Талый снег

      Мокрая, почти оттаявшая земля, но всё такая же холодная, хлюпала и кряхтела под скрипучими колесами повозки. Развалюху медленно, но уверенно, тащили на себе два гнедых жеребца в упряжке, крупная, сильная и одновременно изящная скотина. Сонный кучер восседает на облучке, удерживая вожжи, несмотря на свою сонливость, крепко, изредка натягивая их то с одной стороны, то с другой, чтобы свернуть на левую или правую тропу. Телега волочилась так же сонно и размеренно, как ей управлял извозчик.       В повозке сидит несколько человек: все они, и мужчины и женщины, в полусне, измотанные и уставшие от дороги, клюют носами, хватаясь за крупицу сна, но в то же время изредка подергиваясь, оставляя сознание начеку. Профессиональная привычка. Спереди и позади экипажа едут несколько наездников, на таких же крепких и сильных жеребцах различных мастей: рыжая, та же гнедая, вороная и серая.       Всадники более сосредоточены, чем пассажиры в повозке, они - путеводители и защитники волочащейся телеги.       Серебристая изморозь на траве напоминает, что воздух ещё не совсем прогрелся, но уже пахнет свежестью, чем-то сладким и острым одновременно, пропуская через себя скользящие лучи солнца. Рассвет отражается в каплях росы, согревая теплом холодную землю, зеленеющую траву, кроны деревьев и почки - зародыши будущей листвы, главный сигнал о наступлении весны.       -Весна.-Всадник, сопровождающий повозку, мягко, еле заметно растянув губы в улыбке, сделал вдох, более глубокий, чем предыдущие.-Чую, земля пахнет.       -Ты прав, мой друг,-спереди повозки раздался томный, басистый голос,-наступает весна и мы снова, наконец, свободны.       Наездник ничего не ответил, он продолжил наслаждаться тёплыми лучами весеннего солнца, вслушиваясь в трели лесных птиц: то тут, то там раздаются неуверенные, ранние мелодии.       Вороны.       Их неожиданный визит в больших количествах в одном месте не предвещает ничего хорошего. Зоркий глаз зацепился за куст - зеленый, с проглядывающей чернотой здоровых птиц, копошащихся и летающих вокруг интересной находки, будто нашли целый сундук с золотом.       -Я пойду посмотрю, что там.       Седок, что наслаждался весенним утром, не спеша съехал с тропы в сторону черных птиц.       -Эй, думаешь, там что-то интересное?       -Да.       -Да ну тебе,-к разговору присоединилась девица, ехавшая в повозке, растрепанная и помятая, она прижималась к своему соседу, говорила сквозь сон, но уже не спала,-оставь, наверняка это дохлый заяц или что ещё похуже.       -Езжайте без меня, я догоню.       Состав поехал дальше, так же не спеша, волочась по оттаявшей дороге вперёд, оставляя любопытного наездника позади.       Он приближался прямо, уверенно, но осторожно, чутьё подсказывало, что это не мертвая тушка зайца в кустах, как сказала непутёвая девица, а что-то другое, туша зайца точно разила бы трупным смрадом за несколько метров. Чёрные птицы, ощутив присутствие лишнего интереса, в миг разлетелись по округе, слегка спугнув коня, от чего жеребец издал недовольное фырканье, мол, посмотрите, собрались тут, любители падали!       На холодной земле, на ещё не задетом теплом солнца снегу, но грязном, истоптанном птицами, лежит тело. Хрупкое, синюшное, молодое тело девицы в грязном, разорванном нижнем белье, ещё каким-то чудом прикрывающим интимные части тела. Кожа - вся в рубцах, ссадинах и синяках, немного вздулась от ран и гематом. Светлые волосы небрежно отсечены чем-то тупым, растрепаны и завязаны в страшные колтуны, на некоторых местах проплешины, похоже, кто-то выдрал несколько клоков. Неподобающий вид для юной леди.       Всадник слез с шайрского скакуна, похлопал животину по шее.       -Спокойно, мой мальчик, сейчас я осмотрюсь и мы поедем обратно, догонять наших друзей.       Нога ступила на мягкую землю, потом вторая, руки раздвинули кусты, чтобы поближе рассмотреть находку, пока сапог не уткнулся своим носом в что-то более твёрдое, чем мокрая, созревающая трава. Мужчина опустил голову вниз и увидел старую, грязную, потрёпанную книгу, идентичную с внешним видом бедняжки. На обложке красовалось название «Необыкновенные приключения Джесси Грея на Диком западе!» и позолоченное изображение всадника на лошади в такой же позолоченной рамке.       Рука в перчатке потянулась к роману, спина легко хрустнула.       -Ох ты ж...!       Вторая рука сама, в тот же миг, оказалась на пояснице.       -Да уж, мне конечно ещё не семьдесят, но возраст уже берёт своё.       Он поднял книгу и отряхнул её от грязи настолько, насколько мог. Положил в сумку.       -Я думаю, тебе это больше не пригодится, бедняжка.       Старик оглядел девушку и с удивлением обнаружил, что она ещё еле заметно, с хриплым придыханием, но дышит.       -Или пригодится.       Всадник аккуратно, еле касаясь, словно держит дорогостоящую хрустальную вазу, поднимает тело незнакомки, взваливает его на своего скакуна, пока в голове промелькает мысль:       -А вдруг она рассыпется по дороге?       Наездник садится на коня и отдаёт ему характерную для движения команду, но не торопится, боится, что хрупкое худощавое избитое тело, как хрустальная рюмка - разлетится вдребезги от быстрой езды.       Группа людей, что ехала на повозке в сопровождении всадников, уже разбили лагерь на оттаявшей, красивой поляне среди деревьев, где они могли спрятаться от чужих глаз. Мужчины разминали свои мышцы и косточки, таская тяжелые мешки, стоги сена для лошадей, расставляя палатки. Женщины же занимались физически более легкой работой: осматривали окрестности, приводили в порядок уставших коней, обустраивали быт.       -Ах!-Девица, что заявляла про дохлую тушу зайца, внезапно вскрикнула.-Едет! Смотрите! Там кто-то был!       Надсмотрщица, дама средних лет, отвлеклась от подсчёта привезенного провианта и кинула незаинтересованный взгляд в сторону шума.        -Чё, нашел кого?-Раздался сбоку, выругавшись, отвратный, грубый мужской голос.-Да ну нахер, оставил бы, что это за мечта некрофила?       Старик пропускает мимо ушей неуместные реплики коллеги, он слезает со скакуна.       -Она ещё жива.       Два хлопка в ладоши и кочевники засуетились: кто побежал по воду, кто за тряпками, кто стал помогать быстрее ставить палатку, стелить на землю мягкие ткани и подушки. Доктор, судя по внешнему виду его повозки, протянул флакончик с микстурой седовласой даме, командующей своими подопечными.       -Это последняя, мы почти истратили все запасы за зиму.       -Обмоем её раны, не будем жадничать, но и себе немного оставим.       Старик тем временем достал из сумки книгу, ту самую, приключенческую.       -Эй, Хозия, что там у тебя ещё?       С детским рвением и любопытством, одна из девушек, каштановая красавица, заглянула в руки старику, нагло порхая вокруг, но не вырывая находку.       -Виктория!-Громогласно окликнула энергичную особу старшая.-А ну, быстро помоги палатки расставить! Хватит дурью маяться!       -Сьюзан, дай мне одну минутку, тем более Тилли и Мэри-Бет уже почти всё расставили!       Ей совсем не хотелось принимать участие в суете, наоборот, хотелось после долгой дороги сесть на камушек, застеленный старым, потрепанным шарфом, взять книгу, кружечку кофе и уделить часик-другой на чтение. Книгу Виктория уже нашла.       -«Приключения на диком западе». Она лежала рядом с телом.       -Ты думаешь, эта книга принадлежит ей?       -Думаю, да, хочешь почитать?       -Название звучит как бред, но я прочту пару страниц,-ловкие руки разбирают у мужчины грязный томик,-вдруг, она хороша.       -Не суди книгу по названию, а по обложке тем более.       Сокрушительный возглас раздался снова, но уже более раздраженный:       -Виктория!       -Да иду уже, иду!       Девушка легкой походкой направилась в сторону заждавшейся Сьюзан, крепко сжимая в руке роман.       Подтянутый господин, сильно выделяющийся на фоне остальных работяг, скорее всего лидер кочевников, воспрянул со своего места, завидев Хозию, радостно и воодушевленно произнёс басом:       -О, друг мой, Хозия! Ты не ошибся: это прекрасное место!       Старый ковбой, то ли скромничая, то ли уже не воспринимая похвалу и критику в свой адрес в силу возраста, ответил:       -Надеюсь, так и будет.       Плескаясь своей внутренней радостью, темноволосый шагнул в центр поляны, словно шпрехшталмейстер на цирковой арене, объявляющий номер. Для полной картины в руке не хватало микрофона.       -Джентельмены,-на лице расплылась мягкая, почти отеческая улыбка, он выдержал паузу, чтобы привлечь внимание окружающих,-мы выжили.       Кочевники, как завороженные, отложили свою работу, пока оратор продолжал говорить, его темные глаза, казалось, видят сразу всех, чье внимание ему удалось зацепить, взгляд радостный, но в то же время изучающий, хищный:       -Теперь пора думать о процветании.       Его прервал Хозия, он не спорил, лишь скинул с себя тяжелое пальто, совсем неуместное после зимней стужи, в такую теплую погоду.       -Мы с Артуром были в шаге от процветания в Блэкуотере. Всё шло превосходно…Но потом Мика вбил в ваши голову идею об ограблении парома, и вот что из этого вышло.       -Мы все совершали ошибки, Хозия. Каждый из нас. Но я уберег нашу группу, сохранил нам всем жизни, сберег наши шеи от петли.       -Наверное, я просто слишком беспокоюсь. Мне недолго осталось, Датч, перед смертью я хочу знать, что все в безопасности.       -Я тоже этого хочу.       -И в итоге мы застряли..к востоку от Гризли, без денег..! И чертовски далеко от наше мечты о девственной земле на западе.       Лицо Ван дер Линде слегка изменилось в выражении, оставляя настороженный блеск в глазах.       -Знаю, брат мой, но мы в безопасности.-Он смотрел пронзительно, внушая уверенность.-Мы тут заработаем немного денег и поедем дальше, обогнем горы, уедем на запад от Дяди Сэма и через несколько месяцев купим землю. Ты просто посмотри вокруг: в этом мире есть чем себя утешить!       Старик на выдохе повторил ранее сказанную им фразу:       -Надеюсь, так и будет. Прошли тёплые весенние сутки, солнечные лучи старательно прогрели землю, оставляя вместо грязных снежных покровов лужи, медленно, но уверенно высыхающие.       В разбитом, посреди поляны, между деревьев, лагере, кипела жизнь: стучали кастрюли, плескалась вода в тазу при стирке засаленных потных рубах и заляпанных грязью штанов, юбок, гремели деревянные ложки, охотничьи ножи разделывали пойманную дичь. Мужчины, дежурившие прошлую ночь, сдают пост, остальные колят дрова, собираются в город, пока лошади фыркают где-то на краю лагеря, требуя завтрак.       -Я и слышать не хочу! Иди погуляй с Джеком! Ребенку скучно, ты - отец или кто?!       -Не сейчас, Эбигейл, нужно съездить в город, осмотреться, куда мы приехали и что нас ждёт.       Мать мальчика громко и возмущенно мычит, чистя старой тряпкой посуду в уже потемневшей от пыли воде.       Датч в это время стоит у своей палатки, изучая глазами карту, разложенную на ящике. Его палец плывет по линиям, губы бормочут что-то о “большом деле”, но слышит себя только он сам. К нему подходит крупный ковбой, судя по одежде, на вид около тридцати лет, тяжелый, как медведь, но не опасный, просто уставший, на что указывает опущенное выражение лица, он одобрительно кивает на короткие реплики, с неподдельным интересом выслушивая каждую фразу.       Только одно место в лагере оставалось неизменным со вчерашнего утра. Возле одинокой палатки стояла такая тишина, что кочевники невольно задумывались, а не умер ли тот, кто сейчас находится внутри.       -Я ещё раз повторяю: я осмотрел её, пусть с виду она и выглядит плохо, избита, возможно над ней надругались, но жить будет, организм молодой, вытянет.-Отвечал на все расспросы местный доктор, неустанно поправляя очки с умным видом.-Мне нужно в город, я хочу как можно скорее найти несчастных, которым понадобится моя помощь, чтобы заработать приличную сумму денег для нашего же блага.       -Я уважаю твоё рвение трудиться, Леопольд,-монотонно, почти по-актерски воодушевленно, беседовал с доктором Датч,-но останься ещё чуть-чуть, ты пока нужен здесь.       В палатке раздался еле слышимый гул, шуршание, мычание, истошное, но без единой капли силы, более похожий на скулеж дворового щенка или пищания уличной кошки. Первыми напряглись те, кто находился недалеко от палатки. Затихли. Это был не страх, скорее смесь облегчения и настороженности, повисшей густым, прелым смрадом в виде вопроса в воздухе: что будет дальше?       Хозия поднял глаза, откладывая в сторону газету с кофе. Он всегда вставал на рассвете, раньше всех готовил свою лошадь к отъезду в город и выполнял мелкие дела, поэтому ближе к тому времени, как проснутся его товарищи, старик мог себе позволить спокойно почитать газету, наслаждаясь утренним кофе. Он медленно встал, пока кочевники возвращались к своей работе, изредка поглядывая в сторону палатки. Мягкой поступью мужчина подошёл к источнику звука и аккуратно, будто перед диким зверем, присел на корточки, чтобы не спугнуть. Хозия прекрасно осознавал, эта находка - его ответственность, не общая, поэтому первым подойти должен именно он.       Прошлым вечером, от местного бармалея прозвучал укоризненный, неуместный вопрос:       -Нахер ты вообще притащил там тушку неизвестной девки в лагерь?!       Хозия задумался, прежде чем ответить, пока невежду осекла каштанка с новообретенной книгой в руке.       -Мика, ты - дурак дураком, хватит уже, это не твоё дело!       -Э-э-э-э!-Мужчине очень не понравилось, как с ним разговаривают.-Ты че, нарываешься? А если она из богатенькой семьи и щас у нас прибавится проблем? А если она вообще ночью проснется и перережет половину лагеря? Мне за задницы наши страшно!       -Неужто ты девки испугался?       -Нет! Не в этом дело, тупая женщина!       -Не страшно, если эту девушку разыскивают её богатые родители. Зарезать она точно никого не сможет.       Эта мысль не отпускала Хозию до самого утра, пока палатке не послышалась возня. Опыт, накопленный с годами, позволял ему читать людей как открытую книгу, и он знал: раз девушка выжила в таких условиях, значит впереди у неё ещё долгая жизнь.       Боль гулом проносилась по искалеченному тельцу, в косточках проходила ломота, пронзающая насквозь, в ушах стоял шум, но пострадавшая смогла различить, что вокруг неё люди и их не мало. Она с трудом приоткрыла заспанные глаза, до которых сквозь всю черепушку доходила стучащая по всему мозгу боль. Тошнит и кружится голова.       -Здравствуй.       Хозия сидел терпеливо, мягко, еле слышно.       Незнакомка перевела взгляд на него и вскрикула, как только её зрение сфокусировалось. Крик глухой, хриплый, вырвался из горла так же быстро, как и исчез, ноги барахтались, превозмогая боль, руки потянули тело выше, дальше от загадочной фигуры, ощупывая землю, подложенные тряпки для более мягкого сна, хоть они и не спасали. Они чем-то пахли. И пахли они ужасно, кровью смешанной с потом, их текстура вопила о том, что они используются лет пять точно и их срок службы подходит к концу. Мерзко. Старик выставил руки вперёд, делая успокоительный жест.       -Тише…       Девушка в ужасе бегает глазами по фигуре Хозеи, её взгляд останавливается на стареньком револьвере в кобуре на поясе.       -Не приближайтесь!       Искалеченная, теряя рассудок от страха, что есть силы пинает старика прямо в подбородок ногой, с такой силой, что он, не ожидая, пошатывается, но равновесие не теряет.       -Ого..!       -Хозия, отойди!-Мисс Гримшо, та самая грозная женщина средних лет, подбегает к потерпевшему.-Не видишь, она боится тебя, старый ты пень!       Девушка хрипит что-то невнятное, дрожа как лист по осени, который вот вот сокрушительно упадёт. Старый ковбой медленно встаёт на ноги, чтобы уйти, потирая место удара.       -Тише, тише,-он старается держать ровный тембр голоса,-давай оставим тебя пока одну. Если захочешь - выходи из палатки, не бойся.       Всё ещё синюшное, но уже отогретое, более розовое тельце забилось в дальний угол импровизированного жилья, дрожа, пронизывающее ужасом и тупой болью, послышался всхлип.       -Она ещё и ёбнутая! Я что вам говорил!       -Мика, рожу свою свинскую завали, сейчас я найду чем тебя занять!       Сьюзан в два шага оказалась рядом с вонючим, неопрятным мужчиной, больше похожего на бездомного, чем на ковбоя.       -Да всё, мать, не горячись, но скажи, я же прав был!       -Замолчите оба.       Мягкий голос Датча Ван дер Линде сокрушительно вмешался в перепалку, он звучал ровно, спокойно, но так твёрдо, что даже Дядюшка, местный пьяница, находившийся на другом конце лагеря, поставил бутылку со спиртным на место и прислушался, готовый променять пьянство на честную работу.       -Довольно, оставьте это. Нам нужно заниматься более важными вещами: привести это место в порядок, съездить в город, разведать что там…-Он перевёл необычно спокойный взгляд на палатку, откуда доносились тихие всхлипы.-Она подождет. Захочет - выйдет, рано или поздно.       Датч махнул рукой, и кочевники снова ожили, будто ничего не случилось. Гримшо загремела посудой у костра, ругаясь на своего полноватого “коллегу по цеху” - Пирсона, который опять уснул в телеге. Никудышный, по меркам своей супруги, отец Джека, не поднимая головы, возился с седлом, поправляя его на жеребце, жаждал поскорее уже покинуть окрестности поляны, очутиться в городе с напарником по имени Артур, пусть они оба и терпеть друг друга не могут, но это лучше, чем выслушивать упреки жены. Две молодые, прекрасного вида, дамы, Тили и Мэри-Бет, развешивали бельё, переговариваясь вполголоса, и делали вид, что не замечают новой гостьи, пусть и женское любопытство билось ручьём в сердце. Мика, больше всех недовольный находкой Хозии, точил нож, сидя на бревне, притворяясь, что занят очень важным делом, — его цепкий взгляд скользил по лагерю. Хозия отошел за палатки, ближе к опушке, чтобы побеседовать с дневным дежурным на посту, Чарльзом, о чём-то своём — тихо, неторопливо, как старые друзья. Лошади фыркали у коновязи, в лесу стучал дятел, шумела от ветра листва, и лагерная жизнь текла привычным чередом. Будто в палатке не пряталась незнакомка с чужими глазами, чьи всхлипы уже не были слышны, скорее всего, она снова уснула.