nevermore you won't catch me crying

      Окончательно Кевина простили через месяц, и по этому поводу Кевин — счастливое маленькое дерьмо. Ну, по словам Натаниэля. Который сам как счастливое маленькое дерьмо.       И на самом деле Кевин его счастье понимает: они — все трое, вау! — в безопасности, без Рико, «со Стю и его поддержкой за спиной! А с Жаном можно потрахаться почти в любой момент и не наскоро, а так, чтобы…»       Не, а вот дальше Кевин Ната не слушал, спасибо большое.       Ему выслушивать очередную оду Жану не особо хочется. А зачастую любые разговоры Ната о Жане именно вот в это и скатываются: Нат промывает ему мозги тем, насколько Моро, блин, охуенен. И, вот честно, Кевин любит их обоих — вместе и по отдельности, — но ему кажется, что от каждого подобного разговора он тупеет.       Хотя с другой стороны… С другой стороны — пусть. Пусть промывает. Потому что, во-первых, по-своему он по этому скучал! Может, со временем он опять начнёт ворчать, но пока слушать Натаниэля ему нравится. А уж когда он о Жане говорит, то вообще звучит так, будто облако сожрал — другого сравнения ему не найти. И Кевин это всё умильным находит… если только без интимных подробностей! А во-вторых, всё, лишь бы Нат не сходил с ума. То есть… Не то чтобы отсутствие разговоров о Жане может его довести до ручки, нет, конечно. Но… Кевин реально счастлив, что после всего, что Рико сделал, Нат не психанул и не побрился налысо… или ещё чего. Потому что этот бес рыжий очень даже мог.       Были прецедентики, ага-а.       То, что его отец тогда сказал — чтобы Нат и себе в том числе ничего не делал, — всё ещё слишком правда. Кевин помнит все те случаи, когда из-за пустяка — на взгляд самого Кевина, конечно, — у Ната что-то в голове щёлкало, он пропадал, а потом возвращался стриженным фактически под ноль. А пока в этом ему не стал помогать Жан, Нат слишком часто себя ранил в процессе. На это даже Рико всегда смотрел с ужасом.       Хотя тут сказать сложновато, в чём конкретно ужас Рико: в том, что Нат творил объективную хуйню, или в том, что это был Нат. Их кэп — парень интересный, зацикленный.       Ох блядь, нет. Бывший кэп.       Кевин даже извиняется мысленно перед Дэн.       А Нат и Жан… Эту парочку заселили в комнату на двоих. Возможно, этому поспособствовал его, хм, отец, зная, что из всех только Кевин и сможет их вытерпеть, но у Кевина уже есть, где жить. Ната и Жана такой расклад очень даже устроил. Да и его тоже. Эндрю до сих пор иногда щурился на него как-то особенно зло, что ли, когда видел его братьев с ним. Чем уж Натаниэль и Жан ему не угодили, Кевин не знал. Да и не спрашивал. Ну его нахуй!       И ничто не мешало этой парочке приходить к нему, чтобы посмотреть матчи или ещё что-то.       Как сегодня.       Но с одной оговоркой.       В какой-то момент эта парочка увлеклась своими заигрываниями (в виде тычков и поцелуев, и странноватых комплиментов Натаниэля; Кевин не до конца понимал, как у них, блин, всё это работает, вот честно!) и спихнула его с его же кровати!       — Эй!       Он не то чтобы обижается. Но его спихнули с собственной кровати. О, нет, к чёрту. Кевин очень даже обижается!       — Ну что? — бормочет со стоном Нат, пока Жан задирает на нём футболку и выцеловывает его шрамы. И даже эту чёртову татуировку, которую Кевин ненавидит чуть меньше Жана — хотя бы по той причине, что лично он срезать её не пытался. А вот Жан — очень даже. И у него почти получилось. Такой ссоры между ними Кевин не видел ни до, ни после.       — Посмотри за столом, — низко и гудяще предлагает Жан, кинув на него взгляд.       Ладно. Может, вот по этой их хуйне Кевин и не очень-то скучал!       Он закатывает глаза и ищет наушники — то единственное, что поможет ему заглушить стоны его братьев-придурков.       Повезло же, блядь, что кузены где-то торчат. Надо бы им написать, что ли, чтоб потерялись… Они отчего-то не очень любят, когда его братья тусуются в их комнате. Точнее, Ники-то как раз в восторге, а вот Миниярды… Ну… С Эндрю у него есть кое-какие предположения, а вот что они сделали Аарону… Кевин вообще считал, что уж с ним-то его братья нашли бы общий язык — язвы к язве, все дела.       За раздумьями Кевин находит наушники под завалами из тетрадей и каких-то собственных черновиков на своём столе, подключает их к ноутбуку и снимает матч с паузы.       Смотрит он минут пять, понимая, что без обсуждения ему скучно. О, как же он зажрался!.. Когда только попал в команду отца, отвыкнуть от совместного просмотра ему пришлось довольно быстро. Да и когда Нат и Жан оказались в Пальметто, он тоже смотрел всё один. Но вот после того, как те его простили…       Ага. Кевин, блин, зажравшийся человек. Окей. Он признаёт это.       И как зажравшийся человек он врубает документалку, которую давно откладывал. В общем-то, даже не так уж и плохо, что эта парочка решила потрахаться именно сейчас.       Из минусов: комментатор и звуки матча хоть как-то заглушали звуки. С документалкой… посложнее.       Поэтому нет-нет, но он слышит и стоны Ната, и то, как он что-то неразборчивое говорит Жану на французском.       Кевин поднимает голову к потолку на секунду и морщится от небольшого осознания. Нажимает на паузу. И шарит в нижнем ящике своего стола, достаёт смазку.       — Надеюсь, вы не собирались трахаться без этого!       Обернувшись, он кидает им на кровать флакон. Попадает в уже голую спину Ната — они поменялись местами. Упс.       Ложь. Ему ни капли не жаль. И вообще, только гляньте — он такой заботливый брат!       — О, спасибо, квинни. — Нат улыбается ему благодарно и даже не комментирует то, что из него херовый нападающий, если он попал не на кровать.       А Кевин, ну… Он — да. Попал туда, куда целился. Ой-ой?       — Мы не планировали заходить так далеко, но раз ты не против…       Томный голос Жана, его густой акцент и то, как этот поганец начинает с себя спортивки стаскивать, дают Кевину понять, что он сам себе случайно продлил время в наушниках. Ну, опять же, из плюсов: он досмотрит серию до конца. Так что…       — Презервативов у вас тоже нет, да? — кисло спрашивает он, уже представляя, как…       — О, не. Это есть.       …он выдыхает с облегчением.       Нат склоняется к своим джинсам на полу и шарит в кармане, сразу показывая ему находку.       — А чё ж смазки-то в твоих бездонных карманах нет!       — Так у тебя же есть, — невинно и простодушно отвечает Натаниэль, пока Кевин сверлит его неверящим и сердитым взглядом, краем глаза отмечая, как трясётся от сдерживаемого смеха Моро.       Вот же… пакость рыжая да пакость длинная!       Кевин только поражённо качает головой.       — Не мусорьте только сильно, окей? Это не ваша комната, блядь.       Натаниэль… А что — Натаниэль? Ему похуй. Он садится на Жана, скидывает с себя футболку к джинсам, оставаясь в одних трусах, и щёлкает крышечкой.       — Не отвлекайся. Ты, вроде, там что-то смотреть хотел, нет? — Жан ухмыляется скопированной у своего партнёра ухмылкой, пока гладит бёдра этого самого партнёра. Вверх-вниз. А Нат деловито так льёт смазку на пальцы. Кевин скептически за ним наблюдает.       — Тебе бы массы набрать, Нат. Ты какой-то… — «хилый?» Но Кевина перебивают:       — Скажешь ещё хоть слово, Дэй, и я запихну эту штуку, — Нат трясёт флаконом, не смотря на него, — тебе в глотку. Усёк?       — Я о тебе забочусь! Ешь нормально и тренируйся! А ты!.. — он переводит взгляд на лицо Жана и видит, как тот закатывает глаза.       — Не сбивай настрой, Кев. Отвернись уже!       Кевин в обиде поджимает губы.       — Трахались бы у себя! А потом бы и матч посмотрели.       — Ну нахлынуло на нас здесь. Бывает.       Бывает! У этих-то двоих — ещё как бывает! Чёрт, серьёзно, в следующий раз он просто придёт к ним сам. А, ну… Не на их трах смотреть, а чтобы, если приспичит, они собственные вещи пачкали. Нет, ему не лень стирать, но это как-то всё заёбывает, а?       Кевин смотрит, как Нат разводит ноги Жана, целует его в коленку. Наконец, его заёбывает за их нежностями наблюдать, и он, закатив глаза в очередной чёрт знает какой раз, отворачивается и нажимает пробел.       Не глядя, тянется за хоть какой-то тетрадью — привычка записывать интересные моменты по мере просмотра.       Первой заметкой, правда, становится мелькнувшая мысль о том, что ему надо не забыть сразу же сменить постельное. Спать в их поте-сперме-слюнях он точно не готов. Даже из большой к ним любви.       Наконец его увлекают поиски золота ацтеков. Даже немного жаль, что Жан и Нат не могут трахаться все восемь серий. Но… Не, лучше им такой идеи не подавать. Потому что они, наверно… Ой, к чёрту. В своей комнате пусть марафон устраивают!       Да и будто просто так он не сможет взять и посмотреть что-то, не связанное с экси!.. Тут Кевин вздыхает, потому что, ну… Он не сможет. Точнее, это случается слишком редко. А так… Он привык, что если этим двоим приспичивает, то Кевин врубает что-то историческое. Уже как условный рефлекс, блин.       Нат и Жан трахаются — Кевин смотрит фильмы.       Жан и Нат потрахались — они втроём возвращаются к экси. Ну или они иногда присоединяются к нему. Им не так интересно, но они не мешают, не высмеивают, не велят заткнуться, иногда даже задают вопросы, внимательно выслушивая его ответы.       Они — внимательные. И вот за одно это он, пожалуй, прощает им каждый божий раз то, что они ебутся в его кровати. В Гнезде, что иронично, это случалось реже. В Гнезде Кевин просто застревал бывало в их комнате, тоже затыкая уши и либо что-то врубая, либо читая книгу под музыку.       Ага… А потом он получал от Рико. Не всегда, но частенько.       Потому что по какой-то причине их кэпу — быв-ше-му кэпу! — в моменты Моро-Веснински присутствовать было нельзя. И с какого такого хера именно Кевину честь, всё же, выпадала, никто не знал. Ну. Моро-Веснински, может, знали. Но делиться не хотели. Информацией, то есть.       Уж то, какие позы эта парочка предпочитала, Кевин невольно запомнил: нет-нет, но случайно за годы видал-замечал. Так. И какого такого хера он об этом думает!       Тряхнув головой, Кевин сосредотачивается на фильме. Он всё ещё слышит через наушники негромкие стоны Жана, то, как тот зовёт Ната. Слышит неясную возню. В какой-то момент даже шлепок, что ли?.. Но всё это настолько на фоне, настолько привычно, что воспринимается никак.       Охрененная у него обыденность, конечно, нечего сказать!       Кевина забавляет внезапная мысль о кузенах. Но он тут же ёжится как от холода. Никому из них лучше вообще не знать, что в их комнате периодически поёбываются посторонние.       Он смотрит фильм, черкает в тетради. Боковым зрением замечает возню, что-то периодически слышит, но остаётся ко всему равнодушен. Видео близится к концу, когда ему в плечо прилетает что-то, и он вздрагивает.       — Эй! Что? — он снимает наушники и возмущённо оборачивается, не забыв нажать на паузу.       Натаниэль пьяновато ухмыляется ему, а Кевин опускает взгляд. О, вот оно что. Понял-таки. Рядом со стулом валяется флакон со смазкой — им-то в него и запустили. Вот же придурок мстительный!       — Чё, закончили?       В ответ что-то согласное мычит Жан. Он лежит, прикрыв глаза, и поглаживает Ната вдоль спины, иногда запуская пальцы ему в волосы. Нат на каждый такой раз закрывает глаза и особенно по-тупому блаженно улыбается. Кевин только хмыкает. Нат и его любовь к поглаживаниям… Ничего не изменилось.       И это по-своему замечательно.       Так и не получив ответа, Кевин тяжело и протяжно вздыхает-выдыхает и решает открыть окно. Дышать буквально чужим сексом не очень хочется, не тогда, когда есть возможность этого избежать.       — Пойду-ка я…       — Куда? — лениво спрашивает Жан, наконец-то открывая глаза.       — Пить хочу.       Потянувшись, он идёт к выходу из комнаты и нажимает на ручку двери, чуть приоткрывая дверь, но, подумав, оборачивается:       — Вам принести?       Кевин, вообще-то, заботливый брат, если кто не знал!       Ему отвечает ленивый, довольный и всё такой же язвительный Натаниэль:       — Ага. Я тебя даже люблю, Кевин, слушай.       Кевин только злобно смеётся:       — Ты будто не трахался, а насмерть сражался! Хотя… вполне себе заёбанно звучишь.       — Интересно, почему же?       — Каждый секс — как сражение, да, Жан?       — А ты в следующий раз смотри куда надо…       — Спасибо, я как раз куда надо и смотрел! — отвечает он не менее язвительно и, закатив глаза, отворачивается, поняв, что дверь-то он приоткрыть успел.       А вот когда он её открывает нормально, то видит часть команды, что пялится на него. Ну или за него — ему, в целом, насрать.       Он проходит к холодильнику и берёт две бутылки с водой, присасывается сразу же к одной. Думает, что в следующий раз сразу надо подготовить… И, может, немного любимой Натом сладкой херни? За всеми мыслями о том, как в следующий раз спланировать совместный просмотр, который, как он надеется, не перетечёт в секс — хоть один раз, а! — он почти пропускает чей-то вопрос. Растерянно тряхнув головой, Кевин спрашивает:       — Что?       — Вы там что, трахались?       Он непонимающе моргает, не совсем понимая Сета:       — Кто?       — Ты и твои птички.       В этот раз голос подаёт Аарон, и Кевин хмурится, не понимая, каким образом в это странное уравнение затесался он.       — Нет! Боже, ни за что!       Чтобы он и эта парочка!.. Фу, нет, блядь!       — Тебя только за смертью посылать, квинни.       Повернувшись на голос, он видит одетого и растрёпанного Натаниэля, что подходит к нему и протягивает руку. Кевин сразу же передаёт ему воду; Нат, присосавшись к бутылке, идёт обратно в комнату. А Кевин, пожав плечами, снова отпивает из своей.       Мимолётно он отмечает, что на сегодня, похоже, просмотр как матчей, так и интересных ему фильмов закончен. И что, может, присоединиться к команде?.. Братья говорили что-то о том, что им нужно наладить отношения и всё такое, потому что для победы над Рико они, типа, должны быть сплочённее.       Не то чтобы Кевину не нравится или, наоборот, нравится мысль об этом, ему попросту всё равно. То есть… Надо? Реально надо? Окей.       Да и отец, опять же… Кевин, может, не так много с ним разговаривает, как тот же Нат, но разговаривает же! Может, это отец Нату что-то сказал, а тот — Жану, и…       Иногда Кевин задумывает, а кто в действительности Ваймаку сын. Учитывая, что все эти годы он сам с отцом перекинулся, ну, десятком, может, сообщений, если говорить утрированно, то вот Натаниэль общался с ним каждый день. И Кевин знал об этом. Иногда, иногда он просил его, внутри сгорая не то от стыда, не то ещё от чего, передать привет отцу. Но сам…       Он чувствовал себя до нелепости неловко, просто разговаривая по телефону, что уж говорить про сейчас, когда они контактируют каждый божий день!..       Нет, он может сказать, что на сегодняшний день всё, вроде как, намного лучше, чем было в первую неделю, например. Но. Это. Всё ещё. Пиздец. Как. Неловко! Он…       — Ты чего завис, Кев?       Очухивается он от тычка в плечо, вздрагивает и смотрит: рядом стоит Жан. У него вскинуты в удивлении брови, а на лице что-то вроде насмешливого волнения.       — Завис? — эхом повторяет Кевин.       — Ага-а, — тянет Жан, убирая руку с его плеча. Кевин на секунду жалеет от потери веса и тепла. — Завис. Застыл. Крутил крышку от бутылки. — Жан кивает на его руки. Кевин смотрит вниз и понимает, что да, он почти допил холодную воду и всё это время игрался с крышкой — сколько бы то самое «всё это время» ни длилось.       — Да я так… — Кевин стреляет взглядом в сторону команды, что наблюдает за их с Жаном диалогом с жадным интересом. Бля, и где Ната носит!.. От этого внимания он переходит на французский — так легче: — Думал о папе, — говорит тихо. — О том, как он предложил сблизиться уже наконец с командой.       — Разве это он предлагал?       Кевин верит Жану, его удивлению тоже верит, но он, всё же, знает Ната: тот бы ни в жизнь сам не предложил такой херни. Нет, если вдуматься, то — да, это, вроде как, логично всё, правильно, но в Гнезде слово сплочённость звучало примерно никогда.       — А ты думаешь, он, — Кевин, конечно, имеет в виду Натаниэля, — сам бы до этого додумался?       «Жан! — хочется завопить Кевину и потрясти брата. — Ты ж его лучше меня знаешь! Ну же!»       Жан только хмыкает да глаза к потолку закатывает. А потом головой качает. Кевин корчит рожу, мол, вот видишь!       — А где, собственно?..       Его перебивает Гордон:       — Вы чё там шепчитесь? Не хватило времени в комнате, а?       Кевину хочется размазать эту паскудную ухмылочку собственным кулаком, но он держится. И в первую очередь не потому, что может завязаться драка со всеми возможными последствиями, а потому что Нату этот придурок и впрямь каким-то образом нравится!       Хочется себе-из-прошлого немного так двинуть по затылку; может, его шутливые мимолётные мысли и не сбылись бы вовсе, не подумай он о такой возможности тогда. Мысли материальны, все дела.       Тьфу, с-сука.       Жан молчаливо кивает в сторону команды, мол, пойдём, и Кевин со вздохом соглашается.       — Так где?.. — бормочет он, закручивая крышку и сдавливая бутылку.       — В комнате прибирается.       Надо же! Какой Нат, оказывается, сознательный!       — Погодите-ка! — говорит какой-то посеревший Аарон с дрожащими губами. — Вы чё, реально трахались в нашей комнате?!       Кевин корчит гримасу отвращения, а Жан только насмешливо на него косится — и всё под восхищённый гогот Сета.       Мысль о веселящемся в данный момент Сете отрезвляет. Любопытно. И с какого такого хрена гомофобный Гордон вдруг не кривится, не плюётся, а веселится от слов о чьём-то гейском сексе, а?!       — Кто это «мы», а?       С губ срывается облегчённый выдох, когда за спиной слышится голос Ната. Тот возникает между ним и Жаном, тянет их на единственное свободно кресло: толкает в него Кевина, сам плюхается ему на колени — он едва успевает убрать руки со всё ещё зажатой в них бутылкой, а Жана осторожно так тянет присесть на подлокотник. Натаниэль ёрзает, закидывает ноги на Жана, а сам свешивается с противоположного края и лыбится Сету.       — Мы с Кевом не трахались.       — Да ладно? Не пизди.       — Че-естно! Он просто там был, ага.       — И смотрел, как ты со своим?..       Кевин решает вмешаться в этот по всем фронтам странный разговор:       — Да не смотрел я на них!       — Не куколдил?       Сет так удивлён, так удивлён, что удивлён уже сам Кевин, блядь!       — Да ты!.. — он дёргается, но Жан пихает его локтём в плечо: молчаливое «уймись». И он оседает в кресле, нервно допивая воду из бутылки.       — Чтобы ему куколдить, кому-то из нас надо встречаться с Дэем, а…       — …никто из нас на это не подписывался. — Жан заканчивает за Натом. Кевин фыркает и закатывает глаза. В который раз за этот вечер, а?       — Да вы тоже на парней мечты не тянете.       — Иди нахуй, — равнодушно говорит Нат и зевает, прикрыв рот рукой.       — Лучше б спал, а не…       — Нет-нет. Где вы, блядь, трахались?! На чьей кровати?! Мне похуй, кто с кем!       — Боже, Миниярд, ты так… раздражаешь.       Натаниэль, как видит Кевин, тоже глаза закатывает. И Кевин начинает ухмыляться, потому что он скучал по этому говнюку слишком сильно. Вроде уже с месяц общаются как прежде, а он всё никак в это поверить не может. Всё время кажется, что это или сон, или временная акция.       — На моей кровати, успокойся, — равнодушно поясняет Кевин, ёрзая в кресле и пытаясь расположиться поудобнее. С тушей брата, пусть и самого мелкого, на нём сделать это сложно, но возможно.       Аарон действительно выдыхает с облегчением, присасываясь к бутылке с пивом — от нервов, видно, в глотке пересохло, ага.       — Ты так спокойно об этом говоришь. — Сет цокает языком, смотря при этом на Ната.       — Вот именно. Какого чёрта, Сет? — Элисон бормочет, смотря на своего парня как-то по-новому.       — Да он привычный, — насмешливо поясняет Жан про него, Кевина, пока гладит рассеянно икры Ната да с удовольствием наблюдает за разворачивающейся трагикомедией.       — Как есть куколд!       — Иди нахуй, Гордон, будь другом! — устало парирует Кевин. Ну да, без огонька как-то… — Чё ты вообще так воодушевился-то? Ты ж кривишься, стоит кому-то, — ага, Хэммику, например… — рот раскрыть на эту тему, а тут…       — Ну, твои воронята нормальные так-то. — На этих словах Натаниэль начинает громко не смеяться — ржать, сгибаясь на его коленях. Кевин его даже придерживает, чтоб на пол не шлёпнулся. — А Веснински мне нравится.       — Тебя третьим не возьмём, даже не проси! — Нат воет от смеха, выговаривая это раза этак с третьего.       — Спасибо, братан, но у меня есть любимая девушка.       — Спасибо, что вспомнил, дорогой!       Элисон закатывает глаза — день сегодня такой — глаза закатывать? — и делает глоток своего пива. Она прислоняется к Гордону, а тот её обнимает — всё так привычно для них… Кевин невольно проводит параллели с братьями. Как те вообще умудрились сохранить что-то, похожее на нормальные отношения, будучи в Гнезде?       — Я и не забывал! Просто когда ещё увидишь у одного из Монстров такое отвращение на ебале!       Натаниэль, только успокоившийся, снова начинает смеяться, елозит на коленках да тянет руку в сторону Сета. Тот, видно, его понимает: тянется через Элисон к нему и отбивает пять. Вот же. Действительно же спелись, а!       — Ты правда просто торчал там, пока эти двое?.. — Хэммик не договаривает. Он вообще выглядит так, будто они все тут говорят на другом языке, который он плохо, но знает: слова знакомые звучат, но вместе составляют нечто бессмысленное.       — А что такого?       Кевин спрашивает осторожно, напрягается весь — сам это чувствует только когда Жан сжимает ему плечо. Усилием воли ему удаётся расслабиться.       — Ну…       — Да забей ты, Ники! — рычит Аарон, нервно смотря на кузена. — Не разгоняй ты эту тему, а. Слышать ничего не хочу. Было и было. Я тебя прошу.       Ники осматривает их всех по очереди, а потом как-то замыкается. Странно. Кевин почему-то был уверен, что тот вообще в некий восторг придёт от такой-то новости — такой отличный шанс поязвить да посплетничать, разве нет? Но на деле… Сет и Элисон воспринимают всё донельзя спокойно, Аарона заботит только то, на чьей кровати всё происходило, а не то, участвовал ли во всём Кевин. И только Ники выглядит, ну, вот так.       — И Эндрю — ни слова. Понял? — шипит Аарон, нервно косясь в сторону двери. Словно его брат вот-вот войдёт с разборками, как-то обо всём прознав.       Кевин думает, Эндрю будет похуй. Или он опять рассмеётся, находясь во власти своих колёс.       Ники медленно кивает.       — И чё, часто вы такое у себя там практиковали?       — Се-ет, — тянет Нат. — А тебе так хочется всё-всё знать? Не боишься, что за лишние вопросы можешь языка лишиться?       Сет на него смотрит какие-то мгновения и фыркает, говорит:       — Да больно надо!       — Нам абсолютно всё равно, — поёт Элисон, но он ей не верит. Это Рейнольдс. Наверняка в её голове уже возникло несколько идей для каких-то глупых ставок. — Но вы правда не мутите на троих, а?       Ага. Настолько «всё равно», что ты тут же об этом спрашиваешь!       — Нет. В моей системе координат только Жан.       — Аналогично.       — Спасибо! — с чувством выпаливает Кевин.       — Так что вы тут смотрите?       — Какой-то слэшер. — В разговор включается Ники, выглядя, наконец-то, более живым — как прежде, в общем. Кевин надеется, что Эндрю и правда ни о чём не узнает. Хорошо, что он на очередном спарринге с Рене. — Ну, мы успели посмотреть минут десять от силы. Вы как раз вовремя.       — О, как удачно.       Кевин косится на Жана: тот улыбается и стекает вниз, на пушистый ковёр. Кевин немного разводит ноги, зная, что если не сейчас, то через несколько минут тот окажется между его ног, положив голову ему на бедро.       — Эй, Ники, — тихо зовёт Хэммика Нат спустя какое-то время, за которое лично Кевин успел погрузиться в простенький сюжет.       Ники сидит достаточно близко к ним, чтобы услышать чужой шёпот. Он поворачивает голову к нему, смотрит вопросительно.       — Что?       Нат говорит что-то на немецком, и Ники сперва напрягается, его взгляд бегает, но с каждым словом Ната он весь будто становится спокойнее. Что-то отвечает, звуча неуверенно, и Кевину кажется, что там мелькает имя Сета. Нат кивает, снова что-то говорит, а Ники улыбается дрожаще, кивает ему.       Ему, конечно, интересно, что такого его брат мог сказать Хэммику да ещё и о Гордоне, но он понимает слишком хорошо, что это не для его ушей разговор. Он даже предполагает, что догадывается, о чём может идти речь.       Но это и правда его не касается, и реально приложив усилия, чтобы не вслушиваться в шёпот на чуждом для себя языке, он пялится в экран, где один из героев весь в крови убегает от маньяка в маске с бензопилой наперевес.