Часть 1
13 июня 2026 г., 13:22
Январь 2008 года.
— Сынок, ты точно всё решил? — Семён Виленович тяжело вздохнул. Встал из-за стола и подошёл к Алесю, стоящему у окна. Положил руку на плечо. — Вот так всё бросишь? И уедешь? Ты же талант.
Последние слова тренер выдохнул вместе с отчаянием.
— Да, Семён Виленович. Я всё решил. Отец давно ждёт меня. Да и я потом тебя позже заберу к себе. У отца есть хороший знакомый, который поможет и с документами, и с работой.
— Господи, кто ж меня возьмёт? Ещё и в Америку. Что ты? А тут ребятишек кто тренировать будет? Я ещё пока могу. Вон и ты каким получился. Чемпион. Да и не нужно отца беспокоить. Ему явно не до меня. — Семён Виленович слабо улыбнулся. — Ну, раз решил — больше терзать не буду. Когда уедешь?
— Пока точно не знаю. Отец настаивает, что я должен приехать уже в следующем месяце.
— Ясно. Значит, время ещё есть, — снова улыбнулся тренер. — И мне сегодня нужна твоя помощь. Потренируй младшую группу. Там Сашка двух новеньких пацанят привёл. Говорит, перспективные.
— Да, конечно. Не переживай, я разберусь.
— Спасибо, Алесь. А я пойду сегодня потренирую ребят Ирины. Им через две недели на соревнования уезжать, а она приболела. Попросила поработать с ними. — Тренер пошёл к выходу из кабинета и на пороге обернулся к всё так же стоящему у окна Алесю: — А может, передумаешь? Дома всё же лучше.
— Нет. Прости. — Алесь склонил голову и покачал ею, намеренно пряча взгляд. Ему действительно было жаль. Жаль уезжать. Жаль оставлять танцы. Школу танцев, в которой он был с самого детства. Эту школу организовал его самый лучший тренер, Семён Виленович Мухин — и по совместительству школьный друг его отца. Когда-то они были лучшими друзьями — не разлей вода. Но около десяти лет назад дороги отца и тренера разошлись. Отец стал бизнесменом, уехал в Америку и превратился в надменного, высокомерного человека, которого испортили деньги. А Семён Виленович ни капельки не изменился — остался простым и добрым человеком.
Тренер ласково называл Алеся «сыном». Но Алесь точно знал — ещё тогда, когда поступил в финансовый колледж, — что танцы в его жизни почти закончились и ему нужно идти вперёд. Знал, что огорчает своим решением уехать к отцу. Но поделать ничего не мог: желание отца — закон. А там он вольётся в бизнес отца, и танцевать будет некогда.
Постояв ещё немного у окна, Алесь направился в зал, где его уже ожидала небольшая группа мальчишек и девчонок. Неподалёку от них стояли двое ребят — лет двенадцати-четырнадцати.
Один, светловолосый, обычный на вид, был высоким и худощавым. На его лице читался лёгкий испуг, но он старался держаться: сцепил руки в замок и избегал взглядов ребят, которые, ожидая тренера, весело, но негромко переговаривались, делая разминку.
Второй же — черноволосый, с кудрями почти до плеч и смуглой кожей — казалось, только что вернулся с юга. Он был ниже ростом, но крепче сложен, с великолепной фигурой.
«Наверное, ходит в спортзал», — промелькнуло в голове Алеся, и он невольно залюбовался им.
В отличие от своего спутника, этот парень выглядел уверенно и даже дерзко. На правой руке красовалась татуировка с витиеватыми узорами, а одежда — широкие джинсы и свободная футболка — красноречиво говорила о его свободе и самостоятельной жизни. Он и правда выглядел великолепно.
⁺ ✧ ⁺ ✧ ⁺
Алесь сначала подошёл к разминающейся группе и сказал: — Ребят, у нас новенькие. Сначала я с ними поговорю, а потом начнём. У вас есть минут пять-десять для отдыха. Получив одобрительные кивки, Алесь направился к новеньким. — Привет. Я Алесь, — представился он и протянул руку сначала светловолосому парню, глядя ему в глаза. Тот был чуть ниже Алеся. У парня задрожали ресницы, и он тихо ответил: — Здравствуйте. Я Саня. Александр. — О! В нашем полку Александров прибыло. Ты будешь пятым. Что танцуешь? Саня замешкался с ответом, но вдруг раздался звонкий голос: — Мы всё умеем по чуть-чуть. Но Саня больше по бальным танцам тащится, а я всё люблю. — А тебя как зовут, адвокат? — Алесь с интересом разглядывал бойкого пацана. «Глаза — чистая вишня», — вновь пронеслось в голове Алеся. — А меня зовут Дима. И я не адвокат. Просто Саня… он… он скромный. И мы дружим целую вечность. Я всё про него знаю. — Понятно. А ты, значит, наглый? — улыбнулся Алесь. — Нет. Я самостоятельный. У Сани родители строгие, а у меня под опекой одна мамка. — Ну, тогда ясно. Ладно, сейчас представлю вас группе, а ближе познакомимся позже. Неделю позанимаетесь все вместе, а потом уже распределим, кого куда. Может, и ты больше по бальным, — усмехнулся Алесь, глядя прямо в глаза Димке. Димка зарделся. В глубине души он не очень-то хотел танцевать бальные. Но от Алеся не ускользнул его разочарованный вид, и он похлопал Димку по плечу. — Не переживай. Если не захочешь, то и не будешь танцевать бальные. Но! — Алесь поднял указательный палец. — Нужно уметь всё. Обе группы должны уметь танцевать всё — для замены, если вдруг что. Ясно? — Угу, — пробормотали оба парня и медленно пошли за Алесем, к ребятам. Робость накатила и на Димку. Несмотря на его уверенность и самостоятельность, он всё же был обычным подростком, одним из тех, коим ничего не чуждо при определённых обстоятельствах . Даже робость и страх. А знакомство с коллективом — та ещё ситуация.⁺ ✧ ⁺ ✧ ⁺
Алесь представил новеньких — Диму и Саню — остальным. Он сразу дал понять, что более близкое знакомство состоится после тренировки: время поджимало, скоро должны были прийти старшие. Сам Алесь тоже занимался в старшей группе, но иногда становился тренером для младших. Все встали по своим местам, новичков поставили в первый ряд, и тренировка началась. Глядя в большое зеркало, Алесь — он стоял лицом к нему и показывал движения — с восхищением наблюдал за Димкой. Тот ловко и умело повторял связки. Алесь сразу понял: у этого парня большое будущее в танцах. Возможно, он станет лучшим — даже превзойдёт самого Алеся. Саня, как оказалось, был прирождённым бальником — его движения были плавными и нежными. «Что ж, значит, так тому и быть», — подумал Алесь. Через неделю им придётся разделить ребят. Алесь также заметил, как тепло и с явным восхищением остальные смотрят на Димку. Это его искренне порадовало. «Значит, его точно примут», — с уверенностью заключил он.⁺ ✧ ⁺ ✧ ⁺
Когда основная часть тренировки завершилась, Алесь, движимый простым любопытством, решил испытать Димку. — Сейчас я покажу вам связку из невероятно сложных движений. Кто из вас осмелится повторить? — слова Алеся были адресованы прямо в тёмные глаза Димки, и он внимательно ждал его реакции. Все присутствующие переглянулись, хмыкнули и выстроились полукругом, освобождая пространство. Алесь исполнил эффектную комбинацию, сочетающую элементы бальных танцев и хип-хопа, закончив её зрелищным прыжком через голову и мягким приземлением. Ребята смущённо улыбнулись. В этот момент Димка сделал шаг вперёд. К нескрываемому облегчению Алеся, он произнёс: — Я повторю. После короткой паузы уточнил: — Попробую повторить. — Давай, — Алесь отошёл к остальным, предоставляя Димке сцену. Тот вышел в центр, сосредоточился, сделал глубокий вдох и… повторил всю связку Алеся. Только на финальном прыжке он едва не потерял равновесие, но сумел удержаться на ногах. Зал взорвался аплодисментами. Димка залился краской, а его взгляд приковался к Алесю. Сашка же, сияя от гордости за друга, улыбался во весь рот. — Ты молодец. Только приземление потренировать нужно. Алесь, улыбаясь, подошёл к Димке и протянул руку для пожатия. Димка задержал дыхание, вложил свою ладонь в руку Алеся и посмотрел ему прямо в глаза. Возможно, именно в эту секунду между ними пробежала искра — симпатии, или чего-то большего. Но в тот самый момент они оба этого ещё не осознали. Да и разница в возрасте стояла между ними плотной, невидимой стеной. Потом, впоследствии, эта сцена будет возникать перед глазами у обоих. А сейчас это был просто обоюдный взгляд — цепляющий до глубины души, до самого сердца. И просто тёплое рукопожатие, затянувшееся, наверное, чуть дольше положенного. И на лицах обоих — лёгкая улыбка, понятная только им двоим. — Добро пожаловать в команду, — произнёс Алесь и неохотно отпустил крепкую руку Димки.⁺ ✧ ⁺ ✧ ⁺
— Ну как, сынок? Парнишки? Что скажешь? — Семён Виленович вернулся в кабинет уже поздно вечером. Алесь ждал его там, медленно глотая почти остывший кофе. — Тот светловолосый, Сашка, — его нужно определять к бальникам, к Ирине. А вот второй… — Алесь прикрыл глаза, вспоминая Димку. — Этот точно будущий чемпион. Он открыл глаза, собрался, встал из-за стола и вылил остатки невкусного кофе в раковину. Благо в кабинете тренера была такая возможность: в углу находился умывальник. Очень удобно. — Делай ставку на него. На Дмитрия. — Хорошо. Я понял. Тренер задумчиво смотрел на Алеся: от него не ускользнуло, что тот вёл себя как-то странно. — Что с тобой? — Ничего. Всё хорошо. Просто… я, наверное, немного завидую ему. У него всё только начинается… — Алесь вздохнул. — Ну, я поеду. Поздно уже. Тебя подвезти? — Нет. Я ещё поработаю. Нужно с бумагами закончить. — Понятно. Ну, пока. Алесь достал из шкафа короткую дублёнку и шарф. Шапки принципиально не носил — никогда. Да и всегда был на машине. Но при выходе из кабинета его остановил голос тренера. — Алесь… позанимайся с ним, пока есть возможность. Научи его всему, что умеешь. — Тренер… но у меня осталось мало времени, и я… — А ты попробуй, — перебил его Семён Виленович. — Пожалуйста. — Хорошо, — кивнул Алесь. — Тогда приду послезавтра пораньше, чтобы успеть поговорить с ним. — Спасибо. Тренер благодарно пожал Алесю руку и сел за стол работать. Но сожаление о том, что Алесь уедет — и уже так скоро, — накрывало его волнами. Тогда он закрыл документы, вызвал такси и поехал домой, где его ждал вкусный ужин и самая любимая в мире женщина — его жена Аглая, с которой они были вместе уже более двадцати пяти лет. Детей у них не случилось, и как раз Алесь заменил им сына.⁺ ✧ ⁺ ✧ ⁺
Алесь вырулил на дорогу и неспешно поехал в сторону дома. Его частный дом — точнее, дом отца, который тот оставил Алесю и его матери (с которой они развелись сразу перед отъездом), — находился в пяти километрах от города. Путь к нему пролегал мимо заправки, на которую, к слову сказать, Алесь заезжал очень редко. Его любимая заправка находилась недалеко от школы танцев. И сейчас, проезжая мимо этой, он вынужден был притормозить: несколько машин, выезжая, нарушили правила и не пропустили его. «Вот же торопыги», — чертыхнулся Алесь. И тут он увидел парнишку, который заправлял машины и протирал окна с фарами. Что-то знакомое, неуловимое мелькнуло и в фигуре, и в движениях… и кудри, выбивавшиеся из-под шапки. — Дима? Да ну… нет. Показалось. Тот, наверное, уже давно дома. Спит. Лет-то ему сколько интересно? Надо будет узнать, — проговорил сам себе Алесь. Ещё немного постоял и тронулся с места.⁺ ✧ ⁺ ✧ ⁺
Через день. — А где твой друг? — Алесь пришёл в зал позже, когда тренировка уже подходила к концу, и сразу заметил, что Димы нет. Да и взгляд Семёна Виленовича красноречиво говорил, что он тоже растерян. Поэтому, как только прозвучало: «Закончили. Спасибо», — Алесь ухватил за руку спешащего в раздевалку Саню. — Я… я не знаю. Наверное, на работе. — Как не знаешь? Разве вы не должны были прийти вместе? — Нет, — Саня хлопнул ресницами. — Дима… он просто приходил со мной… за компанию. — Он помялся. — Мне одному неловко было. Ну… в первый раз. — На работе? — удивился Алесь. — А-а-а… сколько же вам лет? Что он работает? — Мне семнадцать, а Диме шестнадцать. Но он давно уже не учится… он работает. — Саня потупил взгляд. — Вы простите, но я не могу вам об этом рассказывать. Лучше, если Дима сам всё расскажет… если, конечно, вам это действительно интересно. Простите ещё раз, но мне пора. До свидания. — Эй, Саня… а где Дима работает? — На заправке. За городом. На… — Я понял. Спасибо. Алесь не дал договорить. Он сразу сообразил, какая заправка. И тут же понял, что позавчера не ошибся. Через пять минут он уже ехал в ту сторону, бросив тренеру на прощание, что обязательно найдёт и приведёт Диму на тренировку. Нельзя — нельзя было упустить такого перспективного танцора.⁺ ✧ ⁺ ✧ ⁺
Через двадцать пять минут Алесь был на той самой заправке, где вчера увидел парнишку, напомнившего ему Димку. Подъехал, припарковался и пошёл искать кудрявую голову. Но не нашёл. Вместо вчерашнего видения наткнулся на пацанёнка лет двенадцати — с красным носом и такими же красными от мороза руками. Тот тёр лобовое стекло иномарки и параллельно проверял пистолет, вставленный в бак. — Эй, пацан, а где Димка? — Алесь был уверен, что делает всё правильно. — Он пошёл в кафешку. Вон в ту. Видите? Чай пьёт. Только ушёл, — пацанёнок рукавом вытер нос и засопел. А потом, нахмурившись, уточнил: — А вам он зачем? — О! Какой грозный. Не переживай, я пришёл с миром. — Ну ладно. Недоверчивый взгляд окатил Алеся с головы до ног, но тут же потерял интерес. Машина заправилась. Пацанёнок убрал пистолет на место, подбежал к водителю и протянул руку за деньгами. Окошко приоткрылось, и на ладони мальчишки оказалось несколько купюр приличного достоинства. Алесь покачал головой. Ребёнок на морозе. Но, наверное, это лучше, чем воровать, курить или, ещё хуже, бухать. Он поднял голову и зашагал к кафе, где по его мнению он сейчас встретит Димку.⁺ ✧ ⁺ ✧ ⁺
Когда за Алесем закрылась входная дверь, он попал в небольшое, очень неуютное помещение. «Кафешка», — хмыкнул он. «Скорее забегаловка». Он поднял взгляд и сразу увидел того, кого искал. Внутри неприятно пахло жжёным маслом и тестом — и ещё чем-то жутко противным. За столиком сидел Димка. Перед ним стояла тарелка с чебуреком (кажется, чебуреком) и бумажный стаканчик с чаем. В кафе находилось ещё пара человек — с примерно такой же едой, как у Димки. Алесь попытался дышать через раз и не в полную силу. И ещё он — сам не понимая почему — нервничал. Подойдя к Димке (тот увлечённо смотрел в журнал, лежавший прямо на столе), Алесь сказал: — Привет, Дима. Димка поднял лицо и оторопел. Его вишнёвые глаза стали большими и потемнели ещё больше. Он пробормотал: — Здрасти… А вы… как тут оказались? И инстинктивно подвинулся, давая Алесю место. — Так вот… — Алесь замялся, подбирая слова, но решил не тянуть кота за хвост. Вздохнул и сел рядом с Димкой. — Тебя искал. Ну… точнее, нашёл. Ты почему на тренировку не пришёл? Он повернулся к Димке — и почти провалился в темноту его глаз. — А-а-а… должен был? — Димка откусил кусок чебурека (да, это точно был чебурек), и тонкая струйка жира стекла по подбородку, грозясь капнуть прямо на куртку. Казалось, он даже не заметил этого. Но Алесь, как факир, быстро вытащил из кармана платок — чистый, белый, ароматный — и приложил к подбородку Димки. Тот от неожиданности дёрнулся и пролил чай из стаканчика. Алесь так же ловко выхватил из салфетницы (боже, ужасная старая деревянная коробка) стопку салфеток и быстро накрыл тёмную жидкость, не давая ей растечься по столу. Но всё же большая часть залила тарелку с едой. Оба вздохнули. Алесь — от облегчения, что эта ужасная еда теперь непригодна к употреблению. Димка — от досады. Это была первая еда за весь день. Клиентов было много, и он никак не мог выкроить время, пока вечером не прибежал Алька и не подменил его. Альку на самом деле звали Олег, и он был соседским парнишкой на четыре года младше Димки. Димка его опекал. У них была общая беда: и его мать, и мать Альки пили — много, до умопомрачения. Но об этом чуть позже. А пока после этих действий — и общего вздоха — оба сначала тихо, а потом громко рассмеялись. Смех разрядил обстановку, и это было им только на пользу. — Слушай, Дим. А поехали в одно место? Поедим вкусной еды. Я тоже чертовски голоден. И там, в более спокойной обстановке, я расскажу тебе цель моего визита. А? Я позвал — значит, я угощаю. Алесь увидел, как в глазах Димки промелькнуло отрицание. Лицо сразу приобрело серьёзный вид. — Я не могу. Спасибо, конечно, но мне нужно работать. И я вполне могу самостоятельно заплатить за себя. — Он запнулся. — Правда, не сегодня. Деньги нужны на продукты. Мамку кормить. Алесь, конечно, ещё тогда, в зале школы, понял, что Димка не только дерзкий. Он очень сильно самостоятельный. Вот только почему в таком юном возрасте он ведёт себя как взрослый человек — это Алесю было непонятно. «Да… такого за вкусняшки не купишь. Не ребёнок. Нельзя как с ребёнком», — промелькнуло у него в голове. Но находиться в этой забегаловке у него уже не было сил. И тогда Алесь решил попробовать сыграть на другом. Ну а что? Вдруг получится. — Слушай. Я понимаю тебя. Ты самостоятельный и всё такое. Уважаю. Но действительно есть такое правило: кто приглашает — тот и платит. Я там, на заправке, видел пацанёнка, мелкого. Ты, видимо, о нём заботишься — иначе он не стал бы меня принимать в штыки. Алесь заметил, как брови Димки поползли вверх. — О! Нет, не переживай, всё хорошо. Я к чему: мы сейчас поедем туда, где можно поесть, и я через полчаса — максимум час — верну тебя назад. А ты привезёшь мелкому пирожных и вкусный кофе. А за это время мы поговорим. Ну что скажешь? Димка засопел. Привести Альке пирожные и кофе — заманчиво. И к тому же ему сильно хотелось узнать, чего хочет от него Алесь. — Хорошо. Поехали. По дороге к машине Димка забежал на заправку и что-то быстро сказал Альке. Тот подпрыгнул, захлопав в ладоши. Алесь улыбнулся. Было прекрасно понятно: мальчишка узнал о скором десерте. Это было умилительно. — А в том месте, куда мы едем, там какие десерты? Пирожное «Корзинка» есть? — поинтересовался Димка, разглядывая машину изнутри. Взгляд был скорее скользящим, не пытливым, обычным. — Так, наверное, есть, — пожал плечами Алесь. — Я, если честно, ем там только один десерт. С детства люблю «Картошку». — Поправился: — Пирожное «Картошку». — Я понял, — Димка понимающе кивнул. — Раньше мамка делала такое. — А сейчас? Димка помрачнел. — Сейчас нет. Не делает. А я не умею. Нет, я, конечно, могу научиться, но времени не хватает. Других дел полно. Алесь тоже понимающе кивнул. Помолчал. Потом осторожно спросил: — Дим, а чем ты занимаешься помимо… ну, работы и мамы? — Так это. Всем. Готовлю еду, убираюсь, мамке волосы мою, когда надо. Работаю. За Алькой слежу — и его нужно кормить. Алька — это тот, с заправки. — Я понял. Дим, а что с мамой случилось? Она больна? — Да. Больна. Но я не хочу говорить об этом. — Димка отвернулся и уставился в окно. — Хорошо, не будем. Тогда я спрошу другое. Можно? — Ага. Спрашивайте. Чего вам надо? — Слушай, а давай перейдём на «ты»? А? Я же не намного тебя старше. Всего-то на семь лет. — Ну, хорошо. Я согласен, — пробормотал Димка и поёжился. — В друзья набиваешься? — Можно и так сказать. Дим, а почему ты не учишься? — Сказал же, — стальным голосом проговорил Димка, — не хочу об этом говорить. Потом взглянул на лицо Алеся и, не увидев в нём ни капли осуждения, ни попытки почитать мораль, тут же смягчился: — Понимаешь… учёба не накормит и не согреет. А работа — она как раз наоборот. Кормит и даёт какое-никакое чувство безопасности. — Понял. Хорошо. Не будем об этом говорить. Захочешь — расскажешь потом. — Потом? А будет потом? — хмыкнул Димка. — Надеюсь, что да. — Алесь улыбнулся и припарковал машину возле красивого здания с надписью «Кафе „Сладкоежка“». — Пошли. Приехали.⁺ ✧ ⁺ ✧ ⁺
Кафе было просторным и уютным, без пафоса, но в помещении приятно пахло выпечкой и свежим кофе. Они разделись в гардеробе, что сильно удивило Димку. Алеся удивило другое. Под курткой у Димки оказался тонкий полувер. Рукава он тут же подтянул выше локтя, открыв татуировку, и Алесь смог разглядеть её получше. Это был «набор» обычных, но красиво нарисованных тонких линий, которые складывались в один сплошной узор — красиво. А ещё Алесь подумал, что Димка мёрзнет. Его куртка скорее подходила для более тёплой погоды, чем для зимы. Алесь хотел было высказаться, но вовремя остановился: Димке не понравится такая «забота». Он молча повёл его к своему любимому столику у окна. — Что будешь? — Алесь положил перед Димкой меню. Сам он не изменял своим вкусам, и меню ему было без надобности. — Я не знаю… ничего не буду, — ответил Димка, но сглотнул. Это было неудивительно: в кафе вкусно пахло едой. — Мне только одну «Корзинку», если есть, для Альки. Димка отодвинул меню и сложил руки на груди. — Ну уж нет! Так не пойдёт. Я лично хочу есть, а есть один я не привык, тем более я тебя пригласил. — Алесь говорил звонко и убедительно. — Значит, так: я сейчас закажу то, что люблю в этом кафе, и тебе то же самое. И, конечно, десерт и кофе. Идёт? Димка пожевал губы. В животе предательски заурчало, но он молчал. — Ну вот, — весело сказал Алесь. — За тебя ответил твой организм. Так что не перечь ему. Он позвал официантку. Заказал жареную картошку с яйцом и сосисками, порцию свежей капусты, хлебные булочки, кофе, четыре пирожных «Картошка» и четыре «Корзинки» с собой, и, конечно, обещанный кофе — и себе, и Димке, и Альке. Димка ковырял пальцем поверхность мягкого дивана, не зная, то ли радоваться, то ли раздражаться из-за этой заботы. И пока он определялся, милая девушка-официантка всё принесла. Быстро. Оперативно. Улыбнулась и приветливо сказала: — Приятного аппетита. А кофе с собой вместе с пирожными я принесу, когда будете уходить. Алесь и Димка синхронно кивнули и приступили к еде. Что называется: сначала накорми, напои, а потом уже мучай разговорами. Когда с едой и десертом было покончено, Алесь откинулся на спинку дивана и с умилением наблюдал, как лицо его спутника приобрело умиротворение. И тогда он понял: сейчас — или момент будет упущен. И чёрт возьми, он никак не мог понять, почему такой простой разговор — и вообще общение с этим парнем — вызывает у него такое волнение. Это было впервые. Он чувствовал себя ребёнком. — Дима, ответь мне: ты собираешься ходить на тренировки в школу? — Нет, — Димка ответил не думая, глядя прямо в глаза Алесю. — Как нет? — Алесь не ожидал такого категоричного ответа и растерялся. — Я так понял, ты любишь танцы. Или нет? — Я объясню один раз и навсегда. Димкин голос звучал твёрдо, и он заговорил. Его слова звучали спокойно и обыденно, словно он рассказывал о погоде. — Да. Ты прав. Я люблю танцы и хочу ими заниматься. И скажу тебе больше: я обязательно стану знаменитым. Уеду в Америку и буду сниматься в клипах знаменитостей. Но не сейчас. Сейчас — мамка. Понимаешь? Мы живём вдвоём, у нас нет родственников, и некому помочь, кроме меня самого. Но я и не нуждаюсь в подачках. Я сделаю всё сам. И делаю. Слава богу, хозяин заправки ценит и меня, и даже Альку. Он мне доверяет. Знает, что я всё сделаю как надо: не украду, не обману. — В голосе прозвучала гордость. Ненадолго, но Алесь это уловил. Димка отодвинул пустую тарелку, провёл пальцем по краю чашки. — Когда поставлю мамку на ноги, вот тогда и займусь. А в школу позавчера я приходил с Сашкой. Он… ну, у него характер такой — пугливый, нерешительный, но он очень талантливый. Я это точно знаю. Вы с тренером не разочаруетесь в нём. А мне, как я уже сказал, подачки и жалость не нужны. Всё! Мне больше нечего сказать. И время уже… отвези меня на работу.⁺ ✧ ⁺ ✧ ⁺
До заправки ехали молча. Всю дорогу Алесь думал о рассказе Димки. Ему до жути хотелось помочь — и Димке, и тренеру. Ведь Димка был единственным, кто мог заменить его, Алеся. И вдруг Алесь решил пойти ва-банк. Он резко остановил машину на обочине. — Дима, послушай. Ты талантливый человек. Я не знаю, где и кто с тобой занимался, но ты танцуешь очень круто. И это твоя цель. Не мечта — именно цель. В общем, со школой я понял: ты не пойдёшь, потому что она платная. И я так же понял, что подачек в виде бесплатных тренировок в группе ты не примешь. Но я скажу тебе так. Я через месяц уезжаю насовсем, и танцы совершенно точно уйдут из моей жизни. А через время и память тела сотрётся. Это тоже моё осознанное решение — уйти в бизнес и помогать отцу. Я тоже обязан. Но я хочу, чтобы частица МОЕГО умения осталась с кем-то. И мы с тренером точно знаем, что ты — самая подходящая кандидатура. Позволь, пока я не уехал, позаниматься с тобой, потренировать. А в обмен ты помоешь мою машину — бесплатно. Несколько раз, пока я не уеду. Это, мне кажется, равноправно. И то и другое требует действий. Как тебе такое предложение? Если откажешься — я больше тебя не побеспокою. Алесь протянул руку для пожатия. Ведь любое Димкино решение требовало скрепления. Димка на словах об отъезде вздрогнул и сам не понял, почему сердце сдавила тоска. И он не стал думать. Обучение танцам — это ему в плюс. Мытьё машины — как плата — справедливо. Он зажал между ног стакан с кофе для Альки и вложил свою тёплую, почти горячую ладонь в протянутую руку. И снова взгляд. Обоюдный. Цепляющий. В самое сердце и душу. — Это что значит? На что ты согласен? — Алесь внимательно всматривался в глаза Димки. — Не понятно, что ли? — вдруг пробурчал Димка и отнял руку. — Согласен я на мытьё машины. — Отлично! Тогда тебе нужно выкраивать по часу или чуть больше времени на наши тренировки. — Алька подстрахует. Вези меня уже скорее, а то кофе совсем остынет. — Да. Конечно. Завтра я заеду за тобой, куда скажешь, часиков в восемь вечера. А телефон у тебя есть? Димка фыркнул: — Конечно есть. Че я тебе, бедняк какой-то? — Ну тогда набери меня, чтобы обменяться контактами. Алесь продиктовал свой номер. Димка вышел из машины, кивнул на прощание и быстрым шагом пошёл к Альке. Алесь видел, как Алька опять подпрыгнул от радости, крепко прижимая к себе пакет с вкусняшками. Улыбнулся и поехал обратно в школу — обрадовать тренера. Тот сто процентов был ещё на работе. Поговорив и обрадовав Семёна Виленовича, Алесь поспешил домой. Время было позднее, и, если честно, он надеялся успеть доехать до заправки и, может быть, довезти Димку и Альку до дома. Тот в разговоре обмолвился, что ночью они не работают. Это и так было понятно: какой нормальный человек оставит заправку подросткам на ночь? Но надежды не оправдались. Ребят на заправке уже не было. Алесь поехал домой. В эту ночь он долго не мог уснуть. Он думал о Димке: о том, что тот говорил, как вёл себя, как выглядел. А выглядел он потрясающе. Эти его кудрявые волосы делали лицо — и без того привлекательное — ещё ярче, ещё… Алесь никак не мог подобрать слово. В голове вертелось «привлекательное». Для Алеся это не было странным: он давно уже понял про себя всё, что необходимо знать. Женщины его не очень интересовали. Но и среди мужчин — тоже. А вот Димка… этот парнишка-подросток… чёрт бы побрал это странное чувство. Алесь перевернулся на бок, потом на спину, сел, откинулся на подушку. Встал, подошёл к окну. За стеклом тихо падал снег — крупный, лёгкий, он кружился в свете уличного фонаря, невесомо ложился на карниз и тут же таял. Алесь прислонился лбом к холодному стеклу. Так лучше думалось. Любовь? Симпатия? — вряд ли. Жалость? — нет. Димка достоин уважения и восхищения. Да. Точно. Именно восхищения. Теперь ему всё стало ясно. Он просто поражён самостоятельностью и уверенностью этого человека. На том и порешил. Лег обратно в кровать. Закрыл глаза с одной только мыслью: «Скорее бы завтрашний вечер».⁺ ✧ ⁺ ✧ ⁺
В отличие от Алеся, Димка в этот вечер — а точнее, в эту ночь — ни о чём не думал. Проводив Альку до квартиры, он вошёл в свою и сразу почувствовал запах перегара. Мать опять выпила. Раздевшись, он прошёл в комнату и увидел, что та спит — в одежде. Теперь пушкой не разбудишь. Димка прикрыл её пледом, поправил подушку и пошёл на кухню — убирать со стола. Спасибо, что мать хотя бы пила дома. Сейчас ей не нужно было пить много, чтобы захмелеть. У неё была больная печень. Димка не очень разбирался в болезнях, но видел, как мать худеет и почти угасает. И только живот оставался большим. Цирроз давал такой эффект. Димка убрал на кухне и пошёл в свою комнату. Про Алеся он подумал уже когда засыпал. Но он не мучился определениями. Просто образ красивого человека плыл перед глазами — и то, как Алесь изящно и бережно обходился с ним. Димка был понятливым парнем. Понятливым и умным — иначе тоже скатился бы, как мать, в пьянку, в разгульную жизнь после того, как отец и его младшая сестра погибли в аварии. С тех пор всё изменилось. Мать ушла в депрессию, потом ушла с работы, а потом стала пить, не скрываясь от Димки. Всё шло как снежная лавина: чем больше катилась, тем больше разрушений приносила в их жизнь. И Димке ничего не оставалось, кроме как стать мужчиной — очень рано. Танцы были его единственной отдушиной. Когда-то они с Сашкой вместе ходили на бальные танцы — Сашка был как рыба в воде, а Димка мечтал о других. Потом та студия закрылась. Димка окончив семь классов пошел работать. Мать Димки нашла опору и поддержку в лице соседки — матери Олега. Та просто пила. Всегда. И отец Альки не выдержал, ушёл. Альку забрать не смог, но всё собирался подать в суд. И Алька, и Димка ждали этого момента — Димка больше всех. Алька ещё маленький, и Димка ему во всём помогал. А тот — Димке. Одно горе сближает, несмотря на разницу в возрасте. И сейчас, лёжа в постели, засыпая, Димка прекрасно понимал: Алесь, во-первых, его просто пожалел. А во-вторых, это было нужно тренеру, с которым Алесь, по-видимому, был близок — Димка слышал, как тот называл его «сыном». Алесь Димке понравился сразу — вот при том самом первом рукопожатии. Но «влюбился» — нет. Понравился. Как человек, как танцор. Димка много слышал об Алесе — о его мастерстве. Но быть похожим на него не стремился. Потому что и сам знал о себе: он талантливый и точно добьётся успеха в этом деле. Вот только мамка пока сковывала его по рукам и ногам. Он мечтал, что однажды всё изменится. Но пока это были лишь мечты. Димка перевернулся на бок, поправил подушку, прикрыл глаза и подумал: «Время покажет, к чему всё придёт». О завтрашнем дне он подумает завтра.⁺ ✧ ⁺ ✧ ⁺
Вечером Алесь забрал Димку с работы и привёз кофе и целый пакет вкусностей для Альки. У того засветились глаза. Он засмеялся, хрипловато хлопнул Димку по руке и выпалил: — Димочка, какой мужик крутой у тебя появился! Димка быстро отдёрнул его и шикнул: — Алька, чего несёшь? Иди уже. Приеду скоро. — Устами младенца… — начал было Алесь с улыбкой, но осекся, наткнувшись на грозный взгляд Димки. — Не вникай, — буркнул Димка, отворачиваясь. — Он ерунду сморозил от счастья. — Ага. Понял. Они сели в машину. Димка взялся за ремень, потянул, но защёлка не поддалась — пришлось сделать вторую попытку. Алесь не спешил заводить мотор, смотрел прямо перед собой, давая Димке время успокоиться. Наконец ремень защёлкнулся. До зала доехали опять молча. — Ну, рассказывай: где ты занимался и чем. Алесь откровенно пялился — но, конечно, не так. Просто ему до одури было приятно глазам. Димка был шикарен. И с этим трудно было спорить. — Ну, я в принципе занимался бальными. Вместе с Саней, но это всё же больше его. Я бы хотел заниматься чем-то другим. Хип-хоп, или брейк-данс, или… — вдруг замолчал, увидев, как Алесь просто прожигает его взглядом. И тут же накрыло горячей волной. — А ты чему собрался меня учить? — Ну, ты же хочешь стать знаменитым и танцевать в клипах. А значит, должен владеть всеми техниками. И то, что ты сказал, в том числе. — Я готов. — А ещё скажи, где ты качаешься и… — Алесю очень хотелось узнать про тату. — И тату. Почему именно такое? И так рано? Я имею в виду, конечно, твой возраст. — Хм… почему такое тату? Потому что захотел — и всё. А рисунок… жизнь она такая… витиеватая. Ну, и просто по красоте. А качаюсь я дома. Турник и штанга из трубы с привязанными камнями. Вот и всё. Димка, говоря всё это, теребил край футболки и не смотрел в глаза. Было очень неловко отвечать на вопросы, которые никто и никогда ему не задавал. Что-то в этом было такое… ну, прямо личное для Димки. Алесь ещё раз подивился про себя: турник, штанга из трубы. Вот это — не сила воли, нет. Это самое настоящее желание, которое может снести на своём пути любую преграду. Он ничего не стал говорить, а просто начал тренировку. Сегодня всё было лёгким и почти знакомым для Димки. Алесь почти ничего не показывал — больше наблюдал, смотрел, как Димка танцует, как его тело «разговаривает» танцем. Ему казалось, что он понимает всё, что хочет передать его подопечный. И Алесю становилось то грустно, то весело. А иногда в его сердце, как коротенькие иголочки, впивалась нежность. Димкины кудри то взлетали, то закрывали всё лицо — и у Алеся замирал дух от этого зрелища. С каждым движением он понимал: Димка добьётся своей цели. А в это время за ними наблюдал Семён Виленович. Но он не стал им мешать — понимал, что его присутствие сразу собьёт весь настрой новенького. Он тихо улыбнулся и поехал домой, к Аглае, быстрее поделиться, что, скорее всего, нашёл замену Алесю. Как бы ни было горько его терять, нужно растить новых чемпионов.⁺ ✧ ⁺ ✧ ⁺
Когда Алесь вёз Димку на заправку, ему в голову пришла неожиданная идея. — Дим, а давай заберём Альку и поедем в кафе? А? Есть охота, а одному не хотелось бы и… Алесь лихорадочно думал, что придумать ещё, но это не потребовалось. Димка сказал, не дослушав: — Давай. Мелкому будет кайфово. — Супер! — Алесь нажал на газ. Ускорился. Через двадцать минут они втроём сидели в «Сладкоежке». Алька ни в чём себе не отказывал — чем злил Димку и умилял Алеся. Они болтали о всякой всячине, но в основном слушали Альку. Алесь повеселился от души. Димка же был немного сердит и только под конец трапезы тоже засмеялся — тихо, но заливисто. Алесю так не хотелось расставаться. Но слишком много за один вечер. Нельзя давить — иначе это будет сильно навязчиво. Он довёз их до заправки, поверив обоим, что по окончанию работы их всегда довозят — прямо до подъезда. Попрощался и поехал домой. Вечер удался на славу.⁺ ✧ ⁺ ✧ ⁺
Месяц пролетел незаметно. Димка почти не виделся с Санькой, но тот не обижался — всё понимал. Алесь скоро уедет. Об этом гудела вся школа. Всем было жаль — и бальникам в том числе. Сашка узнал даже некоторые подробности из жизни Алеся, но он был не из болтливых. Даже с Димкой. Когда они в редкие минуты общались, ничего не говорил. Он просто был рад — за Димку и за Семёна Виленовича. Потому что всегда считал Димку талантливым и целеустремлённым. Но и сам Сашка не отставал. У него тоже были большие успехи. Ирина — их тренер — стала уделять ему внимание всё больше и больше. Сашка боялся такой ответственности, но в душе ликовал. Его наконец-то заметили. А вот наша троица провела этот месяц плодотворно — особенно для Алькиной пользы, и особенно для его желудка. Почти каждый вечер после тренировок Алесь возил ребят по разным «вкусным» местам. Алька действительно кайфовал: ел, пил, всегда с хорошим аппетитом. Алесю это нравилось больше всего, потому что Алька, в отличие от Димки, иногда в разговорах упоминал о его не очень нормальной жизни — и Алесь был рад, что хотя бы так может помочь парнишке. Ну и к слову сказать: чем больше времени они проводили вместе, тем ближе становились друг к другу. Димка постепенно оттаял и даже стал делиться личным. Однажды Альки с ними не было — к нему приехал отец. Они сидели в кафе вдвоём, и Димка рассказал и о матери, и о причинах её болезни. У Алеся даже навернулись неожиданные слёзы. Как ему было жаль! Хотелось обнять, прижать Димку, а ещё больше — запустить руку в его непослушные кудри. Но такого Алесь себе просто не мог позволить. По многим причинам. Самое главное — возраст: смотреть можно, а вот трогать и даже мечтать — нет. И ещё из-за самого Димки — тот терпеть не мог жалость и быть, или даже казаться слабым. Но один раз всё же позволил себе это — на несколько минут.⁺ ✧ ⁺ ✧ ⁺
Как то раз, уже на последней неделе, они отрабатывали сложный прыжок, и Димка неудачно приземлился на ногу. Стало очень больно. Алесь испугался. Он подхватил Димку на руки и быстро отнёс в машину. Поехали в травму. Там сделали снимок. Слава богу, повреждений не нашли, но врач сказал, что в ближайшее время заниматься нельзя. Выписал мазь. И в этот вечер лучше не наступать на ногу. Алесь помогал Димке допрыгать до машины на одной ноге, поддерживая. Конечно, ему проще было взять Димку опять на руки — но тот наотрез отказался. — Представь, как живут люди совсем без ноги. Разве их носят на руках? Так что я сам. Алесь кивнул. Но в машине Димка вдруг расслабился — и из его глаз потекли слёзы. И скорее всего, он плакал не из-за боли в ноге — а просто от всего сразу. От обиды на мать, за свою совсем не подростковую жизнь. Алесь аккуратно прижал его к себе и, чувствуя неловкость, когда Димка уткнулся лицом в его дублёнку, дотронулся до головы, до волос. Погладил. А потом, осмелев, запустил руку в самые кудри. Это было неожиданно смело и страшно одновременно. Через пару минут он убрал руку. Димка затих — казалось, даже перестал дышать. Но уже ещё через пару минут отстранился. Алесь — с влажными руками и трепетом в сердце — повёз его домой. В квартиру Димка его не пригласил. Они попрощались у двери. Алесь подождал, пока Димка запрыгнет через порог, и ушёл, когда щёлкнул замок. Конечно, и этот момент навсегда останется в памяти обоих.⁺ ✧ ⁺ ✧ ⁺
Небольшая травма, к сожалению, помешала им позаниматься ещё. Так получилось, что та неудачная тренировка стала их последней. Но они виделись, конечно. Последние три вечера перед отъездом Алеся они сидели в кафе подольше, тихо вели беседы о разном. Тему скорого прощания старательно избегали. И, наверное, это было правильно. Зачем мусолить неизбежное? Они ловили момент здесь и сейчас. Димка давно смирился, что все их кулинарные посиделки оплачивает Алесь. Но когда тот спросил, что Димка думает делать дальше, он заранее предупредил: — Алесь… я… спасибо тебе за всё. Но я пойду в школу только тогда, когда заработаю достаточно денег на лечение мамки и смогу тратить потом и на себя. Ты и так столько для нас с Алькой сделал… а я вот даже ни разу не помыл твою машину. — Ну так зима — чистая она. А как же тренировки? Забросишь? — И не подумаю. Ты столькому меня научил… нога пройдёт, и я буду тренироваться сам. Не переживай. Хорошо? Алесь утвердительно кивнул. — Я в тебя верю. Знаешь… я так привык к вам с Алькой, что мне сложно от вас уезжать. Казалось бы, всего месяц, а у меня будто вся жизнь была наполнена тобой и Алькой. — Да. Мы тоже будем скучать. И это… Алесь, мы не поедем тебя провожать. Алька… ему сложно будет с тобой прощаться. Он уже сейчас переживает. Я принял решение и… — Да. Конечно. Я понимаю тебя… вас… Так будет лучше. Значит, завтра последний вечер в кафе? — Алесь слабо улыбнулся. — Потом у меня совершенно не будет времени. К сожалению. — Да. Хорошо. Завтра — последняя встреча. Дальше они сидели молча. Ну а что тут скажешь…⁺ ✧ ⁺ ✧ ⁺
На следующий день в кафе всё прошло молча и грустно. Даже Алька, который обычно набивал живот вкусностями и болтал без умолку, в тот вечер почти ничего не ел и не говорил. Алесь тоже не мог есть. Он уже точно знал, что чувствует к этому парню — несгибаемому, выточенному из боли и упрямства, но такому хрупкому внутри. Он всё пытался разглядеть хоть что-то в его вишнёвых глазах, но Димка старательно избегал прямого взгляда. Ему было паршиво как никогда. Алесь стал для него целым миром, и через несколько мгновений этот мир рухнет — останется только в памяти. Он боялся заплакать. Ведь в сущности он ещё ребёнок. Он заплачет потом, позже. А пока Алесь всё ещё рядом. Потом наступил момент прощания. Альку отвели домой первым. Тот не сдержался, обнял Алеся и заплакал. Но быстро успокоился — он же мальчик, а мальчики, как говорят, не плачут. А потом Алесь протянул руку. И всё повторилось снова: долгое пожатие, взгляд. В последний раз Димка позволил себе не прятать глаза — наоборот, впился взглядом в глаза Алеся. И снова лёгкая, глупая, безнадёжная улыбка отразилась на лицах обоих. Алесь отпустил руку. Сколько ни стой, а прощаться всё равно надо. — Прощай, Дима. Я желаю тебе удачи. Я верю в тебя. — Раз веришь — почему прощай? Я стану знаменитым, заработаю кучу денег и приеду к тебе… в Америку. — Димка говорил это без тени сомнения, будто всё случится уже завтра. — Хорошо. Я буду ждать. До свидания. А на следующий день после отъезда Алеся к Димке пришёл Сашка. Димка уже почти не хромал, но всё ещё оставался дома — он дал Алесю обещание не выходить на работу, пока нога полностью не заживёт. Сашка молча протянул конверт. — Дим… ты только это… меня не впутывай, ладно? Это не моё дело. И я пошёл. Увидимся потом, когда твой гнев пройдёт. Димка ошарашенно слушал, ничего не понимая. Уловил только одно: в конверте что-то очень важное, и это от Алеся. Сашка здесь ни при чём — его просто попросили передать. Он не успел ответить — Сашка уже ретировался из квартиры. Димка открыл конверт и ахнул. Внутри лежала приличная сумма денег и записка: «Я очень надеюсь, что ты воспользуешься ими так, как нужно именно тебе. Прости. Я не мог иначе. Алесь» Димка сполз по стенке на пол и заплакал — горько, безнадёжно, впервые за долгое время позволяя себе быть просто мальчишкой, которого оставили.
