Красный круг

Исаги не помнит момента, когда решил стать гонщиком. Он просто всегда знал: его место за рулём, на пределе, где резина визжит, а сердце готово выпрыгнуть. Будучи омегой в мире, где альфы правят балом, он мог бы спрятаться за таблетками и тихой жизнью. Вместо этого он выпил утреннюю дозу супрессантов (без побочки, просто чтобы не отвлекаться на течку) и вышел на старт Гран-при Бахрейна за новую команду «Blue Lock Racing». Его напарник — Бачира Мэгуру, альфа с безумной улыбкой и абсолютным доверием к Исаги. Они знают друг друга с детства. Бачира никогда не пытался доминировать или защищать там, где не просят. Он просто был рядом. — Ты дрожишь, — заметил Бачира, когда они ждали начала гонки в боксе. — От нетерпения, — усмехнулся Исаги. — Сегодня я порву задницы. — Не сомневаюсь. Светофор погас. Двадцать машин рванули с места. Исаги удержал позицию, но на третьем повороте его подрезали. Не случайно, а очень профессионально — чёрно-золотой болид «Royale Victoria» вжал его в гравий, едва не отправив в стену. — Какого чёрта! — заорал Исаги в радио, но ответа не получил. Он потерял три позиции. Финальный результат — шестое место. Не позор, но сердце кипело от злости. В парк-ферме, когда он снял шлем, к нему подошёл тот самый пилот. Высокий, светловолосый, с синими глазами, в которых плескалась ленивая насмешка. Его феромоны ударили в нос — дорогой парфюм, смешанный с запахом альфа-власти. — Шестое место, — протянул он. — Для дебюта неплохо. Но ты мешался у меня на трассе. В следующий раз не лезь под колёса. Исаги почувствовал, как кровь прилила к лицу. — Ты подрезал меня. Намеренно. Ты мог убить. — Но не убил же, — улыбнулся Кайзер. — Это гонки, малыш. Если ты омега, иди в пиар-команду. Здесь альфы играют взрослые игры. Это была пощёчина. Не физическая, но посильнее. Исаги шагнул вперёд, готовый вцепиться в горло. Бачира перехватил его за плечи. — Не надо, — шепнул он. — Убери своего пса, — бросил Кайзер и ушёл. Исаги смотрел ему вслед и клялся: он уничтожит этого высокомерного ублюдка на трассе. Чего бы это ни стоило.

***

Между гонками прошло две недели. Исаги не мог забыть взгляд Кайзера. Тот снисходительный тон, то, как он назвал его «малышом». Каждую ночь Исаги прокручивал в голове момент, где он отвечает идеально: остроумно, больно, уничтожающе. В реальности он просто начал играть грязно.

***

Он узнал от знакомого механика, что Кайзер суеверен и всегда надевает одну и ту же пару носков перед гонкой. Исаги пробрался в его бокс в ночь перед квалификацией и заменил их на ярко-розовые с надписью «Омежка-доминантка». Кайзер заметил только когда разделся перед душем после заезда. Говорят, он ржал так громко, что слышала вся трасса. А потом поставил Исаги в известность через третьих лиц: «Мило. Но в следующий раз не попадайся».

***

Перед следующей гонкой в Имоле Исаги обнаружил, что все его бутылки с водой заменены на газировку. Он выпил на пит-стопе и чуть не блеванул прямо в шлеме на скорости 280 км/ч. Финишировал девятым. После гонки он нашёл на своём месте записку: «Газировка полезнее воды. Укрепляет характер, — К.» Исаги сжал бумажку и не смог сдержать нервную усмешку. Ублюдок. Но с чувством юмора.

***

Он подкупил диджея на официальной вечеринке после гонки, чтобы тот, когда Кайзер выйдет на сцену получать награду, включил песню «I’m Too Sexy». Вся элита Формулы-1 ржала. Кайзер стоял на подиуме с каменным лицом, но потом вдруг посмотрел прямо в толпу, нашёл взглядом Исаги и… улыбнулся. Не насмешливо, а почти заинтересованно. Исаги вдруг стало не по себе. — Он что-то задумал, — сказал Бачира. — Мне всё равно. Но внутри что-то ёкнуло.

***

К середине сезона их противостояние стало легендой. Пилоты делали ставки, журналисты писали статьи. «Омега, который бросил вызов королю». Исаги уже не был просто новичком — он выиграл две гонки, дыша в спину лидерам. Кайзер по-прежнему лидировал в чемпионате, но его преимущество таяло. В Монце, на исторической трассе, случилось то, что изменило всё. Гонка шла под дождём. Скользко, опасно. Намокшая краска — как лёд. На двадцатом круге Исаги попытался обогнать Кайзера в «Параболике», но тот закрыл траекторию. Их колёса соприкоснулись. Исаги закрутило — он вылетел на гравий, ударился в барьеры. Дым, запах горелого масла. Машина разбита. Медики вытащили его. Исаги был в сознании, но левая рука онемела — возможно, перелом. И тут он увидел Кайзера. Тот остановил свой болид на трассе (что запрещено) и бежал к месту аварии. Бежал с таким лицом… Исаги не мог поверить. Там был испуг. Настоящий, неподдельный страх. — Ты как? — Кайзер упал на колени рядом с ним, не обращая внимания на дождь, на грязь. — Отвечай, омега! — Иди ты… — прохрипел Исаги. — Своими подрезаниями… Кайзер схватил его за плечи (осторожно, не за больную руку) и прижал к себе. На секунду — всего на одну. Исаги почувствовал запах альфы — не напыщенный теперь, а растерянный, почти человеческий. — Не смей разбиваться, — прошептал Кайзер. — Только я имею право тебя побеждать. В госпитале Исаги лежал с переломом запястья. Бачира сидел рядом, сжимая кулаки. — Он пришёл. До госпиталя, пока тебя везли. Спрашивал у врачей. — Кто? — не понял Исаги. — Кайзер. Он ждал в коридоре два часа. Я его выгнал. Исаги уставился в потолок. Что-то сломалось в его картине мира. Кайзер, который подрезает, смеётся, гадит — и Кайзер, который бежит через мокрую трассу и боится за его жизнь. Две разные личности. — Бачира… Я не понимаю, что происходит. — Я знаю, — тихо сказал друг. — Он тебя зацепил. И тебя это пугает. Исаги не ответил.

***

Восстановление заняло месяц. Исаги пропустил две гонки. Вернулся в Абу-Даби — заключительный этап сезона. Чемпион уже определён (Кайзер), но командная борьба ещё идёт. Перед последней гонкой Исаги случайно столкнулся с Кайзером в лифте отеля. Один на один. Тишина, давящая феромонами. — Твоя рука? — спросил Кайзер, глядя в пол. — В порядке. — Я не хотел… того вылета. — Кайзер поднял глаза. Они были не насмешливыми, а серьёзными. — Я просто закрывал траекторию. Это гонки. — Я знаю, — ответил Исаги. Пауза. — Ты бежал ко мне. Зачем? Кайзер сжал челюсть. — Потому что ты… — он запнулся. — Ты единственный, кто не боится меня. Кто дерзит. Кто царапает мои машины. И если бы ты погиб… я бы остался с победой, но без… — Он не договорил. Лифт открылся. Кайзер вышел, не оборачиваясь. Исаги остался стоять, чувствуя, как сердце стучит где-то в горле. Он понял. Он понял всё. Эта ненависть никогда не была просто ненавистью. --- Зимняя пауза закончилась. Исаги прилетел на первый этап в Мельбурне с новым контрактом, вылеченной рукой и чётким пониманием: он будет чемпионом. А Кайзер… Кайзер останется позади. Но когда он увидел чёрно-золотой болид на пит-лейне, сердце сделало кульбит. Исаги списал это на нервы перед сезоном. Квалификация. Исаги показал третье время — лучшее в карьере. Кайзер — поул. На пресс-конференции их посадили рядом. Исаги не смотрел в его сторону, но чувствовал альфа-феромоны, от которых внутри всё сжималось. — С возвращением, Ёити, — тихо сказал Кайзер, когда камеры отвлеклись. — Скучал по твоей кислой роже. — А я по твоей — нет, — отрезал Исаги, но уголки губ дрогнули. Бачира, сидевший в зале, заметил это и нахмурился. Первая гонка сезона прошла чисто. Исаги финишировал вторым, пропустив только Кайзера. На подиуме они обменялись фирменными взглядами — искрящими, злыми, но под ними проступало что-то ещё. Журналисты уже строили теории: «Роман на трассе? Ненависть или страсть?» Исаги закатил глаза, но вечером, листая комментарии, поймал себя на мысли, что ищет фото с ними двоими. — Глупости, — сказал он вслух и выключил телефон.

***

На втором этапе, в Джидде, команда «Barcha» представила нового пилота. Им оказался беловолосый парень с вечно сонными глазами и ростом, который заставлял камеры смотреть снизу вверх. Наги Сэйсиро. О нём ходили легенды: гениальный дриблёр на картинговых трассах, но в Формулу-1 его пригласили только потому, что он уничтожил всех в симуляторе, даже не вспотев. Исаги равнодушно пожал ему руку на представлении. Но Наги не отпустил ладонь сразу. — Ты пахнешь, — сказал он ровным голосом. — Интересно. — Э-э… спасибо? — Исаги выдернул руку. — Я Наги. Буду играть с тобой. — Мы не играем. Мы гоняемся. — Одно и то же. Наги улыбнулся — лениво, но в его глазах что-то блеснуло. Исаги поёжился. Рядом с Кайзером было понятно — враг, цель, ясно. А этот… от него веяло непредсказуемостью. В первой же гонке Наги показал себя: он не атаковал агрессивно, но его траектории были настолько странными, что никто не мог его обойти. Он финишировал четвёртым, а после гонки подошёл к Исаги и сказал: — Ты быстрый. Мне нравится. — Мне всё равно, — буркнул Исаги. — Это нормально, — кивнул Наги. — Я привыкну. И он начал привыкать. Появлялся везде, где был Исаги: в столовой, в тренажёрном зале, даже у туалетов. Не лез, не трогал — просто стоял и смотрел. Когда Исаги взрывался и кричал «отвали!», Наги моргал и отвечал «нет». Без злости. Без объяснений. Просто нет. Бачира несколько раз пытался его оттеснить, но Наги не реагировал на альфа-давление — он просто смотрел мимо, как будто Бачира был мебелью. — Он тебя боится? — спросил Исаги у друга. — Нет, — признал Бачира. — Он не боится никого. Это… ненормально.

***

Пакости продолжились, но теперь с новым участником.

***

Он подменил гель для волос Кайзера на розовый, слабофиксирующий. Кайзер вышел на пресс-конференцию с прической, которая через пять минут превратилась в одуванчик. Фото облетели мир. Кайзер сохранял королевское спокойствие, но потом прислал Исаги сообщение: «Жди ответку».

***

На следующем этапе, перед гонкой, Исаги обнаружил, что все его запасные шлемы заклеены стикерами с надписью «Собственность Кайзера». Пришлось пилотировать в том, который был — с дурацкими стикерами. После гонки Кайзер подошёл и прошептал: «Теперь весь мир знает, чья ты вещь». — Я ничья вещь! — заорал Исаги. — Конечно, — улыбнулся Кайзер и ушёл.

***

Исаги нашёл в своём гоночном комбинезоне маленького плюшевого мишку с запиской: «Чтобы не было скучно одному. — Н.» Исаги хотел выбросить, но Бачира заметил, что мишка жутко смотрит (пуговицы-глаза пришиты криво). Они сожгли игрушку на заднем дворе. Наги, узнав, не расстроился — только сказал: «Значит, в следующий раз сделаю больше».

***

Они впервые объединились, когда Наги начал переходить границы. Однажды он пробрался в бокс «Blue Lock» и лежал на диване Исаги, когда тот вернулся. — Я ждал тебя, — сказал Наги. — Вон, — рявкнул Исаги. — Не хочу. Исаги позвал Бачиру, но Бачира был на тренировке. Тогда он написал Кайзеру: «Твой контент пришёл меня доставать. Забери». Через три минуты Кайзер ворвался в бокс, схватил Наги за шкирку (Наги весил, наверное, центнер, но Кайзер был силён) и выволок его в коридор. Что они там говорили — неизвестно, но Наги после этого не появлялся в боксе Исаги две недели. — Ты обратился ко мне за помощью, — заметил Кайзер, вернувшись. — Значит, я тебе небезразличен. — Ты просто удобное оружие, — ответил Исаги, отводя взгляд. — Врёшь. Исаги промолчал.

***

Гонка в Бельгии, на легендарной трассе «Спа-Франкоршам». До́ждь, туман, мокрая трава. Самое опасное сочетание. Наги с самого начала повис на хвосте Исаги. Он не обгонял, не атаковал — просто ехал за ним, сантиметр в сантиметр, как тень. Исаги пытался стряхнуть его, но Наги повторял каждое движение. — Что тебе надо?! — заорал Исаги в пустоту. Ответа не было. На выходе из «Руж Ружь» (слепой поворот без гравия) Исаги почувствовал удар в заднее колесо. Не сильный — скорее, касание. Но на мокрой трассе этого хватило. Машину закрутило. Барьеры приближались с ужасающей скоростью. «Всё», — подумал Исаги. Удар. Темнота. Тишина. Очнулся он в медицинском центре. Бачира сидел рядом, белый как полотно. — Рука цела? — прохрипел Исаги. — Цела. Ушибы, сотрясение. Ты живой, — Бачира сжал его пальцы. — Наги выбил тебя. Преднамеренно. Я видел телеметрию. Исаги закрыл глаза. Он не удивился. В какой-то момент он понял, что Наги опасен не своей силой, а отсутствием тормозов в голове. В палату ворвался Кайзер. Без стука, без разрешения, с дикими глазами. — Живой, — выдохнул он и остановился, заметив Бачиру. — Ты здесь, — хрипло сказал Кайзер. — А ты, — огрызнулся Исаги, но голос не слушался. — Пришёл добить? Кайзер шагнул к койке, схватил его за плечи (аккуратно, не больно) и прижал лоб к лбу. — Не смей пугать меня так, — прошептал он. — Не смей. Бачира напрягся, но Исаги поднял руку — стой. — Отойди, — сказал Исаги Кайзеру, но без прежней злости. — Я в порядке. Кайзер отступил, сжал кулаки. — Я выкину Наги из чемпионата, — сказал он ледяным тоном. — Лично. — Не надо, — ответил Исаги. — Я сам разберусь. Кайзер хотел возразить, но Исаги посмотрел на него — и впервые за всё время без ненависти. Устало. Почти просяще. Кайзер кивнул. Вышел. Бачира молчал долго, потом спросил: — Ты… начинаешь его впускать? — Не знаю, — честно ответил Исаги. — Но он пришёл. Опять. Как тогда, в Абу-Даби. Мне страшно от того, что мне это… не неприятно. Бачира выдохнул. Он ничего не сказал, только сжал плечо друга.

***

Исаги выписали через два дня. Перед отъездом он столкнулся с Наги в коридоре. Тот выглядел как обычно — сонный, отстранённый. — Ты меня выбил, — сказал Исаги без обвинения. Факт. — Да, — кивнул Наги. — Я хотел, чтобы ты остановился и посмотрел на меня. Ты всё время смотрел на Кайзера. — Это не даёт тебе права… — Я знаю, — перебил Наги. — Но я не умею по-другому. Мне лень придумывать сложные планы. Я просто делаю, что хочу. А я хочу, чтобы ты был рядом. Исаги посмотрел в его глаза — тёмные, глубокие, без дна. Там не было злобы. Там была странная, детская уверенность, что весь мир должен подстроиться. — Не делай так больше, — сказал Исаги. — Иначе я попрошу Кайзера тебя убить. И он, кажется, согласится. Наги задумался. — Хорошо. Я не буду тебя бить. Я буду просто… быть рядом. Он улыбнулся — и это была самая жуткая улыбка, которую Исаги видел. В тот же вечер Исаги сидел в гостинице, смотрел в потолок. В дверь постучали. Два раза. — Кто? — Я, — голос Кайзера. Исаги открыл. Кайзер стоял с бутылкой виски и двумя стаканами. — Не стреляй, я с миром. — С чего вдруг? — Ты только что чуть не погиб. Дважды. Я решил, что если ты сдохнешь, мне будет скучно вечно. Исаги усмехнулся и впустил его. Они пили молча. Не чокаясь. Смотрели друг на друга — впервые без защиты, без злых выпадов. Потом Кайзер подвинулся ближе. Исаги не отодвинулся. — Ты ненавидишь меня, — сказал Кайзер. — Очень, — кивнул Исаги. — А почему тогда не уходишь? Исаги не ответил. Кайзер поднял руку и медленно, давая возможность отстраниться, коснулся его щеки. Исаги замер. Сердце колотилось. — Хочешь, я скажу тебе что-то страшное? — прошептал Кайзер. — Попробуй. — Я хочу тебя. Не как игрушку. А так, что готов разбить любого, кто посмотрит в твою сторону. Исаги сглотнул. Он чувствовал альфа-феромоны — не подавляющие, а зовущие. И его собственные инстинкты омеги отвечали. — Я не готов, — сказал он. Кайзер убрал руку. Выдохнул. — Знаю. Они сидели рядом, разделённые сантиметром воздуха, и ничего не происходило. Но что-то изменилось навсегда. — До финиша ещё далеко, — сказал Кайзер. — Знаю, — ответил Исаги. И улыбнулся — впервые ему, не нагло, не насмешливо, а почти нежно. Кайзер почувствовал, что у него перехватило дыхание. --- До финала сезона оставалось три гонки. Кайзер лидировал в чемпионате, но Исаги дышал в спину — отставание всего в девять очков. Наги шёл третьим, и его главной целью было не чемпионство, а Исаги. После той ночи в гостинице, когда Кайзер почти поцеловал его, между ними установилось странное перемирие. Они по-прежнему огрызались на пресс-конференциях, подкалывали друг друга, пакостили — но без прежней ядовитости. Исаги замечал, как Кайзер смотрит на него долгими взглядами, а Кайзер ловил себя на том, что ищет Исаги в толпе механиков. — Ты изменился, — заметил Бачира за завтраком. — Стал мягче к нему. — Я не стал мягче, — огрызнулся Исаги. — Я просто… устал ненавидеть. — Это не ответ. — А это и не вопрос. Бачира вздохнул. Он видел, что друг влюбляется. И это пугало его, потому что Кайзер — не тот, кому можно доверить омегу. Слишком властный, слишком опасный. Но Бачира умел держать язык за зубами. Наги тоже заметил изменения. И ему это не нравилось. Он подошёл к Исаги после тренировки, когда тот пил воду в одиночестве. — Ты часто смотришь на Кайзера, — сказал Наги своим ровным голосом. — Я смотрю на всех соперников. — Нет. На него — по-другому. — Наги наклонил голову. — Мне это не нравится. — Мне плевать, — устало ответил Исаги. — Я делал для тебя мишек. Я ходил за тобой. Я выбил тебя с трассы, чтобы ты обратил на меня внимание. А ты всё равно смотришь на него. — В голосе Наги впервые проскользнула эмоция — не злость, а что-то похожее на обиду. — Почему не на меня? Исаги повернулся к нему. Посмотрел прямо в глаза. — Потому что ты меня не видишь. Ты видишь игрушку, объект, цель. Ты говоришь «играть», «нравится», «пахнешь», но ты никогда не спросил, что я хочу. Кайзер… — Исаги запнулся, потому что не хотел признавать это вслух. — Кайзер бесит, давит, бесит снова. Но он увидел меня, когда я лежал в аварии. Испугался за меня. И он не просто хочет обладать — он хочет, чтобы я его выбрал. Наги молчал долго. Потом сказал: — Я могу научиться. Спрашивать. — Наги, — Исаги покачал головой. — Ты не умеешь любить. Ты умеешь только брать. И когда ты поймёшь разницу, может быть, найдёшь кого-то. Но это буду не я. Он ушёл, оставив Наги стоять одного. Тот стоял несколько минут. Потом медленно улыбнулся — криво, невесело, и прошептал: — Интересно. Значит, я не умею. Ладно. Тогда я выиграю гонку. Может быть, после этого ты посмотришь на меня.

***

Трасса в Бразилии — одна из самых сложных. Старые стены, узкие повороты, никакой зоны вылета. Ошибка здесь стоит жизни. Исаги знал: чтобы обойти Кайзера, нужно рискнуть. Но рискнуть — значит, возможно, разбиться. И он больше не хотел видеть испуганное лицо Кайзера в медицинском центре. Квалификация прошла нервно. Кайзер взял поул. Исаги — второй. Наги — третий. Перед гонкой они случайно встретились в коридоре. — Не умирай там, — сказал Кайзер. Грубо, как всегда, но Исаги научился слышать подтекст. — Ты тоже. Мне нужен живой соперник. Кайзер усмехнулся, и на секунду Исаги показалось, что он сейчас его поцелует. Но не поцеловал. Прошёл мимо, задев плечом. Гонка началась под дождём. Опять. Исаги ненавидел дождь — он напоминал о Спа. Первый круг — чистый. Второй — Наги пошёл в атаку. Не на Исаги, а на Кайзера. — Что он делает? — закричал Исаги в радио. Никто не ответил. Наги атаковал Кайзера так, словно хотел выбить его с трассы. Борт о борт, миллиметры, дым от шин. Кайзер держался, но его машину бросало из стороны в сторону. — Ты псих? — заорал Кайзер по общей частоте. — Я хочу, чтобы ты ушёл, — спокойно ответил Наги. — Тогда он будет моим. Исаги услышал это. У него похолодело внутри. Он нажал педаль газа до упора и пошёл на обгон — не Наги, а обоих. Влетел между ними в повороте, который не предназначался для трёх машин. Колёса коснулись. Искры. — Вы оба ненормальные, — прохрипел Исаги. — Но я не позволю вам убить друг друга из-за меня. Он вырвался вперёд, оставив Кайзера и Наги позади. Финиш: Исаги первый, Кайзер второй, Наги третий. На подиуме шампанское лилось рекой. Кайзер смотрел на Исаги так, словно видел впервые. Наги смотрел в пол. После гонки Наги подошёл к Исаги. Без улыбки. — Ты победил. Поздравляю. — Спасибо. — Я понял, что ты сказал. Про «не умею любить». — Наги помолчал. — Может, ты прав. Мне лень учиться. Но если ты когда-нибудь… — он запнулся, — если он сделает тебе больно, я приду. Не потому что люблю. А потому что ты — единственный, ради кого мне не лень пошевелиться. Исаги не знал, что ответить. Кивнул. Наги ушёл. Исаги почувствовал, как к нему подходит Кайзер. — Что он хотел? — Сказать, что будет ждать, если ты меня бросишь. — Я не брошу. — Кайзер схватил его за руку, притянул ближе. — Ты мой. — Ничей я, — вырвался Исаги, но без злости. — Но если ты ещё раз назовешь меня своей вещью, я выиграю чемпионат раньше, чем ты успеешь извиниться. Кайзер рассмеялся — звонко, искренне. — Договорились.

***

Заключительная гонка. Если Исаги выигрывает, а Кайзер финиширует третьим или ниже — Исаги чемпион. Если Кайзер финиширует вторым — он чемпион. Ставки никогда не были выше. Исаги спал плохо всю ночь. А под утро, за час до сигнала, в его дверь постучали. Три удара. Коротких. Он открыл — Кайзер. — Ты чего? — прошептал Исаги, оглядываясь на соседние номера. Нас увидят. — Мне нужно кое-что сказать, — Кайзер вошёл без приглашения, закрыл дверь. — До того, как мы выйдем на трассу. — Говори быстро. Кайзер молчал секунд десять. Потом выдохнул и выпалил: — Я люблю тебя, чёрт возьми. Исаги замер. — Ты… что? — Я не умею нежно, — продолжал Кайзер, не глядя в глаза. — Я не умею просить. Я умею брать, давить, побеждать. Но когда ты разбился в Спа, я понял, что чемпионство ничего не стоит, если тебя нет рядом. А когда ты улыбнулся мне в той гостинице, я… я не спал три дня. Я люблю тебя, Ёити. Ненавижу себя за это, но люблю. Исаги стоял, открыв рот. Это был не тот надменный король, который подрезал его на первом круге. Это был альфа, который впервые в жизни признал свою слабость. — Ты дурак, — наконец сказал Исаги. Голос дрожал. — Ты мог сказать это после гонки. — А вдруг я разобьюсь? — усмехнулся Кайзер. — А вдруг ты выиграешь и уйдёшь в другую команду? Я хотел, чтобы ты знал. Исаги подошёл к нему. Встал на цыпочки (потому что Кайзер был выше) и поцеловал. Сам. Впервые за всё время — не в ответ на нападение, не из злости, а потому что хотел. Кайзер замер на секунду, а потом обхватил его лицо руками и углубил поцелуй. — Если мы сейчас не остановимся, — прошептал Кайзер, отрываясь, — я не выпущу тебя до гонки. — Вот и не выпускай, — выдохнул Исаги, но отстранился. — После. Если выиграю — я сверху. Если ты — ты сверху. Кайзер рассмеялся. — Идёт.

***

Старт. Исаги рванул как пуля. Кайзер держался за ним, не атакуя. Впервые за всё время он не пытался закрыть траекторию, не подрезал, не играл грязно. Он просто ехал следом. — Ты чего? — спросил Исаги в открытый канал. — Я хочу, чтобы ты победил, — ответил Кайзер. — Если это будет честно. Исаги сжал руль. В груди разливалось тепло — не от феромонов, а от чего-то более глубокого. На последнем круге Исаги понял, что у него есть шанс. Он выжал всё из машины, из себя, из последних сил. Финишная черта приближалась. Кайзер не атаковал. Он просто ехал рядом, позволяя Исаги выиграть. Исаги финишировал первым. В боксе началось безумие. Механики кричали, обнимали, Бачира поднял его на руки. — Ты чемпион! — орал Бачира. — Да поставите вы меня уже! — смеялся Исаги. А потом он увидел Кайзера. Тот стоял в нескольких метрах, без шлема, с мокрыми волосами и странным выражением лица — гордым и немного растерянным. Исаги подошёл к нему. Вся паддок замерла. — Ты дал мне выиграть, — сказал Исаги. — Я дал тебе шанс, — поправил Кайзер. — Ты сам выиграл. — Спор закончился. Я чемпион. Я сверху. Кайзер усмехнулся — той самой своей усмешкой, от которой у Исаги подкашивались колени. — Посмотрим. Они стояли друг напротив друга, и весь мир сходил с ума вокруг — камеры, журналисты, болельщики. Но им было всё равно.

***

Они сбежали с официальной вечеринки. Кайзер увёз Исаги на своём внедорожнике в пустыню, за город, где не было ни души. Только звёзды и бесконечный песок. — Зачем мы здесь? — спросил Исаги, вылезая из машины. — Потому что я хочу тебя, — ответил Кайзер, — и не хочу, чтобы на нас смотрели. Исаги усмехнулся. — Уверен? Я же сверху. — Это мы ещё выясним. Они смотрели друг на друга. Тишина пустыни давила на уши. Потом Исаги сделал шаг, и Кайзер шагнул навстречу. Поцелуй вышел не нежным. Он был голодным, злым, со вкусом гонки и победы. Кайзер прижал Исаги к капоту — теперь уже не того разбитого болида, а тёплого, живого автомобиля. — Я долго ждал, — прошептал Кайзер, целуя шею. — А я сопротивлялся, — выдохнул Исаги, зарываясь пальцами в его волосы. Кайзер подхватил его под бёдра, усадил на капот, встал между ног. Их дыхание смешалось. — Можно? — спросил Кайзер. Впервые спросил разрешения. Исаги посмотрел в его синие глаза — в них больше не было насмешки. Там была просьба. И страх отказа. — Можно, — ответил Исаги. Они раздевали друг друга медленно, несмотря на жар. Кайзер трогал его так, словно боялся сломать, хотя Исаги знал — этот альфа может быть грубым. Но сегодня он не хотел грубости. Сегодня он хотел доказательств. — Ты дрожишь, — заметил Кайзер. — От холода, — соврал Исаги. — В пустыне ночью холодно. — Кайзер накинул на него свою куртку. — Я согрею. Секс на капоте под звёздами был не таким, как в первый раз — не насилие, не боль, а странный танец, в котором оба боролись за контроль и оба проигрывали. Исаги пытался быть сверху, но Кайзер переворачивал его, а потом Исаги кусал его за плечо, и Кайзер рычал, но не останавливался. — Ненавижу тебя, — прошептал Исаги, когда они лежали рядом, тяжело дыша. — Знаю, — ответил Кайзер, целуя его в висок. — Я тоже ненавижу себя. За то, что сдался. — Ты не сдался. Ты… — Исаги замолчал, подбирая слова, — ты позволил мне выиграть. Это хуже, чем сдаться. Кайзер усмехнулся. — Заткнись и ложись спать. Завтра у нас пресс-конференция, и я скажу всем, что мы вместе. — С ума сошёл? — Исаги приподнялся на локте. — Нас разорвут журналисты. — Пусть. Я устал прятать то, что хочу. Исаги посмотрел на него и вдруг улыбнулся — открыто, по-настоящему, без злости и защиты. — Ты ненормальный, Кайзер. — Твой ненормальный. Исаги закатил глаза, но уткнулся лицом в его плечо и закрыл глаза. Впервые за два года он спал спокойно.

***

Через месяц на пресс-конференции перед новым сезоном Кайзер подошёл к микрофону и сказал: — У меня есть заявление. Не по спорту, а по личному. Журналисты замерли. — Я и Ёити Исаги встречаемся. Вопросы? Зал взорвался. Исаги сидел рядом, скрестив руки на груди, и делал вид, что ему всё равно. Но когда Кайзер под столом сжал его ладонь, он сжал в ответ. Бачира смотрел на это из первого ряда и качал головой с улыбкой. Наги, сидевший в конце зала, не аплодировал. Он просто смотрел на Исаги долгим взглядом, потом встал и вышел. Исаги увидел это. Ему стало немного грустно — за того, кто не умеет любить. Но грусть быстро прошла, потому что Кайзер шепнул ему на ухо: — Сегодня ночью я чемпион. Так что сверху буду я. — Посмотрим, — ответил Исаги, и в его глазах загорелся знакомый огонь. Конец.