Где не ступала нога человека

      В самых далёких уголках воображения дышит Бельтейн — майская ночь. Горят костры, вокруг украшенного лентами дерева водят хороводы, поют песни солнцу. Всюду веселье и смех. Он где-то там, недалеко.       Там, где не ступала нога человека — во сне.       И Энджин прекрасно знал, что спит. Иначе бы не смог сам себе объяснить, откуда в его голове есть образы языческого праздника. Хоть он и не причислял себя ни к одной конфессии, праздники любил. Даже такие, которые символизировали начало того или иного сезона.       Весь этот шум в стороне. И Энджин до конца хотел оставаться просто сторонним зрителем. В Бельтейн ему путь заказан — почему-то он решил так сам. Впрочем, никто его и не спрашивал об этом.       — Ну ты чего там стоишь? — раздался чистый и звонкий голос.       Занка бежал к Энджину, легко улыбаясь. На его светлой макушке красовался венок из веток вербы и разноцветных лент, сам он одет в точно такую же белую рубашку, как и у Энджина, что явно была не по сезону, но в ней не было холодно.       — Устал? — Вопрос слетел с губ парня слишком легко.       — Не уверен. Возможно, — пожал плечами мужчина.       — Когда ещё будет возможность вот так повеселиться? Ну же, не грусти. Бельтейн же!       Майская ночь… Где-то на фоне всё ещё танцуют вокруг дерева и поют песни солнцу. А уходить не хочется совсем. Костёр ярко щёлкал своими языками на фоне звёздного неба — такого глубокого и бескрайнего. Энджин бережно взял Занку за руки со словами:       — Давай побудем тут, а?       Ниджику хлопнул ресницами, но отказывать не стал. Снял с пояса припасённый венок и надел на голову мужчины.       — Так уже не одиноко, — заметил он.       — А мне с тобой и не бывает одиноко.       Снова сцепив друг с другом руки, Энджин повёл Занку в незамысловатом танце. Ничего не значащим. Но Занка улыбался так открыто, как никогда не видел ещё никто. Он позволял себя вести, танцевал в такт, доверчиво прижимался, если подходил в танце близко к партнёру. В небе горели звёзды, и отражались они в синих глазах искрами. Слишком красиво. Слишком притягательно.       Энджин остановился и прижал Ниджику к себе. Тонкий запах ивовых веток ударил по носу. В эту ночь он красив как никогда. А потому поцелуй кажется ещё более сладостным.       Ах, Бельтейн… Майская ночь…

***

      Май уже скоро закончится. А та ночь на первое число никак не идёт из головы. Воспоминания хрупки. Но оттого и более ценны.       Закуривая новую сигарету, Энджин полусонно смотрел в линию горизонта. Там виден город, слышен океан. Но это там, далеко. Он не сразу понял, что к нему со спины подобрались и обвили торс тонкими руками.       — Чего подскочил? — повернул голову мужчина.       — Тебя рядом не нащупал, — буркнул Занка куда-то в область правой лопатки.       — Я тут воспоминаниям предавался немного.       — Что вспомнил?       — Да так… Много чего. В основном, тебя.       То, что ему снился Бельтейн, Энджин не сказал. Это было не очень-то и важно. Ниджику вроде как даже поверил, ведь замолчал и уткнулся носом в спину мужчины. Взгляд на секунду упал на часы. Конечно, кто ж встаёт в два часа ночи, когда никого не чувствует рядом с собой?       В этом году они ходили на Бельтейн — Энджин прекрасно осознавал, что его сон являлся воспоминанием. Сложно сказать, почему мозг выбрал именно его. Может, потому что тогда его молчаливое признание сказало гораздо больше? Или растерянный, но яркий взгляд Занки? Уже и не вспомнить. Но в этом и был шарм. Глупый, но был.       Там, на Бельтейне, они дали друг другу немую клятву, скрепляя её поцелуем. Таким же тихим и прекрасным, как небо над головами.       Развернувшись, Энджин поймал уснувшего на его спине Занку и подхватил на руки. Тот даже не дёрнулся, только прижался ещё. Мужчина потёрся с возлюбленным носами и вышел с балкона. Сейчас, в эту минуту, он безоговорочно счастлив. И ему нравилось, что такое тихое счастье было рядом с Занкой.