Деловое предложение

ВИП-комната тонула в приглушённом бордовом свете. Где-то внизу, за толстыми стенами, басы выбивали ритм из грудной клетки, но здесь, наверху, музыка ощущалась лишь далёкой дрожью в полу. Здесь дышали другие звуки: звон льда в стакане, шорох дорогой ткани, дыхание. Риндо Хайтани сидел в глубоком кожаном кресле, закинув ногу на ногу. Ворот белой рубашки расстёгнут на две пуговицы, пиджак небрежно переброшен через подлокотник. В пальцах лениво вращался стакан — янтарная жидкость плескалась о стеклянные стенки, оставляя маслянистые разводы. — Ты пьёшь быстрее меня, — заметил он, даже не глядя в её сторону. Голос звучал расслабленно, почти дружелюбно. Почти. — При твоей-то работе... Держу пари, ты вообще редко позволяешь себе расслабиться. Т/И оторвала взгляд от ноутбука. Экран отбрасывал холодное синее свечение на её лицо, контрастируя с тёплым бордовым полумраком комнаты. Перед ней колонки цифр, отчёты, закрытые каналы — вся та грязь, которую она разгребала для Бонтена уже третий месяц. Хакер. Приглашённый специалист. И, судя по тому, как Майки лично утвердил её кандидатуру, — незаменимый. — Я не расслабляюсь, — сухо ответила она, но рука сама потянулась к стакану. — Я снимаю напряжение. Разница есть. — Просвети меня. В его голосе скользнула усмешка — та самая, от которой у людей обычно холодело в груди. Но Т/И уже успела понять: Риндо Хайтани — не просто жестокий боец Бонтена. Он умнее, чем хочет казаться. И опаснее ровно настолько, насколько умён. — Расслабиться — значит потерять контроль, — она сделала глоток, чувствуя, как алкоголь обжигает горло. — А я себе этого позволить не могу. — Даже здесь? Теперь он повернул голову. Медленно. Лениво. С тем самым кошачьим движением, которое заставляло людей нервничать в его присутствии. Бордовый свет скользнул по лицу, подчеркнул резкую линию скул, окрасил радужку в неестественный, почти демонический оттенок. — ВИП-комната, охрана за дверью, я — единственный, кто здесь есть... — он сделал паузу. — По-моему, идеальные условия. — Ты забыл упомянуть, что ты опаснее всей охраны вместе взятой. Риндо улыбнулся. Не оскалился — именно улыбнулся, отчего мороз пробежал по коже. — Значит, ты умнее, чем притворяешься. Она фыркнула и вернулась к экрану, давая понять, что разговор окончен. Строчки кода поплыли перед глазами — алкоголь уже делал своё дело, смазывая концентрацию. Нужно было остановиться два стакана назад, но... Сегодня был долгий день. Остальные участники Бонтена разбрелись по клубу ещё час назад. Санзу и Ран — эти двое исчезли первыми, утянув за собой в приватную зону трёх девиц, которые явно знали, на что подписываются. Их смех ещё какое-то время доносился из-за неплотно прикрытой двери, пока охрана не закрыла её окончательно. Коко заперся в кабинете управляющего с какими-то бумагами — вечно что-то считает. Какучо маячил внизу, у бара, контролируя обстановку в общем зале. А Майки вообще не пришёл. Сказал, что у него другие дела. Так она и оказалась здесь наедине с Риндо. — Иди сюда. Его голос разрезал тишину — негромкий, но властный. Т/И подняла голову. — Зачем? — Потому что я прошу. — Ты не просишь. Ты приказываешь. — Я умею просить, — Риндо чуть склонил голову, и бордовый свет скользнул по его волосам. — Просто редко нахожу достойный повод. Т/И закрыла ноутбук. Щелчок прозвучал в тишине почти вызывающе. Она встала. Алкоголь мягко толкнулся в виски, напоминая, что три порции виски для человека её комплекции — это уже смело. Но страха не было. Было что-то другое — то самое, что появлялось каждый раз, когда они с Риндо оказывались рядом. Вынужденное сотрудничество давно переросло во что-то иное, чему она отказывалась давать название. Она подошла. Он не встал. Просто смотрел, как она приближается, запрокинув голову, и в его глазах горело что-то, от чего сердце пропускало удар. — Ближе. Она сделала ещё шаг. Теперь она стояла прямо перед ним, глядя сверху вниз. Колени почти касались его коленей. Риндо медленно, очень медленно поднялся. Они оказались лицом к лицу. — Ты пахнешь виски и чем-то сладким, — произнёс он почти задумчиво. Его пальцы коснулись её подбородка, приподнимая лицо. — Опасно. — Что именно? — Всё. Его ладонь скользнула выше — по скуле, по виску, запуталась в волосах на затылке. Не грубо. Почти нежно. Но достаточно крепко, чтобы она не могла отстраниться. Хотя... она и не хотела. Т/И знала этот момент. Точку невозврата. Тысячу раз прокручивала в голове, чем может закончиться их странное сотрудничество, и каждый раз приходила к одному выводу: когда-нибудь это случится. Вопрос лишь в том, кто сделает первый шаг. — Риндо... — Заткнись, — выдохнул он ей в губы. — Хватит анализировать. И поцеловал. Это не было нежным пробным поцелуем. Не было осторожной проверкой границ. Это было столкновение — жёсткое, жадное, с привкусом алкоголя и долго сдерживаемого напряжения. Его язык проник в её рот, требуя, а не спрашивая, и она ответила с той же интенсивностью. Пальцы вцепились в его рубашку на груди, сминая дорогую ткань. Свободной рукой он обхватил её талию и рванул на себя. Между их телами не осталось ни миллиметра. Она чувствовала, как его грудная клетка поднимается и опускается в тяжёлом ритме. Чувствовала тепло, исходящее от него. Чувствовала, как его пальцы впиваются в ткань её блузки на спине, собирая складки. Они разорвали поцелуй, задыхаясь. Воздух между ними стал густым и горячим. Лоб Риндо прижался к её лбу. — Ты вообще понимаешь, — прошептал он, — как давно я хотел это сделать? — Месяц, — выдохнула она. — Может, два. — Три. Она коротко рассмеялась, но смех оборвался, когда его губы коснулись уголка её рта. Потом ниже — подбородок, линия челюсти. Он целовал дорожку вниз, к шее, и каждое прикосновение отдавалось электрическим разрядом в кончиках пальцев. — Подожди... — Нет, — глухо ответил он, даже не думая останавливаться. Его губы нашли точку за ухом, и она вздрогнула. — Не жди. Хватит ждать. — Я просто... Риндо поднял голову. Встретился с ней взглядом. Тяжёлое дыхание, припухшие губы, бордовые блики в зрачках. — Если ты сейчас скажешь «это непрофессионально», — предупредил он низким голосом, — я, клянусь, перекину тебя через плечо и унесу отсюда. — Вовсе нет, — она провела ладонью по его груди, чувствуя, как напряглись мышцы под рубашкой. — Я хотела сказать... здесь дверь не запирается. В его глазах мелькнуло что-то тёмное и хищное. — Запирается, — сказал он. — Я запер её, когда ты зашла. Осознание накатило горячей волной. Т/И посмотрела на него иначе — с новым пониманием того, насколько продуман каждый шаг этого мужчины. Он не импровизировал. Он ждал. И теперь у неё был выбор: сделать шаг назад или... Она подалась вперёд. На этот раз поцеловала она — глубоко, требовательно, запуская пальцы в его волосы. Риндо издал низкий горловой звук — то ли стон, то ли рык — и толкнул её к столу. Край столешницы упёрся ей в поясницу. Чьи-то бумаги с шорохом слетели на пол, но никому не было до этого дела. Его руки скользнули по её талии, по бёдрам, сжали так, что наверняка останутся синяки. Она не возражала. — Ты хоть представляешь, — прошептал он, отрываясь от её губ и переключаясь на ключицы, — сколько раз я смотрел на тебя через весь чёртов штаб и представлял именно это? — Просвети меня, — передразнила она, срывая с его плеч рубашку. Та скользнула вниз, открывая плечи, торс, чёрные метки татуировок на рёбрах. Т/И провела ладонями по обнажённой коже — горячей, гладкой, под которой перекатывались тугие мышцы. Риндо на секунду замер, прикрыл глаза, наслаждаясь прикосновением. Её ладони медленно поднялись к его плечам, ощупали каждый изгиб, каждую линию силы. — Тебе идёт, — заметила она. — Быть полуголым? — Быть уязвимым. Его глаза распахнулись. Что-то изменилось в лице — на долю секунды, но она успела заметить. Не ярость, нет. Что-то более глубокое и редкое. Удивление. — Я не уязвим, — медленно произнёс он. — Просто... с тобой иначе. Он подхватил её под бёдра и усадил на край стола. Теперь их лица были на одном уровне. Ладони Риндо легли на её колени, мягко, но настойчиво раздвинули их, и он встал между ними — теснее, ближе. Жар его тела проникал сквозь ткань её брюк, и она невольно подалась навстречу. — Посмотри на меня, — сказал он. Она посмотрела. В его глазах, обычно холодных и насмешливых, горело что-то совсем другое. Голод. Желание. И — странно — почти благоговение. Его пальцы медленно, мучительно медленно поднялись по её бёдрам, добрались до края блузки. Он не разрывал зрительного контаккта, следя за каждой её реакцией, за каждым вздохом. Кончики пальцев проскользнули под тонкую ткань, коснулись горячей кожи живота. Т/И закусила губу, сдерживая звук, но дыхание всё равно сбилось. — Не сдерживайся, — прошептал он. — Я хочу слышать. Одним движением он стянул блузку вверх. Ткань зашуршала, заскользила по плечам, по рукам — и упала на пол, к сброшенной рубашке. Т/И осталась перед ним в одном кружеве, и воздух комнаты вдруг показался ей недостаточно прохладным. — Чёрт... — выдохнул Риндо почти беззвучно. Его ладони легли на её талию — горячие, широкие. Большие пальцы очертили линию рёбер. Он смотрел на неё так, будто запоминал каждую деталь, и от этого взгляда низ живота наливался тяжёлым теплом. Она потянулась к его ремню — пальцы дрожали, но не от страха. От нетерпения. Пряжка поддалась с металлическим щелчком. — Спешишь? — его голос прозвучал хрипло, почти насмешливо, но дыхание выдавало его с головой. — А ты нет? Вместо ответа он толкнул её дальше на стол. Бумаги окончательно разлетелись по полу веером. Т/И упёрлась локтями в столешницу, глядя на него снизу вверх — растрёпанного, тяжело дышащего, с безумными глазами. Риндо склонился над ней, его губы нашли чувствительное место под ухом, спустились ниже — по шее, по ключице, к краю кружева. Его язык коснулся кожи, и она выгнулась навстречу, не в силах больше сдерживать стон. — Громче, — потребовал он. Его пальцы нашли застёжку её брюк — быстро, уверенно. Ткань поддалась. Он стягивал их вниз, и каждое движение сопровождалось поцелуями — в живот, в выступающую косточку бедра, во внутреннюю сторону колена. Т/И зарылась пальцами в его волосы, сжала, направляя. Воздух стал невыносимо горячим, пропитанным их общим запахом, их общим желанием. — Я хочу тебя, — произнесла она — не просьба, не мольба, просто констатация факта. Риндо поднял голову. В бордовом полумраке его глаза казались бездонными. Он выпрямился, позволив ремню окончательно упасть, освобождая себя от остатков одежды. Ткань зашуршала, опадая к ногам. — Я знаю, — ответил он просто. Он снова наклонился к ней — их тела встретились, кожа к коже, жар к жару. Он вошёл в неё одним слитным, выверенным движением — глубоко, до предела, заполняя собой всё пространство внутри и снаружи. Т/И задохнулась, пальцы впились в его плечи, оставляя следы. Тихий, сдавленный звук сорвался с её губ — не боль, не удивление, а чистое, концентрированное наслаждение. Риндо замер на секунду — давая привыкнуть, давая прочувствовать, — его лоб прижался к её лбу, дыхание смешалось. Глаза в глаза. Его пальцы переплелись с её пальцами, прижимая её ладонь к столу. — Смотри на меня, — прошептал он. — Только на меня. И начал двигаться. Медленно. Глубоко. Каждое движение отдавалось волной по всему телу — от кончиков пальцев до затылка. Стол под ними скрипел в такт, но этот звук казался далёким и неважным. Важным было только это — его тело над ней, внутри неё, его прерывистое дыхание у её губ, его имя, срывающееся с её языка шёпотом. Она обхватила его бёдра ногами, притягивая ближе, глубже, и Риндо издал низкий горловой стон. Темп ускорился. Поцелуи стали жаднее, почти отчаянными. Их тела двигались синхронно, словно годами репетировали этот ритм. Мир за пределами ВИП-комнаты перестал существовать. Не было ни Бонтена, ни заданий, ни опасности. Были только они — двое людей, наконец признавших то, что так долго отрицали. Т/И чувствовала, как напряжение внутри скручивается тугой пружиной — всё ближе к краю, всё невыносимее. Она вцепилась в его плечи, сжала, зажмурилась. Но Риндо тут же поймал её подбородок пальцами, заставляя открыть глаза. — Нет, — хрипло выдохнул он. — Я хочу видеть. Хочу видеть, как ты... Он не договорил — её тело выгнулось дугой, и мир на секунду рассыпался на тысячи осколков. Тихий вскрик сорвался с губ — она и не пыталась его сдержать. Риндо поймал этот звук губами, заглушая поцелуем, и через несколько движений последовал за ней, с глухим стоном уткнувшись лицом в изгиб её шеи. Тишина. Только дыхание. Тяжёлое, рваное — на двоих. Они лежали на столе, сплетённые в один узел — влажные, обессиленные. Его пальцы всё ещё сжимали её ладонь, а она всё ещё чувствовала биение его сердца где-то у своего плеча. — Три месяца, — прошептал Риндо в её кожу. — Три чёртовых месяца. Т/И слабо усмехнулась, перебирая его спутанные волосы. — Это того стоило? Он поднял голову. В его глазах ещё плескались остатки желания, но к ним добавилось что-то новое — тёплое, почти неузнаваемое на этом обычно холодном лице. — Я пока не решил, — сказал он. — Придётся повторить. Для анализа. Она засмеялась — тихо, хрипло, совершенно искренне. Он улыбнулся в ответ — не ухмылкой, не оскалом, а настоящей улыбкой. В дверь неожиданно постучали. Оба замерли. — Эй, Риндо! — голос Рана, пьяный и весёлый, пробился сквозь толстую дверь. — Ты там живой? Мы уже уходим! — Идите без меня, — отозвался Риндо — мгновенно вернувшаяся сталь в голосе. За дверью повисла пауза. Потом смешок. — Понял. Не скучай. Шаги удалились. Т/И выдохнула, только сейчас осознав, что задерживала дыхание. Риндо перевёл взгляд на неё — в нём снова плясали те самые опасные искры. — Нас чуть не застукали, — прошептала она. — И что? — он склонился, касаясь губами её виска. — Я бы не остановился. Она почему-то знала — это правда. — Останемся здесь? — спросила она тихо. — Ещё ненадолго. Риндо помолчал, потом кивнул. Он аккуратно помог ей сесть, притянул к себе, укутывая в собственный пиджак, который каким-то чудом остался висеть на подлокотнике. Она прижалась щекой к его обнажённому плечу и закрыла глаза. Внизу всё ещё гремела музыка. Бонтен всё ещё правил ночным Токио. Санзу и Ран наверняка уже уехали в компании тех девиц. Коко подбивал баланс. Какучо проверял посты. Майки где-то решал вопросы, о которых лучше не думать. А здесь, в ВИП-комнате, залитой бордовым светом, двое, которых свело вынужденное сотрудничество, просто сидели в тишине — и впервые за долгое время ни один из них не хотел сбежать.