Tasting your blood means I love you!

— Я такой жалкий в качестве отца… — Эта мысль постоянно крутилась в голове 007n7… пока не исчезла, услышав безумный смех своего сына. Кидд стоял перед окровавленным телом отца, одной рукой упираясь в холодную стену, а другой — в мягкую, теплую рану своего любимого папы. Он был таким… крошечным по сравнению с ним… Кровь едва вытекала на чистую рубашку. Она была вся мягкая и гладкая, и когда Кулкидд опустил руку, чтобы коснуться шрама Седьмого, тот был шокирован, обнаружив, что рука его сына уже измазана в крови. Когда он поглаживал его щеку, мужчина зашипел от боли, нежно поглаживая свою ноющую рану. Нервный комочек размером с пуговицу, такой же маленький и дергающийся, как и все остальное. 007n7 крепко зажмурил глаза, сильнее прикусив застрявшую между губами рубашку, и попытался почувствовать благодарность, а не желание умереть на месте. Ему было ужасно не по себе. Кидд изо всех сил старался его успокоить. — Всё будет хорошо, папочка. Кровь — это нормально. Боль не будет длиться вечно, обещаю. Это просто часть игры, милый. — Его красные руки быстро сползли к лодыжкам отца, а слишком большие клыки были прижаты к верхней губе. Спина 007n7 неудобно упиралась в траву, а высокая фигура Кидда нависала над ним. Когда он мельком взглянул на своего сына, то увидел, что тот смотрит на него сверху вниз с пугающей интенсивностью. Если бы это был кто-то другой, мужчина бы съежился. Вместо этого его сердце забилось быстрее. Словно он бежал, спасая свою жизнь, словно готовился к слишком крутому прыжку, — но Кулкидд знал, что пока он наблюдает за отцом, все будет хорошо. Испуганное лицо 007n7 покраснело, почти как растрёпанные волосы сына после сна. Его руки нервно сжимались. Парень тихо прошептал ему на ухо: — Я буду нежным, папа, обещаю. — прежде чем одарить его одной из тех милых, уверенных в себе улыбок, от которых у Седьмого всегда подкашивались колени. Мужчина со слезами на глазах всхлипнул, когда его пронзила очередная болезненная боль от укуса в шею. Он попытался медленно дышать, но лишь задохнулся, когда клыки, играющие с его плотью, вонзились внутрь… медленно поглаживая его щеку, прежде чем он сделал очередную рану. Он вонзился глубже, чем должен был, и 007n7 с отвращением вздрогнул, поняв, что вся кровь сделала его скользким и мягким. Мысль о том, что самый важный для него человек видит в нем кусок мяса, каким-то образом запятнанное, снова заставила мужчину застонать. На этот раз громко, со слезами на глазах. Кидд успокаивал его. Он почувствовал едва заметное прикосновение к животу, парень другой рукой ласкал его нежную кожу, словно тот вот-вот развалится… прикосновение поднималось от щек к волосам. Там была небольшая шишка, еще недостаточная, чтобы причинить сильную боль, как сейчас, и все же убийца нежно обхватил живот другой рукой, словно там было что-то еще. Огрубевшая, мозолистая подушечка большого пальца Кидда едва коснулась раны Седьмого. Он почувствовал, как тело застыло на месте. — А-ах—! Рубашка на мгновение слетела с губ мужчины, но Кулкидд тут же зажал её между зубами. В воздухе витал запах железа. Парень нежно сжал в руке небольшой клок волос отца, наслаждаясь тем, как всё в его любимом папочке идеально прилегало к нему. — А-а-а- ой! Больно, К-Кулкидд, больно! — Седьмой невольно застонал, и слезы потекли еще сильнее, оставив липкими подбородок и шею. В последнее время у него так сильно болела голова, что даже просто ношение одежды вызывало дискомфорт. — Я знаю, папа. — Голос парня был таким успокаивающим. Мягкий, слегка хриплый, словно поцарапанный, голос мгновенно расслабил мужчину от прикосновения. Он почувствовал, как его тело вздрогнуло, когда тёплая рука Кидда продолжала массировать его нежную грудь. — Прости, что больно… Когда ты умрешь, станет лучше, хорошо? Можешь побыть взрослым и подождать ещё немного? Он пытался взять себя в руки. Ему не следовало этого делать. Тихие всхлипы отца сводили его с ума, вызывая такое возбуждение, какого ничто другое не могло бы вызвать. Ему не следовало пользоваться уязвимостью мужчины… Внутри себя Седьмой ругал себя. Ненавидел свою глупую стеснительность и трусость. Не только по отношению к себе, но и к сыну. Дети не занимаются эротическим каннибализмом со своими отцами… но он не мог придумать ничего другого, чтобы почувствовать себя любимым. Кидд поддерживал отца, положив руку ему на талию. Опустившись на одно колено, он начал лизать его окровавленное лицо, а другой рукой снял очки с его лица. Зажав покрасневшие губы между зубами, он наслаждался тем, как сжимаются и расширяются глаза 007n7 с каждым новым тяжёлым укусом. Это, конечно, не то же самое, что просто переломать кости выжившему за один миг, но звуки, которые он издаёт, приводят его в неистовство. Он надавил безымянным пальцем на другой палец, чувствуя сильное растяжение маленького дрожащего тела отца и что-то горячее, стекающее с его запястья. — К-кидд! Ахн—! — Седьмой понимал, что издает слишком много шума, но ничего не мог с этим поделать. Он и понятия не имел, каково это — когда что-то находится внутри своей же кожи. Даже болезненные скручивания и ноющая боль, звучавшие как фоновая музыка в его собственном теле… Он не мог сдержать стоны каждый раз, когда острые клыки парня проникали внутрь, касаясь этого места глубоко внутри. Словно стена, словно большая мягкая кнопка, от которой он чувствовал слабость, тепло и полное оцепенение при каждом нажатии. Каждый раз, когда Кулкидд вынимал зуб, мужчина чувствовал пустоту и жаждал снова наполниться, хотя бы на несколько секунд. Тот продолжал поглаживать место снаружи, отчего бедра 007n7 дрожали, а он тихонько хныкал, умоляя. Ебать. Это не должно так сильно возбуждать. Кидду приходится физически бороться с непреодолимым желанием опуститься на колени и заняться отцом ртом. Вымыть его. Пососать его чувствительное место. Вероятно, это ускорит его оргазм, но он не хочет напугать папу. Он и так выглядит расстроенным. Чувствуя себя грязным и расстроенным, парень быстрее входит зубами в окровавленную щеку отца. Возможно, немного грубее. Надавливая маленькими, плотными круговыми движениями на его тело. Чувствуя, как набухшая кожа и бархатистые стенки его тела подергиваются, сжимаясь каждый раз, когда он вынимает зуб. Это выбивает из мужчины тихий, протяжный стон, очередную волну мучительных спазмов, чуть не заставляющую его упасть. Кидд цепляется за него, сжимая когти в рубашке 007n7. Тяжело дыша, прижавшись к его груди, он скулит и шмыгает носом — парень чувствует, как чувство ответственности ускользает сквозь его окровавленные пальцы. Парень лизал его грудь, оставляя маленькие жгучие укусы, от которых Седьмой покраснел. Он провел руками по плечам сына, одной рукой по затылку, зарывшись в его красные волосы — и с болью потянул, когда тот внезапно сжал пальцы внутри. Он задел что-то ещё, что сделало всё это гораздо более напряжённым. Почти как будто он вот-вот умрёт. Мужчина тяжело дышал, издавая тихие стоны и хрипы. Он не понимал, что выгибает бедра вверх, втираясь прямо в пальцы сына, пока дрожь не усилилась, а пальцы ног не начали поджиматься к земле. Парень приподнялся над его грудью, прижавшись к его шее, слизывая соленые слезы, скопившиеся под подбородком. По спине пробегали приятные мурашки, когда он шептал успокаивающие слова. — У тебя всё отлично получается, папочка. Почти готово, вот и всё. Отец чувствовал, как его несёт к чему-то, его охватывало непреодолимое головокружение, тело сжималось, живот напрягался… Он застонал от досады, ноги начало сводить судорогой. Ведь сам он не мог угнаться за темпом Кулкидда. Ему это было необходимо. Что бы это ни было, и отсутствие этого приносило такое облегчение, что начинало причинять боль. — К-Кидд… — выдохнул он. — П-пожалуйста! Я не могу … Я-я не могу! Их лица были так близко, Седьмой тяжело дышал в рот сыну. В какой-то момент Кидд схватил его за лицо, притянул так близко, что они дышали одним воздухом. Их носы соприкасались. А потом… Кулкидд поцеловал его. Прижимая свои мягкие губы к потрескавшимся губам отца. Облизывая его рот. Посасывая его язык. Зажимая нижнюю губу 007n7 между зубами и потягивая. Неустрашимый перед лицом нервной неопытности своего папы. Невероятно счастливый от того, что он стал первым, кого поцеловал Седьмой. От этой мысли он стонет во время поцелуя. Парень отстранился ровно настолько, чтобы прошептать что-нибудь ободряющее. Ему всегда нужны были нежные, но уверенные толчки. Учитывая, как кровь проливалась вокруг его пальцев, многого не потребуется. Мужчина вздрогнул, прижимаясь к сыну, он чувствует, как эти стройные большие бедра сжимают его руку, отчаянно пытаясь остановить ощущения, даже когда парень кусал его сквозь них. Он не остановится, пока отец полностью не расслабится, падая в него. Кидду приходится обнять его, поддерживая отца за талию. Позволяя своему папе тяжело дышать и извиваться, прижимаясь к нему. Обнимая его, пока он не успокоится. Парень не прикасался к нему, но это, пожалуй, лучшее послевкусие в его жизни. Иногда у него бывают такие моменты ясности, как сейчас, когда он вспоминает, как будто никогда не сможет забыть, что отец — это весь его мир. Если 007n7 чувствовал себя хорошо, особенно из-за чего-то, что он сделал, то Кидд испытывал это чувство в той же мере. Когда он почувствовал, что отец не грозит упасть, он отстранился, чтобы увидеть его лицо. Запустив грязную руку в мягкие волосы, он нежно перебирал короткие пряди мужчины. — Люблю тебя, папочка. — Прошептал убийца в последний раз, поцеловав мужчину в щеку, перед тем, как таймер закончился.