Что делает мир?

Если мир начнётся заново, он лишь повторит свои ошибки.

Мир просыпается: в нем дядя держит его на руках, бабушка переплетает его волосы в косы, а отец смотрит на него с нежностью. Мир потягивается и разминается: его бабушки и дяди больше нет рядом, его отец не смотрит на него, а на его руках есть маленькая и хрупкая жизнь; Ашура хватает его за палец, и он готов отдать ему весь мир, если тот захочет, Ашура смотрит на него, и он не может отвести глаз, Ашура улыбается ему, и он думает, что впервые дышит. Мир делает первые шаги: он ловит Ашуру каждый раз, когда тот спотыкается или падает, он учит его держать палочки, он учит его ходить, бегать, читать и писать; он учит его всему, что знает сам; старший брат должен заботиться о младшем, — звучит голос отца в его голове, но едва ли отец понимает, что Ашура значит для него. Мир улыбается: первым словом Ашуры было «нии», без суффиксов или правильного произношения, но это то, что навсегда осталось с ним. Этот момент повторялся сотни раз, это то, что он никогда не менял. Мир смеется над ним: это одни и те де действия, даже если он знает результат, даже если его глаза вертятся, вертятся, вертятся, а мангёку приходит в вечной спирали, где он осознает происходящее, но не может ничего сказать, ничего сделать. Время движется, сценарий развивается, как он помнит, его брат растёт, становясь сильным мужчиной, а его отец назначает его преемником, вместо Индры. Это привычно, это знакомо, это не обижает его также сильно, как в первый раз — он не может даже сказать об этом. Мир расставляет фигуры сёги по своим местам: Индра знает, что его ждёт в конце, он всегда выбирает свою смерть, вместо брата — даже в первый раз, это никогда не было выбором — цикл продолжится, вечность закольцуется, и он никогда не найдёт выхода; но всё в порядке, пока Ашура остаётся. Затем: мир ломается. Кровь течёт по его рукам, от меча вниз по рукояти, он чувствует кожей чужое тепло. — Ани…уэ… — улыбается Ашура, кашляя кровью, Индра не понимает, на что он смотрит. Он не может осознать это, его шаринган вращается, вращается и вращается, он запоминает это, картина навсегда останется в его памяти; дождь холодит его кожу, как никогда прежде. На его холодной щеке есть тёплая рука. Ашура улыбается, и это похоже на последний закат. Его отото прижимается к нему, положив голову ему на плечо, совсем как в детстве пережитым им сотни раз. — Будь свободен, — доходит до него шепот, и легкие Индра болят; он не помнит, как дышать. Дождь продолжается, а тело в его руках тяжелеет, кровь перестаёт течь, а грудь перестаёт хрипеть — Индра падает на колени, отбивая кости.

Мир не начинается заново.