отколото. Какие-то части покрытые коррозией. Было видно, что были предприняты попытки починить до этого, но это нихуя не помогло. Сделано даже хуже, а именно залито клеем. Смысла копаться в технике не было, но ему кровь из носа надо попытаться починить и устранить неполадки в нём. Что-то внутри не давало ему бросить эту затею, как ему казалось, на полпути. Некоторые внутренности радио валялись по столу, что-то даже упало на пол, но он не поднял - слишком увлечен самой техникой и попытками починить, а не сломать полностью. Время шло, Леша болтал на фоне, но ничего не получалось. Гиблое дело оживить мертвое радио, которое умирало раз десять. Володя решил просто обратно запихать все, что вытащил из него и поставить на место. Авось не заметят и повесят на кого-то другого. Семенюк взял в руку микрофон и когда его друг замолчал, то сообщил о своей неудаче: - Бля, короче, хуйня эта, не поддается. Я забил. Надеюсь, что на кого-то другого повесят поломку этого блядского радио. Заебало оно меня. – с усталостью говорит крашеный блондин потирая глаза пальцами. - Ну вот и нахера ты полез его чинить? Я ж тебе сказал, что дело гиблое, но нет, ты решил, что будешь чинить. Инженер хуев – усмехнулся Алексей в последнем предложении. - Старый, иди к черту, а? Я думал не все так плохо. - Думал он. По итогу ток время проебал в никуда. Молодец, я тебе хлопаю. – продолжает издеваться Леша над “инженером“ неудачником поверившим в себя слишком сильно. - Ой все. Нахуй иди. Я спать хочу. Вымотало меня это блядское радио. – зевая посреди предложения говорит Вова – Отбой бля, спокойной ночи. - И тебе. – коротко отвечает смотритель. Оба, почти одновременно, отключают приемники. Вова спать, а Леша заниматься делами, ведь отчеты сами себя не сделают.