На районе

Утро. Крыльцо Хенджина. Феликс снова здесь, потому что дома Сынмин разбирает коробки на чердаке и периодически находит новые доказательства того, что бывшая владелица дома (та самая мертвая бабка) коллекционировала керамических лягушек. Феликсу стало страшно, и он сбежал. Он даже перестал вздрагивать, когда из открытых окон доносились крики «Винни, не лезь!» или «Я альфа, я сам решаю, когда мне пылесосить!». Хенджин на своём месте. Ноги на перилах. Сигарета. Зажигалка. Лицо человека, который уже видел всё. — Слушай, — Феликс отпил остывшего чаю, — а чего это все такие… — он подобрал слово, — …спокойные? Ну, странные. У вас тут человек под поезд попал, омега с любовником альфой, у одного бывший под окнами орёт, а вы… — А мы на крыльце сидим, — закончил за него Хенджин. — Да. И что? — Не знаю. Мне кажется, я бы… — Ты бы плакал в подушку и писал жалобы в местную администрацию. А мы тут все уже переплакали. Теперь — наблюдаем. Он щёлкнул зажигалкой. — Это называется «принятие», Ликси. Дзен по-корейски. Мы все здесь очень духовные люди. Особенно, когда заканчивается дешёвое пиво, и мы переходим на текилу. Феликс не успел ответить, потому что где-то за поворотом послышался звук. Джип.Чёрный. Чистый. Слишком дорогой для этой улицы. — О, — Хенджин выпустил дым, — наш альфа-десант прибыл. Джип остановился у калитки Чимина. Из машины вышел Намджун. Высокий. В пальто, которого хватило бы на полгода аренды дома Феликса. С букетом цветов. Он выглядел как реклама дорогих часов, которую по ошибке вставили в программу про жизнь социальных низов. Феликс смотрел. Хенджин смотрел. Окно дома Минхо резко открылось. Минхо высунулся наружу в халате наизнанку. — Че он притащил на этот раз? Цветы? — Пионы, - поправил Хенджин. - Чимин любит пионы. Дверь дома Чимина открылась до того, как Намджун успел постучать. Чимин стоял на пороге. В джинсах. С хвостом. Он выглядел так, будто его разбудили десять минут назад. — О, — крикнул Минхо, — смотрите, какая встреча! Невеста вышла! Чимин чмокнул Намджуна в щеку, параллельно показывая Минхо средний палец. Тот сделал вид, что не увидел. — Это пионы? — улыбнулся Чимин Намджуну. — Пионы, — кивнул тот. — А жене — фиалки? — Фиалки. — Запомнил наконец. — Запомнил. — Не забудь. — Не забуду. — Запиши. — Записал. Дважды — Ты надолго? — На часок. Дверь закрылась. Занавески дёрнулись — но не до конца. Хенджин перевёл взгляд на Минхо. — На часок, — сказал он. — В прошлый раз было два. — У него сегодня пост, — объяснил Минхо. — Сокджин сказал. У них там общий пост для всех мужей в округе, чтобы «укрепить дух». Чонгук ноет от недотраха уже третью неделю. Они посмотрели на дверь Чимина. — Как думаешь, — спросил Феликс, который всё это время сидел с открытым ртом, — Намджун кого-нибудь бросит? — Жену — никогда, — ответил Хенджин. — Чимина — когда надоест. Или когда жена узнает. Или когда у Намджуна случится кризис среднего возраста, и он купит себе спортивную машину вместо любовника. — А Чимин? — Он же не дурак. Он не ждёт. Он просто живёт. Хлопнула дверь дома наискосок. Вышел Хосок. С планшетом. С деловым видом. Он пришёл не как сосед, а как социальный работник, который «проверяет условия». — Я по вызову, — сказал он, подходя к крыльцу. — Поступила жалоба на шум. — Чимин ещё даже не начал шуметь, — заметил Минхо. — Это профилактический визит. — Ага, конечно. Хосок поправил очки и сел рядом с Феликсом, делая вид, что заполняет документы. Из дома Чимина послышался приглушённый смех. — Через час выйдут, — спрогнозировал Хенджин. — Чимин будет делать вид, что ему всё равно. Намджун будет обещать приехать на следующей неделе. Чимин скажет: «Приезжай». Намджун скажет: «Я люблю тебя». Чимин не ответит. — А на самом деле ответит, — добавил Минхо. — Но шёпотом. Чтобы мы не слышали. — А мы всё равно услышим, — закончил Хенджин. Феликс посмотрел на них, на джип, на занавески Чимина, на Хосока, который старательно записывал что-то про «условия проживания». — И вы так… спокойно? — спросил он. — Ну, он изменяет жене. Приезжает сюда. У него другая семья. — Какая другая? — Хенджин искренне удивился. — У него одна семья — дома. А здесь у него любовник. Это не семья, это спорт. Час спустя дверь Чимина снова открылась. Намджун вышел — довольный, расслабленный, с лёгким беспорядком в причёске. Чимин — следом. Улыбался. Нежно. Как будто специально для свидетелей. — Приезжай через два дня. — Я постараюсь. — Старайся лучше. Намджун сел в машину, хлопнул дверью. Перед тем как уехать, опустил стекло. — Я всё слышал, Хенджин! И про дзен, и про пиво, и про спорт! — Да я и не стесняюсь, — ухмыльнулся Хенджин. Джип уехал. Чимин зашёл в дом. Дверь закрылась. Занавески теперь были задёрнуты полностью. На крыльце повисла тишина. — Слушай, — Феликс повернулся к Хенджину, — а почему на заборе была надпись? Ну, «Шлюха». Хенджин щёлкнул зажигалкой. Механически. Огонь, пауза, огонь. — Это была художественная акция. Дань уважения покойному Юнги. — При чём здесь Юнги? — При том, что я ему обещал последить за Чимином. Юнги. Перед смертью. Феликс посмотрел на него с ужасом. Хенджин засмеялся. — Шучу. Просто надпись. — Ты специально. — Я всегда специально, Ликси. Добро пожаловать на район. Он закурил. Минхо захлопнул окно. Хосок ушёл к Чимину «проверять забор». Феликс остался на крыльце, глядя на дорогу, где ещё недавно стоял чёрный джип.