Heated Rivalry

— Поттер заметил снитч! — воскликнул Ли Джордан с тем уровнем энтузиазма, который он обычно приберегал для моментов, когда Гриффиндор преуспевал в матчах. Друэлла Малфой, Элла для друзей, не имела времени ворчать по поводу явной предвзятости, которую комментатору позволялось выражать. Она была слишком занята, несясь за Поттером словно летучая мышь из ада, и не в первый раз задаваясь вопросом, как парень, которому нужно носить очки, обладал таким орлиным зрением, когда дело доходило до квиддича. Она еще не видела ни малейшего намека на золото, но не могла позволить своему сопернику-ловцу снова переиграть её. Выжимая из своего «Нимбуса-2001» абсолютный максимум, она спикировала к земле вслед за ним. «Ему обязательно нужно было раздобыть чертову Молнию!» — прошипела Друэлла в мыслях. Разумеется, она сама опробовала её летом после третьего курса, но обнаружила, что предпочитает управляемость своего верного Нимбуса. Это не означало, что, когда гонка за снитчем превращалась в борьбу за каждый дюйм, она не ненавидела то, как другая метла делала Поттера едва заметно быстрее. — Малфой нагоняет его, — прокомментировал Ли. — Матч идет ноздря в ноздрю! «Я нагоняю», — мысленно ликовала Друэлла, её сердце бешено колотилось в груди, когда она осознала, что может просто опередить его на пути к призу, которого всё еще не видела. В своем возбуждении она не сумела понять, что в прямой гонке она не должна была так легко сокращать дистанцию с Поттером. Если бы она мыслила яснее, мчась к земле, это могло бы заставить её помедлить. В действительности же она не осознавала, что что-то не так, пока — почти одновременно — не увидела, как Поттер резко взмыл вверх, а краем глаза не заметила маленькую вспышку золота слева от себя. — Черт! — вскрикнула Друэлла, слишком поздно понимая, что её провели. Потянув за метлу изо всех сил, она едва сумела удержаться от того, чтобы на полной скорости не врезаться прямо в землю. В итоге ей удалось избежать потенциально смертельного столкновения, но она не смогла предотвратить удар метлы о землю. Инстинктивно прижав метлу между грудей, она покатилась по траве. Она не услышала и не почувствовала, чтобы что-то сломалось, но осталась ошеломленной, лежа на спине и глядя вверх на продолжающийся в воздухе матч. — Этот финт Вронского был достоин высшей лиги! — закричал Ли. — Кто-нибудь, найдите этому парню агента! Думаю, на этот раз он действительно увидел снитч. Так и есть, и... ОН ПОЙМАЛ ЕГО! Поттер ловит снитч и завершает эту захватывающую игру. Гриффиндор побеждает с финальным счетом 350:280! Друэлла просто смотрела вверх на празднующий Гриффиндор, и в её глазах помутилось от ярости, когда внутри расцвел раскаленный добела гнев.

***

— Проклятый Поттер! — вскрикнула Друэлла, раз за разом нанося удары по стене, которую она специально трансфигурировала, чтобы та стала мягче, пока в одиночестве принимала душ. Каждый год повторялось одно и то же. Наследница рода Малфой имела идеальный результат против Рейвенкло и счет два к одному против Хаффлпаффа, но хоть убей не могла победить этого чертового полукровку. Объективно она понимала, что он раздражающе хорош и имел всего одно поражение в своем блестящем списке — то, что он с легкостью мог списать на дементоров, вмешавшихся в тот матч, — но это ничуть не уменьшало ярости от её затянувшихся неудач. Хотя бы раз ей хотелось познать возвышенное удовольствие от победы над ним. Хотя бы раз после матча против Поттера ей хотелось покинуть стадион с чувством триумфа, а не трясясь от бешенства. — Слава богу, я единственная девушка в команде, — пробормотала она, прекрасно осознавая, что сказали бы оба её родителя, увидь они её в таком состоянии. Друэлла Малфой была единственным ребенком Люциуса и Нарциссы Малфой, наследницей своего дома, леди благородного происхождения и чистой крови. Она знала, что ей не следует разбивать в кровь костяшки пальцев, колотя по стене как дикарка и рыча словно зверь, но ничего не могла поделать с тем, какую злость всегда вызывал в ней Поттер. «Всё пошло так с той самой первой поездки на поезде», — подумала она про себя. Несмотря на то что он был полукровкой и тем, кто сокрушил Тёмного Лорда, родители поощряли её попытку подружиться с Поттером, рассудив, что ради благосклонности Дамблдора и той врожденной силы, которой он обладал, с ним стоило быть в хороших отношениях. Она попыталась, снизойдя до того, чтобы предложить ему свою дружбу и покровительство, но была отвергнута ради чертова Уизли. Это ранило её детскую гордость и привело в бешенство. Её злость на Поттера с тех пор только усилилась, когда ему позволили войти в команду своего факультета по квиддичу на год раньше и он доказал, что является способным ловцом. «Ему сойдет с рук всё что угодно», — горько подумала она. Стать ловцом Слизерина на втором курсе и заставить отца купить команде метлы, необходимые для того, чтобы превратиться из хорошей команды в великую, было её отличной идеей, но даже этого оказалость недостаточно. Вечно способный обойти её на метле, вечно способный бросить ей вызов и дать отпор на уроках или с глазу на глаз, Поттер был ходячим бедствием, и он сводил её с ума. Она снова ударила по стене, представляя, что бьет по его глупому, красивому лицу, и вскрикнула, когда почувствовала, как кулак врезался в твердый камень. — Черт подери! — закричала она, в её глазах закололо от слез скорее из-за гнева, чем от боли в правой руке. — Чертова временная трансфигурация. Выключив воду, она подошла к месту, где вместе с одеждой лежала её волшебная палочка, и наложила пару быстрых исцеляющих чар, чтобы исправить треснувшие кости, пытаясь заставить свое дыхание замедлиться и стать более ровным. Она почувствовала, как её кости срастаются, а также залечила маленькие порезы на костяшках пальцев. Чтобы сошли уже начавшие образовываться синяки, потребуется мазь, но этим она займется позже. Вытеревшись насухо, она переоделась в мантию, решительным шагом вышла из душа и направилась обратно к квиддичному полю. Возвращение на место своего последнего унижения мало способствовало улучшению её мрачного настроения, равно как и зрелище команды Гриффиндора, идущей и смеющейся вместе по направлению к замку. «Где этот придурок?» — задалась она вопросом, заметив, что Поттера с ними нет. Любопытство взяло верх над желанием заползти в постель и пожалеть себя, и она направилась к другому блоку душевых, нахмурив брови, когда услышала характерный звук льющейся воды. «Как он умудряется мыться дольше меня?» — недоумевала она. — «Он же парень». Наложив быстрое дезиллюминационное заклинание, она заглянула на женскую половину душевых и убедилась, что там пусто, как она и ожидала. Она слышала, как уходила остальная часть её команды, пока она сама еще мылась, и видела, как уходили остальные гриффиндорцы по пути сюда. Поттер оставался последним, кто еще принимал душ, и Друэлла понятия не имела, какого черта он там делает. По крайней мере, в её случае часть времени ушла на то, чтобы переварить свою неудачу. Она полагала, что Поттер захочет пойти праздновать с гриффиндорцами и отмечать тот факт, что ему снова удалось её унизить. То, что он всё еще был здесь, не имело никакого смысла, и это начинало вызывать у неё подозрения. «Он что, как-то жульничает?» — подумала она, ломая голову в попытках сообразить, как именно он мог это делать. — «Может, существует какое-то ритуальное заклинание, способное временно улучшить рефлексы и зрение, но которое необходимо снять в течение нескольких часов?» Часть её отчаянно хотела, чтобы это оказалось правдой, и на её лице появилась ухмылка, когда она вообразила, какой будет реакция каждого. Даже она с неохотой признавала, что Поттер был просто феноменальным ловцом, не имея возможности утверждать обратное. Она считала, что во всем остальном ему безумно везло и чаще всего он пользовался фаворитизмом Дамблдора, но в воздухе она не могла заявить, что он нехорош. Однако, если он всё это время просто жульничал, и если бы она смогла это доказать, она бы окончательно закрепила за собой статус лучшего ловца в школе. А то, что она сможет вдобавок унизить Поттера и низвергнуть полукровку, сделало бы всё еще лучше. Без лишних раздумий Друэлла выбежала из женской душевой, обогнула стену и скользнула на мужскую половину, застыв на месте, когда увидела, чем на самом деле занят Поттер. Вместо того чтобы снимать какой-то ритуал, призванный дать ему нечестное преимущество в квиддиче, он стоял спиной к ней и — как она поняла по движениям его правой руки — дрочил. Друэлла оцепенела, её мозг отчаянно пытался переварить увиденное. В немом шоке она смотрела, как струи воды стекают по удивительно мускулистой спине и ягодицам Поттера, сосредоточившись на этом, а не на том, за каким именно занятием она его застала. Мгновением позже до неё дошло, как глупо было думать, будто Поттер способен провернуть какой-то ритуал, о котором она размышляла, и её лицо вспыхнуло ярко-красным румянцем, когда она окончательно осознала, на что именно наткнулась. «Мне нужно убираться отсюда», — подумала она про себя, хмурясь оттого, что её тело неохотно повиновалось этому желанию. Она едва могла оторвать взгляд от Поттера и прокляла свое предательское тело, когда почувствовала, как между ног начинает разливаться жар. Поттер был полукровкой, придурком и самым последним парнем, о котором ей стоило думать в таком ключе, даже если у него и впрямь было на удивление великолепное тело. «Хватит», — мысленно прикрикнула она на себя, наконец заставив глаза закрыться. Она развернулась, пообещав себе забыть об этом как можно скорее, и уже собиралась уйти, когда услышала звук, заставивший её прирасти к месту. — Элла! — простонал Поттер. — Что?! — вскрикнула Друэлла, в шоке резко оборачиваясь на звук своего имени. Поттер тоже резко развернулся, его волшебная палочка взлетела в руку. Друэлла замерла, утонув в пристальном взгляде этих изумрудных глаз, которые она всегда считала слишком красивыми для парня. Понимая, что ей нужно поскорее убираться отсюда, она заставила себя отвести взгляд от его ищущих глаз, но мгновением позже пожалела об этом. — Яйца Мерлина, — ахнула она, созерцая его полностью обнаженную фигуру. Его руки и плечи были крепкими и мускулистыми, а от его пресса, от которого текли слюнки, тоже невозможно было оторвать глаз, но ничто не шло в сравнение с тем, что гордо возвышалось, торча в воздухе между его ног. Голубые глаза Друэллы стали круглыми как блюдца, когда она узрела то, что должно было быть самым большим членом, о котором она когда-либо слышала. Длинный и пугающе толстый, с легким изгибом вверх, его необрезанный ствол был твердым как камень и пульсировал, а утолщенная головка от сильного прилива крови стала почти пурпурной. Толстые вены проступали наружу по обеим сторонам, а на самом кончике сияла маленькая жемчужина полупрозрачной жидкости, отчего у неё потекли слюнки. — Фините Инкантатум, — произнес заклинание Поттер, и у Друэллы перехватило дыхание, когда она предстала перед ним. — Малфой? — спросил Поттер, выглядя ошарашенным. — Какого хера?! — Я... я... — заикалась Друэлла, изо всех сил пытаясь удержать взгляд на его лице, а не на всё еще стоявшем члене. Они оба просто стояли так какое-то время, и ни один из них не мог сообразить, что делать дальше. Поттер мог заподозрить, что она пришла проклясть его в спину, но тот факт, что её волшебной палочки не было даже близко ни в одной из рук, был совершенно очевиден. — П... почему ты произнес мое имя? — спросила Друэлла. — Это ты застала меня в душе, — сказал Гарри, его палочка всё еще была направлена прямо на неё. — Я здесь не тот, кто виноват. — Я думала, ты чем-то занимаешься, — оборонительно произнесла Друэлла. — Очевидно, занимался, — огрызнулся Гарри. — Ты отвернешься? — Почему ты произнес мое имя? — снова спросила Друэлла, её глаза на секунду метнулись вниз к его члену. — Ты думал обо мне? — Конечно н... — начал было Гарри, но осекся. Его глаза, которые выглядели гораздо ярче без очков, приобрели расчетливое выражение, и взмахом палочки он призвал свои очки и надел их. — Ты надеешься, что я скажу «да»? — Что? — пролепетала Друэлла, пока Гарри выключал душ. — Конечно нет! С чего бы мне хотеть, чтобы какой-то ничтожный полукровка думал обо мне в таком ключе, пока он... — Дрочил свой член? — добавил Гарри, делая шаг вперед. — Тот самый член, от которого ты не можешь оторвать своих красивых голубых глаз. — Ты... Я знала, что ты высокомерен, Поттер, но не думала, что у тебя бред, — выплюнула Друэлла, ненавидя себя за то, что внутренне растаяла от комплимента. — Я бы, может, и поверил, если бы в твоем голосе была хоть капля искренности или если бы ты только что снова не посмотрела на мой член, — ухмыльнулся Гарри. — Ах ты! — вскрикнула Друэлла, делая шаг к нему исключительно для того, чтобы высказать ему всё, что думает, и ни по какой другой причине. — Я, — сказал Гарри, ухмыляясь и нависая над ней. Друэлла посмотрела на него снизу вверх, дрожа от чувства, которое она отчаянно желала считать гневом. Ситуацию не облегчало и то, что за лето он пережил чертовски мощный скачок роста и вымахал как сорняк. Если раньше он был едва выше неё, то теперь буквально возвышался над ней. Они стояли так близко друг к другу, что его огромный член почти касался её. Она могла бы потянуться и поцеловать его... или с легкостью ударить. — Ты хочешь знать, почему я произнес твое имя? — спросил Гарри. — Да, — выдохнула Друэлла, убежденная, что если её сердце забьется еще быстрее, оно просто вылетит из груди. — Я фантазировал о том, что мы с тобой заключили небольшое пари на исход матча, — прошептал Гарри, наклоняясь так близко, что его губы оказались у самого её уха, — и ты отдаешь то, что задолжала мне. Её воображение разыгралось, заставляя её вздрогнуть. Неужели он представлял её на коленях, сосущей его член? Или она оседлала его, умудряясь принять каждый дюйм его грубого ствола внутрь своей маленькой киски? Ведь речь шла о Поттере — полукровке, который вырос в извращенном мире маглов. Возможно, его грязный умишко породил нечто поистине порочное, вроде того, чтобы привязать её к кровати и вогнать каждый дюйм своего толстого хера глубоко в её крошечную задницу. Прежде чем она успела осознать, что делает, она уже обвила руками его шею — место, вокруг которого раньше она представляла лишь то, как смыкает свои пальцы, — и притянула его для обжигающе горячего поцелуя. Поттер замер, словно ожидал от неё только криков, но быстро пришел в себя и ответил на поцелуй. Ей казалось, что она горит, пылая от неведомой ранее страсти, пока они целовались. Поттер опустил руки, чтобы схватить её за ягодицы, и притянул к себе, пока она не прижалась к нему вплотную, чувствуя, как его пульсирующий ствол уперся в неё. Она ощутила его присутствие чуть ниже пупка и вздрогнула от мысли о его члене, который, как она готова была поклясться, был размером с её предплечье, заполнив её целиком. Когда его язык проник за её губы и начал исследовать рот, она застонала. Она знала, что поступает неправильно, и что если её родители когда-нибудь узнают об этом, они отрекутся от неё, и она жалобно простонала ему в губы. Поттер был полукровкой, дворнягой, кем-то, кто должен был вызывать у неё полное отвращение. Ей следовало бы испытать омерзение и оттолкнуть его, вместо того чтобы еще сильнее углублять поцелуй, полностью промачивая свои трусики. — Ох... что я делаю? — спросила Друэлла полузабытьи, прерывая поцелуй. — Не уверен, — сказал Гарри. — Давай попробуем еще раз и посмотрим, сможем ли мы это выяснить. Она посмотрела на его лицо, и его непринужденная, уверенная ухмылка заставила её сердце затрепетать, после чего она сделала единственное, что могла. Она убежала.

***

— Тебе нравится этот член, Элла? — с ухмылкой спросил Гарри, пока она продолжала скакать вверх-вниз на его массивном стволе. — О да, блять! — тяжело дыша, выдохнула Друэлла. — Я клянусь, в тебе течет кровь великанов. — Боюсь, что нет, — усмехнулся Гарри. — Никогда не знаешь наверняка, — ухмыльнулась Друэлла, — может, у твоей матери интрижка с Хагридом была. Она понимала, что это нелепое предположение, ведь Гарри, судя по всему, был точной копией своего отца — об этом она не раз слышала от окружающих, — но её слова явно задели его, и он быстро перевернул её на спину. — Не смей говорить о моей матери, — прорычал Гарри, и его изумрудно-зеленые глаза опасно блеснули. — Заставь меня! — оскалилась в улыбке Друэлла, но тут же вскрикнула от блаженства, когда он закинул её ноги вверх, так что лодыжки оказались у самой головы, и начал буквально вколачивать её в кровать. — Да, да, да! — Элла! — прошипела Пэнси, и Друэлла резко проснулась. — А? — пробормотала она, всё еще наполовину во власти сна. Она моргала, пока зрение не прояснилось и она не смогла разглядеть силуэт своей лучшей подруги, которая стояла у её постели, задернув полог. Она посмотрела вверх, в её подсвеченные «Люмосом» зеленые глаза, и потерла бедра друг о друга, когда в её мыслях промелькнуло воспоминание о совсем другой паре глаз. — Ты пока не разбудила Дафну или Милли, но я отсюда слышала, как ты стонала, — сказала Пэнси, и Друэлла вспыхнула пунцовым румянцем. — Прости, — пробормотала она. — Если честно, сначала я подумала, что ты дрочишь, — тихо хихикнула Пэнси. — И только когда я услышала, насколько несвязно ты бормочешь, я поняла, что ты спишь. Должно быть, это был классный сон. — Он уже растаял, — солгала Друэлла, качая головой. — Еще раз прости. — Без проблем, — мягко произнесла Пэнси. — Я просто рассудила, что лучше разбудить тебя, пока ты не побеспокоила ледяную королеву. — Упаси Мерлин, — сказала Друэлла, закатив глаза. — Спокойной ночи, — сказала Пэнси. — Спокойной, — эхом отозвалась Друэлла, переворачиваясь на спину, пока Пэнси задергивала полог и возвращалась к своей кровати. Блондинка закрыла глаза и едва сдержала стон. Прошло уже несколько дней с того происшествия, которое, казалось, лишило её рассудка, и она, похоже, ни на шаг не приблизилась к тому, чтобы вернуть его. Чертов Гарри Поттер почти постоянно занимал её мысли с тех пор, и она начинала бояться, что никогда не перестанет думать о нем. Когда она закрывала глаза, она видела каждую его рельефную мышцу, покрытую маленькими каплями воды, которые ей хотелось слизать. Когда она ласкала себя, она представляла, как его великолепные глаза смотрят на неё сверху вниз, пока он трахает её как шлюху. Однако когда она спала, всё становилось еще хуже. — Какого хера со мной не так? — проворчала Друэлла, пока её лоно пульсировало от вожделения. Если бы её симптомы не были совершенно иными, она бы поклялась, что Гарри подлил ей любовное зелье. Ей казалось нелепым, что она может быть так одержима парнем, особенно тем, кого ненавидела годами, просто из-за того, что увидела, как он выглядит голым. Конечно, он был чертовски хорош собой, и да, хоть она и терпеть не могла этого здоровенного придурка, она всегда знала, что он симпатичный, но это не было оправданием для того, чтобы почти каждую ночь её накрывали самые интенсивные эротические сны в её жизни. Она закрыла глаза и попыталась снова уснуть, упрямо отказываясь удовлетворять этот связанный с Поттером голод, которым наградил её предательский разум. Её промокшая щелка трепетала от вожделения, и она знала, что малейшего внимания к её пульсирующему клитору будет достаточно, чтобы она кончила, но она также знала, что в ту секунду, когда она начнет тереть себя, его глупое, красивое лицо снова всплывет в её голове, а это было самым последним, чего ей хотелось. Ворочаясь с боку на бок, она с каждой минутой раздражалась всё сильнее, пока наконец с неё не хватило и она не решила выбраться из постели. Она слышала тихое сопение Пэнси и Дафны, а также не самое тихое похрапывание Миллисенты, пока её босые ноги тихо ступали по гладкому прохладному дереву пола. Поскольку окна в её спальне показывали лишь озеро, у неё не было возможности узнать, насколько сейчас рано, но, судя по её ощущениям, спала она не очень долго. Покачав головой, она переоделась в свою самую простую мантию и решила полетать, чтобы проветрить голову. — Да ты, должно быть, издеваешься надо мной! — прорычала про себя Друэлла, когда взмыла в небо и заметила чуть ли не самого последнего человека на Земле, которого ей хотелось видеть. Устремившись к Гарри, она закричала: — Какого хера ты здесь делаешь? Гарри удивленно повернулся к ней и сказал: — Не спалось. А у тебя какое оправдание? Вскрикнув от досады, она устремилась к нему и испытала легкое удовлетворение от шока на его лице, когда он уклонился от неё. — Ты с ума сошла? — прорычал Гарри. — Если и так, то это ты меня довел! — огрызнулась Друэлла. Гарри помчался к стадиону для квиддича и приземлился в самом его центре, пока она преследовала его. Она спрыгнула со своей метлы и бросилась к нему, на её лице была отчетливо написана ярость. — Учитывая, кто твоя тетя, я думал, это у тебя врожденное, — усмехнулся Гарри. — Пошел ты! — прошипела Друэлла, отбросив метлу в сторону и ткнув пальцем в его раздражающе мускулистую грудь. — Какого хера ты со мной сделал? — Это ты на меня набросилась, — сказал Гарри. — Я не могу перестать думать о тебе! — вскрикнула Друэлла, слишком взвинченная, чтобы сообразить, в чем признается. — Ты в моих мыслях наяву и в каждом чертовом сне. Я не могу перестать думать о… — О поцелуе? — спросил Гарри, взяв её руку в свою и глядя на неё сверху вниз, его зеленые глаза потемнели от похоти. — Д... да, — выдохнула Друэлла, когда от его прикосновения по её телу пробежал разряд тока. — Я не могу перестать… Она притянула его к себе и яростно впилась в его губы, её поцелуй был сокрушительным, словно она пыталась причинить ему боль. Он ответил тем же, и они стали целоваться грубо, жадно, как два рычащих волка, жаждущих пожрать друг друга. — Агх! — прошипел Гарри, когда она случайно укусила его. Приложив палец к губе, он увидел на нем кровь, когда посмотрел на него. — Сучка. — Если я такая сучка, почему ты так явно меня хочешь? — спросила Друэлла, приободренная очевидной похотью в его глазах. — Потому что ты самая, блять, горячая штучка в этом замке, — сказал Гарри, снова целуя её. Их языки сошлись в дуэли за доминирование во рту, и Гарри сжал одну из её грудей прямо через мантию, вырвав у неё резкий стон. — Ты уже видела меня всего, — прошептал он ей в губы. — Разденься для меня, Элла. Это было бы честно. — За все те годы, что ты меня знаешь, ты хоть раз видел, чтобы меня волновала честность? — спросила Друэлла, вскинув бровь. — Сними свою одежду, и я подумаю. — Идет, — сказал Гарри, скидывая мантию, и у Друэллы перехватило дыхание, когда она поняла, что под ней у него ничего не было. Его длинный, толстый член уже стоял колом, гордо возвышаясь в ночном воздухе. — Как, черт возьми, ты удерживаешь равновесие на метле? — спросила она, открыто пялясь на его пах. — В мягком состоянии он не такой огромный, — усмехнулся Гарри. — Но если бы ты хоть раз смогла обойти меня в гонке, вида твоей задницы в квиддичной форме вполне хватило бы, чтобы лишить меня баланса. — Если ты хочешь, чтобы я разделась для тебя, оскорбления — не лучший твой шаг, — сказала Друэлла, сузив глаза. — Я просто даю тебе совет по квиддичу, — ответил Гарри, стараясь выглядеть как можно невиннее. Вопреки самой себе, Друэлла фыркнула. — Яйца Мерлина, да что с нами такое? — По крайней мере, с моей стороны это зрело уже довольно давно, — сказал Гарри. — А у тебя? — Я уже какое-то время считала тебя раздражающе привлекательным, — призналась Друэлла. — Это поэтому ты встречался с Браун? Я думала, всё дело только в сиськах, но если ты искал красивую блондинку для воплощения своих фантазий… — Не приплетай сюда Лаванду, — оборвал Гарри. — С этим в любом случае покончено. — М-м-хм, — промычала Друэлла, распахивая мантию ровно настолько, чтобы продемонстрировать обтянутую бюстгальтером грудь. — И где же ты теперь будешь утолять свою жажду пышногрудых блондинок? — А Гринграсс свободна? — дразняще спросил Гарри, и глаза Друэллы сузились. — Дафна сожрет тебя заживо, — растягивая слова, произнесла Друэлла. — А что сделаешь ты? — спросил Гарри, вскинув бровь и делая шаг к ней. — Я еще не решила, — выдохнула Друэлла, застонав, когда он снова поцеловал её. Гарри просунул руки под её мантию, сжимая груди через бюстгальтер и опускаясь ниже, чтобы помочь распахнуть одежду шире. Когда мантия сползла к её ногам, Друэлла вздрогнула, почувствовав прохладу ночного воздуха на своих насквозь промокших трусиках. — Охренеть, я прямо чую запах того, как сильно ты меня хочешь, — пророкотал Гарри у её губ, и у Друэллы перехватило дыхание. — Ты так, блять, вкусно пахнешь. — Из... извращенец, — выдохнула она, пока он спускался поцелуями по тонкой линии её шеи. Он завел руку ей за спину и расстегнул бюстгальтер. Стянув его и подставив её груди прохладному воздуху, он продолжил осыпать её гладкую кожу поцелуями, прежде чем припасть губами к одному из её затвердевших сосков. — Блять! — вскрикнула Друэлла, обнимая его за голову. — Какое сквернословие, — усмехнулся Гарри. — Разве пристало благородной леди так выражаться? — Всё, что я сейчас делаю, непристойно, так что если ты не хочешь, чтобы я улетела обратно в замок, заткнись и продолжай поклоняться моим сиськам, — ответила Друэлла. Гарри тихо рассмеялся и сжал её полные холмики, разминая их своими большими ладонями и переключаясь с одного соска на другой с помощью губ, языка и зубов. Друэлла, не имея практически никакого опыта в подобных вещах, могла лишь зажмурить глаза и стонать, пока удовольствие атаковало её чувства. Это было так чертовски хорошо, а ведь они едва только начали. — Я хочу попробовать тебя на вкус, — сказал Гарри, запечатлев поцелуй на её животе и опускаясь на колени. — Попробовать на вкус... что ты имеешь в виду? — спросила Друэлла. — Я... неужели у тебя никогда ни с кем ничего не было? — спросил Гарри. — Я, как ты сам заметил, благородного происхождения, — высокомерно ответила Друэлла. — В моем доме никто не посмел бы осквернить меня, а среди остальных я не встречала никого достаточно интересного. — Что ж, — произнес Гарри, искренне удивленный мыслью о том, что станет у неё первым, — когда я говорю, что хочу попробовать тебя на вкус, я имею в виду, что хочу попробовать твою вкусную маленькую киску. — Мою… — Друэлла запнулась, её глаза широко раскрылись. — Но это же… Она вскрикнула, когда Гарри стянул её трусики вниз и начал покрывать поцелуями внутреннюю сторону её бедер. От каждого его прикосновения её лоно сжималось, и она не могла поверить, насколько безумно промокшей она была в этот самый миг. Ей казалось, что мысль о том, что Гарри будет лизать её... там, была странной и мерзкой, но он выглядел таким увлеченным, и это не было похоже на то, чего он не делал раньше. Если Браун это нравилось, возможно, понравится и ей… — Г-АХ! — истошно закричала Друэлла, когда почувствовала, как его длинный, теплый язык провел по её влажным складкам. Она вонзила ногти в его скальп и почувствовала, как её колени подкашиваются. Это было бесконечно лучше, чем её собственные пальцы. — Ложись и раздвинь ноги, — властно скомандовал Гарри, и Друэлла быстро подчинилась, чувствуя, как от тона его голоса по телу пробежал трепет. — Кстати, мне чертовски нравится, что у тебя там всё гладко. — Я возненавидела волосы там с тех самых пор, как появились первые из них, — сказала Друэлла. — Пусть они и светлые, мне просто не нравится, когда белье прижимает их ко мне. — Зато мне не придется беспокоиться о том, что они также будут прижиматься к моим зубам, — обронил Гарри, снова зарываясь лицом между её бедер. Он жадно пожирал её киску, целуя и вылизывая каждый миллиметр её разгоряченного лона, кроме клитора, который он обходил настолько тщательно, что она поняла — он делает это намеренно. Она вцепилась в его голову и держалась за неё как за спасательный круг, стоная и крича, пока испытывала блаженство, о котором никогда и не мечтала. Сон оставил её возбужденной и томящейся от желания, и зажатая между ног метла не то чтобы сильно помогла это заглушить. Перепалка, а затем поцелуи с Гарри разожгли её похоть еще сильнее, и теперь, когда он изо всех сил старался свести её с ума, она знала, что совсем скоро кончит. — Элла, — позвал Гарри. — Ты помнишь, что все узнали обо мне на нашем втором курсе? — То, что ты выглядишь очень смешно, когда летишь кувырком через весь класс? — спросила Друэлла, вспоминая их маленькую дуэль, если её вообще можно было так назвать, под присмотром профессора Снейпа и Локонса. — Происшествие то, но вещь не та, — ответил Гарри. — Ты змееуст, — сказала Друэлла, вспоминая зависть, которую испытала, когда узнала об этом. — Верно, и хотя это означает, что я могу разговаривать со змеями, это также означает и кое-что еще, — произнес Гарри с порочной ухмылкой на лице. — Что ты име... А-А-АХ! — истошно закричала Друэлла во всю глотку, когда её накрыл оргазм, превосходящий всё, что она когда-либо знала. За эти годы она много раз глухой ночью, когда все спали и она лежала под своим одеялом, опускала руку между ног, чтобы тереть свою влажную маленькую пизду, пока не кончит. Но ни один из тех оргазмов и близко не стоял с тем полнотельным взрывом экстаза, который прогремел внутри неё. Её спина выгнулась, отрываясь от земли, и она рухнула обратно, чувствуя, как его руки держат её круглую задницу, пока она содрогалась и извивалась от удовольствия. Её крики эхом разносились по окрестностям стадиона, и она отчаянно надеялась, что никто не придет проверить, что случилось. Она понятия не имела, какого хера творит Гарри, да и не то чтобы её это особо волновало, но когда один оргазм начал перетекать в другой, ей показалось, что она услышала шипение, и какая-то часть её разума подсказала, что дело именно в этом. После того что показалось ей вечностью, её оргазм наконец завершился, и она осталась лежать на мягкой траве — дрожащая, плачущая, со звуками каши в голове. Стеклянными глазами она смотрела в ночное небо, едва различая что-либо из-за затуманенного зрения. «Вот так он видит мир обычно», — подумала она про себя и захихикала от этой нелепой мысли. — Черт, тебе это действительно было нужно, да? — спросил Гарри, и в его голосе слышалось глубокое веселье. Друэлла моргнула несколько раз, и её зрение медленно сфокусировалось ровно настолько, чтобы увидеть, что Гарри выглядит совершенно промокшим. — Я... я что… — попыталась спросить она. — Ты брызнула фонтаном, — сказал Гарри, снимая очки и протирая их, прежде чем надеть обратно. — Что это было... постой, ты что, говорил на змеином языке? — спросила Друэлла, наконец вспомнив услышанное шипение и то, о чем он толковал перед тем, как попытался взорвать ей мозг. — М-м-хм, — ответил Гарри. — Когда я говорю на нем, мой язык вибрирует, и это ощущается просто чертовски, чертовски хорошо на твоем клиторе. — Как, черт возьми, Браун вообще смогла уйти после такого на своих двоих? — спросила Друэлла. — Чаще всего она ковыляла, — усмехнулся Гарри. — Лаванда просто посчитала, что никому из нас не стоит остепеняться, пока мы еще учимся в школе. Но мы всё еще... ну… — Вы всё еще трахаетесь, — сухо констатировала Друэлла. — Ревнуешь? — спросил Гарри, вскинув бровь. — Навряд ли, — хмыкнула Друэлла, сглатывая неприятное чувство, которое вызвала у неё мысль о Гарри и этой фифе вместе. — Послушай, Поттер, то, что у нас возникло это причудливо-взаимное помешательство, еще не означает, что у нас может быть совместное будущее. — Конечно, — согласился Гарри. — Наверное, лучше всего закончить всё прямо здесь. — Я этого не говорила, — произнесла Друэлла, садясь. — С того самого дня в душевых я не могла выбросить из головы мысль об этой загонщицкой бите, которую ты зовешь членом. Единственный способ для меня двигаться дальше — это прочувствовать его на себе. — Элла, у меня никогда раньше не было девственниц, — с явным опасением в голосе произнес Гарри. — Ты уже лишил меня вишенки, — нахмурилась Друэлла. Заметив его недоуменный взгляд, она пояснила: — Во время нашего матча на третьем курсе, когда мы врезались друг в друга, преследуя снитч всего в нескольких футах от земли, я слетела с метлы и приземлилась прямо на шпагат. — О-оу, — поморщился Гарри, вспоминая ту самую игру. Он-то думал, что её крик был вызван досадой, ведь хоть она потом и хромала, ничего сломанного у неё не нашли. — В то время я была в ярости, но, полагаю, так или иначе это всё равно бы случилось, — сказала Друэлла. Раздвигая ноги, она добавила: — Не могу сказать, что ожидала, будто мой первый раз случится на земле под звездами, но, учитывая, сколько раз мы с тобой соревновались на этом самом стадионе, возможно, это странным образом символично. — Так вот чем мы занимаемся? Соревнуемся? — спросил Гарри, его губы дрогнули в улыбке, а в глазах заплясали веселые искорки. — Что ж, я уже кончила, бог весть сколько раз, — ухмыльнулась Друэлла, — в то время как ты всё это время изнывал от жесткого стояка. Сомневаюсь, что ты продержишься внутри меня хотя бы минуту. Ухмылка Гарри стала хищной, и, наклонившись так близко, что его лицо оказалость в считаных дюймах от её, он произнес: — К тому времени, как я закончу с тобой, этот стадион будут считать новой Визжащей хижиной. Он взял свой член в руку и начал водить его головкой по её влажным складкам, заставляя её жалобно стонать. Он выглядел до нелепого огромным, и она понятия не имела, как вообще сможет принять его в себя. Она лишь знала, что единственный способ перестать грезить об этом бесяще горячем гриффиндорце — это почувствовать его внутри. — Понадобится нечто большее, чем просто бахвальство, чтобы заставить меня закричать снова, — с вызовом бросила Друэлла. Гарри лишь ухмыльнулся и ответил: — Я знаю. Убедившись, что его утолщенная головка полностью покрылась её влагой, он прицелился и, глядя ей прямо в глаза, толкнулся вперед. Глаза Друэллы расширились, как и её тесные внутренние стенки, когда он растянул её. Она вцепилась в его руки, желая держаться хоть за что-то, пока он буквально раскалывал её надвое, и вскрикнула. — Чертовы яйца Мерлина! — простонала Друэлла, почти не в силах осознать, насколько мощным уже было это растяжение. — Как ты можешь быть таким огромным?! — Понятия не имею, — выдохнул Гарри. — Охренеть, какая же ты узкая. — Если верить слухам, Браун перетрахалась с половиной замка, и я уверена, что даже она чувствовала себя невинно-узкой вокруг этого монстра, — прошипела Друэлла. Её киска горела, пока её внутренние стенки раздавались до неприличия широко, и если бы не удовольствие, которое она при этом тоже испытывала, она бы, возможно, велела ему прекратить. Однако это было чертовски приятно, и меньше всего на свете ей хотелось, чтобы он сейчас останавливался. Гарри явно тоже этого не желал, потому что вместо того, чтобы отчитать её за очередное оскорбление своей второй любовницы, он просто заткнул её поцелуем. Глаза Друэллы встретились с его глазами, и она почувствовала, как её сердце затрепетало от удивительной интимности поцелуя в тот момент, когда он был внутри неё. Переместив руки с его плеч на шею и затылок, она ответила на поцелуй и почувствовала, что немного расслабляется под ним. Гарри явно ощутил, что она расслабилась, потому что снова мягко толкнулся, погружая еще больше своего массивного члена внутрь неё. Сжимая её груди своими большими ладонями, он разминал их и начал трахать её медленными, короткими толчками, с каждым разом продвигаясь самую малость глубже. — Охренеть! — выдохнула Друэлла, прерывая поцелуй, чтобы глотнуть воздуха. — Ты так глубоко. — Ты так хорошо принимаешь меня, — нежно сказал Гарри, покусывая её мочку уха так, что у неё по спине побежали мурашки. — Тебе уже удалось принять почти половину моего члена. — ПОЛОВИНУ?! — недоверчиво вскрикнула Друэлла, не в силах постичь, что снаружи у него может оставаться еще столько всего, когда ей уже казалось, будто он пробился на полпути к её легким. Гарри тихо рассмеялся и сменил позу, приподнявшись на колени и демонстрируя, что снаружи её тела осталось всего пара дюймов его ствола. — А я думал, ты говорила, что я не заставлю тебя закричать снова, — усмехнулся он. — Дрочила, — проворчала Друэлла, изо всех сил пытаясь удержать губы от улыбки. — Как будто ты сама себя не трогала, — хмыкнул Гарри, вытягивая большую часть своего члена из её цепких глубин и снова вонзаясь внутрь. В этот раз ему удалось похоронить в ней почти весь свой член, и она застонала от того, как глубоко он проникал. Ей казалось, что он добрался до самого конца её киски, и от мысли, что его толстая головка находится так близко к её матке, её бросило в дрожь. — Ну вот, — сказал Гарри. — Думаю, глубже уже некуда. — Ты говоришь об этом так, будто только что не растолкал половину моих внутренностей, — произнесла Друэлла. — Я клянусь, я чувствую тебя прямо в желудке. — И это я еще даже не в твоей заднице, — усмехнулся Гарри. — Еще чего... черта с два! — воскликнула Друэлла, когда поняла, что он говорит серьезно. — Ты же разорвешь меня надвое. — Выживешь, — заверил её Гарри. — Наверняка кончишь так сильно, что снова брызнешь фонтаном. — Это… — пискнула Друэлла, заливаясь пунцовой краской от одной только мысли о том, что Гарри оттрахает её в зад. Для женщины её положения совершить столь низкий и пошлый поступок было бы совершенно непозволительно, но, с другой стороны, лежать в грязи и траве с членом полукровки, вошедшим по самые яйца, тоже было непозволительно. Прежде чем она успела хоть что-то сказать, Гарри вытащил большую часть своего члена из неё и с силой вонзился обратно, заставив её вскрикнуть. Первоначальное чувство жжения прошло, и теперь всё, что она ощущала, — это чистое, первобытное удовольствие от того, что он полностью заполнил её. — Блять, какая же ты классная внутри, — кряхтя, выдохнул Гарри. — Нам стоило заняться этим еще сто лет назад. — Я бы никогда даже не вообразила подобного, если бы не увидела, насколько ты абсурдно огромный, — огрызнулась Друэлла. — Так вот что требовалось всё это время, чтобы заткнуть твой язвительный язычок? — спросил Гарри. — Каждый раз, когда ты приходила докапываться до нас в поезде, мне нужно было просто доставать его наружу. — И заставить Уизли почувствовать себя еще более никчемным? — ухмыльнулась Друэлла. — Хотя, с другой стороны, это стоило бы того хотя бы ради реакции Грейнджер. Гарри закинул её ноги вверх, пока лодыжки не легли на его плечи, и прибавил темп, трахая её длинными, жесткими толчками. Её всхлипы превратились в похотливые стоны, которые были музыкой для его ушей. Мерлин, он думал об этом чаще, чем когда-либо решился бы признаться. Друэлла Малфой порой могла быть сущим проклятием его жизни за годы учебы в Хогвартсе, но он никогда не ненавидел её настолько, чтобы не признать, что она, блять, чертовски красива. Тот последний раз в душе был далеко не первым, когда он дрочил на мысль о том, как оттрахает эту высокомерную чистокровку. — Ох, блять, не останавливайся! — закричала Друэлла, её ногти впивались в землю по обе стороны от неё, пока она взлетала к своему оргазму. — Блять, что подумали бы твои друзья, увидь они это? — А что подумали бы твои родители? — усмехнулся Гарри. — Мне теперь ждать, пока об этом узнает твой отец? — Заткнись... заткнись! — тяжело дыша, выдавила Друэлла. Мысль о том, насколько разочарован и взбешен будет её отец, странным образом лишь подстегивала её возбуждение. Гарри трахал её еще жестче, вколачиваясь в её тесную маленькую пизду. Каждый его брутальный толчок заставлял её большую грудь перекатываться и колыхаться, точно волны, бьющиеся о берег, и он смотрел на них, будучи почти загипнотизированным. Её реакция на его вопрос вывела его из этого состояния, и он ухмыльнулся, слегка меняя угол своих толчков, нащупывая ту самую точку, которая неизменно заставляла Лаванду кричать. — А что подумала бы твоя мать? — спросил он. — Она была бы шокирована или заинтригована? Может, она бы тоже захотела попробовать тебя на вкус? — Да что за... А-А-АХ! — взвизгнула Друэлла, когда он нашел то, что искал. Головка его члена скользнула внутрь маленького кармашка глубоко внутри неё, и стимуляция этой чувствительной точки оказалась для неё чересчур мощной. Белокурая красавица кончила жестко, её спина выгнулась, отрываясь от земли, пока удовольствие поглощало её целиком. Её и без того узкий туннель спазмировал вокруг его поршневых движений, массируя его, пока она извивалась перед ним, и Гарри быстро присоединился к ней, бурно кончая. Струя за струей его густая белая конча заполняла её, окрашивая её внутренние стенки в белый цвет. Он был слишком ошеломлен тем, как быстро она кончила, чтобы даже подумать о том, чтобы вытащить член. Позволив её ногам соскользнуть вниз и обвить его талию, он упал вперед, удерживая вес на предплечьях, чтобы не раздавить её. Её оргазм, казалось, длился бесконечно, но пока он тяжело дышал, она наконец успокоилась, судорожно хватая ртом воздух и глядя в ночное небо стеклянными глазами. Они просто лежали так несколько минут, переводя дух и наслаждаясь послевкусием, пока прохладный осенний воздух остужал их покрытую потом кожу. — Есть вообще хоть одно состязание, в котором ты не обойдешь меня буквально на волосок? — спросила Друэлла спустя какое-то время, заставив его рассмеяться. Гарри вытащил свой обмякающий член из её киски и перевернулся на спину. — Эм, Друэлла… — Я под чертовым зельем, расслабься, — сказала Друэлла, закатив глаза. — О, хорошо, — выдохнул Гарри, немного успокаиваясь. Друэлла села, и Гарри ухмыльнулся, поняв, что её груди были достаточно большими, чтобы он мог видеть их со спины. — Надеюсь, ты понимаешь, что это должно остаться разовой акцией, — сказала она, не глядя на него. — Само собой, — ответил Гарри, закладывая руки за голову и продолжая лежать. — Интрижка между нами просто невозможна. — Верно, — согласилась Друэлла, качая головой. — Это могло бы закончиться только плохо. — Конечно, но нам всё еще нужно принять душ, — заметил Гарри, стирая немного грязи с безупречной алебастровой кожи её спины. — Да, — произнесла Друэлла, оглянувшись на него. Её взгляд метнулся вниз, к его стремительно твердеющему члену, и Гарри ухмыльнулся, заметив, как её глаза потемнели от похоти. — Было бы глупо мыться раздельно. — И я бы сказал, что мы обязаны прожить то, что могло бы случиться, если бы ты не сбежала на днях, — искушающе произнес Гарри. — Возможно, это может стать и двухкратной акцией, — сказала Друэлла, открыто пялясь на его член. — Или трехкратной, — отозвался Гарри низким, рокочущим голосом. — Трехкратной? — переспросила Друэлла. — Мой рекорд — девять, — сказал Гарри. — Девять! — воскликнула Друэлла, её глаза широко раскрылись. — Как, черт возьми, Браун вообще ходила на следующий день? — Очень осторожно, — усмехнулся Гарри. Друэлла слегка прикусила нижнюю губу и поднялась на ноги, выглядя так, словно взвешивала в голове несколько мыслей. Гарри поднялся вслед за ней и сжал одну из её грудей, медленно очерчивая большим пальцем её твердый розовый сосок, отчего у неё перехватило дыхание. Блондинка была права в том, что они действительно не могли крутить интрижку по целому ряду причин, но это вовсе не означало, что он не планировал взять от неё абсолютно всё этой ночью. И судя по вожделению в её глазах, она желала ровно того же самого.