Список мест, которых я не знала

***

Провести лето вдали от дома, о чем еще мечтает шестнадцатилетний подросток. Тем более, когда это происходит каждый год. Хотя сказать, что я его провожу вдали от дома, не верно. Ведь еду к отцу. Из дома в дом. Я назваю это «бесплатная газета». Каждое лето новый номер. Летний выпуск: «Дочь в гостях у отца». Содержание: Скука, ложь о том, что тебе очень весело и обязательный поход в пиццерию в пятницу вечером. Если сесть на самолет из Сакрамента, за 1 час 20 минут долетишь до Портленда. А потом еще пять часов ехать до Лейквью. Я, которая находилась сейчас в самолете, устала уже от мысли о предстоящей дороге. Но единственный плюс в этом всё же был. Дорогу знала наизусть и томительного ожидания не было. Ведь сев в машину отца, сразу начинала считать. Столько поворотов, спусков и подъемов. «Бедный папа. Ему, наверное, опять пришлось встать в пять утра, чтобы за мной приехать. Просила же маму купить билет попозже. Но мама — это мама. Надо же насолить бывшему мужу». Вся в размышлениях, я и не заметила, как долетела до Портленда. Портлендский международный аэропорт встретил как всегда духотой. Выйти из самолета, где работает кондиционер в +27 °C ощущалось, как проходить регистрацию в ад. Сотни людей, которые прилетели, либо ждут своего времени. Все это в маленьком помещении. Где кондиционер стоял просто для обмана мозга. Хотя на улице было не легче. Но хотя бы ветер, горячий, орегонский, напоминал, что она не в консервной банке, а почти дома. Быстро выйдя из здания аэропорта я, пошла на парковку искать «наше» место. Каждый год одно и тоже. Ореховый уровень, ряд С в самом конце, чтобы можно было сразу выехать. И как всегда, отец стоял, прислонившись к своему пикапу. Этот Шевроле я знала даже больше, чем своих друзей из Сакрамента. Вечный помощник и верный друг Джорджа Вуда[1]. Для лесника из маленького городка иметь фамилию Вуд — это сродни судьбе. Как говорит мама, «Этот Вуд сросся со своим пикапом и соснами вокруг». Это как если бы твою жизнь распланировали за тебя ещё до рождения. — Привет, пап. Я таааак скучала, — почти в припрыжку приблизилась к отцу, — уже мечтаю попасть в свою комнату. — Привет, Сверчок — ответил папа обнимая меня и гладя голове. От него пахло бензином и кофе. Много кофе. Я уже представила, как он пил его в пять утра на пустой парковке, и что-то кольнуло под рёбрами, — а ты на легке, я смотрю? — Пап. Время, когда я за лето росла на пару дюймов, прошло. У меня с прошлого года осталась одежда. А это, так, необходимое. — Понял, понял, — вдогонку ответил он мне, которая уже стояла возле двери к пассажирскому. Закинув сумку назад, я уже подключала любимую волну на радио и готовилась к пятичасовой дороге во второй дом. «Десять часов за рулем. И все для того, чтобы встретить меня и с комфортом ехать домой. А не в душном полном людей автобусе». — Пап, я уже взрослая, и вполне справлюсь с дорогой до Лейквью. Мне всего лишь сесть на автобус, — не глядя на отца, сказала я. — А вдруг ты не на тот сядешь, — с улыбкой издеваясь сказал отец поворачиваясь ко мне и тут же встретился с моим недовольным взглядом, — ну ладно-ладно, я шучу. Мне не трудно, Сверчок. Я тебя вижу только на летние каникулы. Он отвернулся и почесал подбородок. Я хотела что-то сказать «спасибо» или «я тоже скучала», но слова застряли что-то в горле. Просто кивнула и уставилась в окно. «При встрече я ему сказала, что скучала», эта мысль помогла мне успокоится. Хоть и любила своего папу, но почему то не могла сказать этого вслух. Вместо этого я звонила ему каждый вечер из Сакрамента, и приезжала каждое лето, хотя и не знала никого в Лейквью. Были какие-то друзья с детства, но с возрастом все отдалились от нее. В салоне повисла тишина. Та самая, когда оба чувствуют, что можно сказать больше, но оба делают вид, что не знают как. Первый час за окном простирались зеленые холмы Уилламетта, лесные фермы и высокие сосны. Словно листаешь глянцевый журнал туристического агентства. «Орегон, ждёт!» и веселая леди, которая показывает класс. Только реальность бьет по лицу на втором часу. Я вспоминаю, что еду по пыльной дороге в Лейквью. Когда время уже близится к обеду, а позади уже три часа езды, традиционно мы заезжаем в придорожную закусочную. Каждый год подряд, один и тот же стол у окна, с красной скатертью и салфетнице в виде листика дерева. В этом отец и дочь похожи, постоянство — это святое. — Пап, а тебя так и не повысили? — А есть куда? — Ну а как же, из лесника в лес, — ухмыльнулась я от своей шутки. — Сверчок, в Лейквью повышение это когда тебе выдают новую бензопилу. А мне дали в прошлом году. — Это было ш-у-т-к-а, пап у меня такой же юмор как и у тебя. — Ну уж нет. В этом ты вся в мать, — хмыкнул в ответ папа, — Кушай и не отвлекайся. «Вкус этого сэндвича не меняется из года в год. Хотя бы я его ем исключительно два раза в год. Когда приезжаю и уезжаю из Орегона» Размышляя о жизни и о вкусном сэндвиче я засмотрелась на вид. Все-таки лес и тихие городки я любила больше, чем шумный и многолюдный город. Единственный минус — это то что из знакомых только папа. И то, который шесть дней в неделю работает и приходит домой поздно. В меру своей застенчивости я не подхожу первой знакомится, не могу влиться в «тусовку» и всегда в стороне. В доме в отца собрала уже небольшую библиотеку, хотя в основном беру книги из местной библиотеки, что-то сильно понравившееся она покупает в «личную библиотеку». Покончив с едой путь в Лейквью продолжается. Чем ближе к городе, тем скуднее и скуднее зелень. В какой-то момент деревья вообще пропали, и я вспоминала, что дальше крутой спуск и останется ехать какой-то там час. По сравнению с проделанной дорогой, это казалось мгновением. «Добро пожаловать в Лейквью», а вот и знак встречает. Непроизвольно прочитала знак, как делала это каждое лето. Город лесистый, конечно. Иначе оставшиеся жители тоже давно бы переехали в город. Но лесникам бежать некуда их работа там, где деревья. А деревья здесь были. Много. Иногда мне казалось, что их больше, чем людей. И что люди здесь просто приложение к соснам. Осталось совсем немного и мы увидит дом папы. Это был старый фермерский дом. Двухэтажный, с облупившейся красотой и большой верандой. В такой дом можно даже влюбится. Ему по рассказам Джорджа где-то 50-70 лет, точного возраста нет. Он третий житель по счету, выкупил несколько лет назад у пожилой пары. Ставни на втором этаже держались на честном слове и двух гвоздях. Но дом стоял. Стоял также упрямо, как и сам Джордж Вуд. — Дом, милый дом. Пап, запустил мои цветы! — подбегая к засохшим цветам бросила я. — Ты же знаешь, что я работаю. Прости, правда не было времени, — подходя ко мне ответил папа, — Давай в дом. Завтра пострадаешь. Согласно хмыкнув я повернулась к дому и пошла в сторону входа. Внутри пахло деревом и неизменно кофе. Папа заваривал его каждое утро, и кажется, не выключал весь день. Ведь запах был всегда. — Всё на месте. Добро пожаловать домой — говоря по больше части сама себе пропела я, — Пап я сразу к себе в комнату. Отец только кивнул и поставив сумки пошел в сторону кухни. Ужину быть. Захватив сумку я пошла в сторону своей комнаты. Она была на втором этаже, в конце коридора, где скрипели уже три половицы подряд. Я толкнула дверь и замерла. Вот она. Свежее постельное белье и аккуратно сложенное полотенце. Всё как в прошлом году, и позапрошлом. Кровать у окна. Моя комната была на восточной стороне и каждое утро солнечные лучи проникая в комнату будили меня и не давали спать. На стене висел плакат группы AC/DC, которых я слушала лет в тринадцать. Книги на подоконнике, сложенные стопкой. В Сакраменто всё было по-другому. Ровные стены, новая мебель, ничего лишнего. Мама называла это «минимализм». А я дала этому название «жить как в каталоге». Здесь же все было уютное, домашнее. Хоть и небрежное, старомодное. По крайней мере позволено оставлять следы на мебели. Управившись с вещами я легла на кровать и прикрыла глаза. Впереди три месяца лета. На этот раз я поставила себе цель с кем-нибудь подружится. А то местные ребята уже поставила клеймо «одиночки». — Ужин! — откуда-то снизу крикнул папа. — Иду. Я спустилась вниз, провела рукой по перилам. Когда-то они были гладкими, но время и влажность, сделали свое дело. Деревом стало шершавым, почти как руки отца, когда он обнимал её на въезде в город. Кожаный диван, продавленный с одной стороны. Камин, где прошлой зимой наверное снова жили пауки. Телевизор с крошечным экраном, который ловил три канала. И несколько фотографий. На всех я, только я. Единственная где мы с папой вместе, и то её я поставила. С прошлогодней ярмарки. — Ты позвонила маме? — возник с кухни папа. — Сейчас позвоню. Но скорее всего она даже не вспоминала меня сегодня. — Не говорит так о матери, Райли. Телефон стоял на тумбочке в прихожей. Кремовый, тяжелый, с диском, который надо крутить пальцем. Раритет, по меркам Сакраменто, обычная жизнь по меркам Лейквью. Я сняла трубку и набрала номер. Долгие гудки сменялись щелчком. — Привет, мам. Я доехала. — Хорошо, всё в порядке? — как всегда без приветствия. — Да, пап встретил. — Ты ужинала? — голос был будничный, на фоне был слышен играющий телевизор, кажется новости. — Сейчас будем. — Понятно. Передавай привет. Ладно, отдыхай. И не забудь закрыть окно на ночь, там комары. — Хорошо, мам. Пока. Щелчок. Мама повесила трубку первой. Я положила трубку на рычаг и пошла в сторону кухни. Там громко гудела кофеварка. Отец молча смотрел в окна. На столе уже лежали тарелки с ужином. — Мама передавала привет, — сказала я присаживаясь за стол. Папа лишь кивнул. Ужинали в тишине. Не в той, в которой неловко, а привычной. Я ковыряла картошку вилкой, папа жевал медленно, как человек, который не привык торопится даже за едой. — Погоду на неделю ожидают теплую — не поднимая глаз с тарелки сказал папа. — Это хорошо. У меня большие планы на это лето. Я планирую с кем-нибудь подружится — сказала и сама удивилась своей смелости. Папа поднял глаза и уставился на меня. — Да пап. Мой подростковый период закончился, я больше не волк одиночка. — Это хорошо Райли. Единственное ты слишком много думаешь перед тем как сказать «привет». Иногда достаточно просто сказать. — Легко тебе говорить. Ты весь день с деревьями. Они не могут сказать тебе «отвали» — хмыкнула я. — Не отвечают, — согласился папа. — Но и не обижают. Он встал, забрал тарелки и включил воду. — Помой посуду, а я пойду проверю ставни на втором. Ночью обещали грозу. Я осталась одна на кухне. За окном темнело. Где-то в лесу ухал филин. «Сказать «привет». Всего-то»