Я врал не про поездку. Я врал, что хочу жить

      Никита находится на грани. Какая-то непонятная усталость накрывает с головой. Впервые в жизни хочется примкнуться к бутылке чего-то покрепче, хотя он не пьёт и не то, чтобы планировал начинать в ближайшем будущем, но, по-видимому, у жизни свои планы.         Часы на стене показывают время два часа дня, а это значит, что совсем скоро должен подойти Юра. Юра — человек спонтанности, который крайне редко приходит вовремя, который всегда долго собирается, самый яркий и позитивный человек, которого Никита знает.         Совсем скоро должны начаться новогодние праздники, и поэтому Никита решил, что будет крайне удобно и выгодно записать заранее пару видео, чтобы не задумываться в период постоянных поздравлений, походов по гостям и массовых застолий с алкоголем в компании близких друзей о том, что у них канал стоит без новых видео. По крайней мере именно так он объясняет Юре. На самом же деле его это не особо волновало.         Никита уже несколько лет не празднует Новый год, как только он съехал от родителей, это перестало иметь какое-то значение в его жизни. Поэтому новогодние каникулы он проводит дома в одиночестве и тишине, говоря друзьям, что уезжает к родителям. Питается доставками, чтобы не дай бог никого не встретить на улице, а то получится неловко. Смотрит сериалы, когда есть желание — выполняет что-то по работе и монтирует видео для канала, которые они наснимали заранее.         Из внутреннего спокойного мира его выбивает звонок в дверь. “Наверное, Юра пришёл наконец-то”, — думает темноволосый и идёт не спеша открывать дверь домофона. Не спрашивает, кто там, молча нажимая на кнопку открытия и проворачивает замок входной двери, чтобы жданный гость мог войти без препятствий. Поскольку встречать блондина не обязательно, разворачивается в сторону кухни, дабы поставить чайник. Это уже своего рода традиция — пить чай во время многочасовых записей видео, и этот раз не может быть исключением.         Когда чайник практически закипел, а две кружки стоят рядом с пакетиками какого-то ароматизированного чая, входная дверь хлопает и слышится громкое и до мурашек на руках жизнерадостное приветствие.   — Никит, здарова.   — Привет, я на кухне, проходи — в ответ не получается ответить также живо, но что поделаешь? Это гораздо лучше, чем оставить собеседника совсем без ответа.   — Прости, что задержался, на дорогах ужасные пробки — Юра устало плюхается на стул, облокачиваясь спиной на стену — вот вроде до Нового года ещё две недели, а все как будто с ума посходили. На улице машин тьма — от блондина тянет морозной свежестью, явным запахом сигарет, видимо, выкурил одну перед тем, как позвонить, и неподдельным весельем.   — Бывает, как будто бы мне не привыкать — темноволосый украдкой смотрит на часы и, отдавая вторую чашку горячего напитка, приговаривает — на этот раз опоздал всего на сорок минут, это уже успех — садиться не хочется, поэтому он просто спокойно облокачивается поясницей на столешницу кухонного гарнитура и не спеша дует на чай, дабы тот поскорее остыл. Конечно, можно было бы разбавить его холодной водой, но это кажется уже каким-то издевательством над напитком.   — Чёт ты сегодня какой-то угрюмый, всё хорошо? — серьёзный Юра кажется чем-то неправильным и неуместным, поэтому Никита отвечает, слегка нахмурив брови.   — Нормально всё. Просто не выспался сегодня — дабы сбежать от возможных последующих вопросов на эту тему, Никита отрывается от столешницы и идёт в светлую комнату, в которой они снимают — Пошли, у нас на сегодня огромные планы.   — Погнали — не то, чтобы его прям устроил ответ старшего, но он решает не продолжать: мало ли что. Захочет — сам расскажет.  

***

        Они записывали ещё второе видео подряд, а сил уже не было. Безумно сильно хотелось курить, о чём Никита и сообщил в середине просмотра очередного видео какого-то гуру пикапа.   — Я уже думал — не дождусь! Пошли! — Юра торопливо встаёт со стула и идёт в направлении балкона, по пути слегка похлопав Ника по плечу.         К сожалению, балкон был не крытый, вечно было жалко денег на это. Поэтому пришлось взять куртки и надеть тапочки: шанс обморозить себе всё быстрее, чем закурить сигарету. Доставая из кармана полупустую пачку сигарет и прикуривая одну, Никита задумчиво смотрит вдаль. Кажется, что он одновременно не здесь и здесь — это так странно. Вот вроде бы его можно потрогать, рассмотреть, но его взгляд абсолютно пуст, а мысли летают как снежинки по воздуху, только в отличие от маленьких льдинок мысли так или иначе похожи друг на друга. А точно ли он должен сейчас находиться здесь? Правильно ли всё делает в своей жизни или уже пора заканчивать со всем этим и самым лучшим решением будет сигануть прямо здесь и сейчас с этого балкона? Он опускает тяжёлый взгляд вниз и почему-то ему не страшно, что всё может закончиться.         А Юру если честно пугает эта гнетущая аура, исходящая от его друга. Такое его состояние повторяется из года в год каждый раз перед Новым годом, сколько бы раз он ни пытался узнать, что именно не так и, как он может помочь — старший отнекивается и говорит: «Всё нормально», просто устал, не выспался, работы много... Постоянно какие-то отмазки! А ведь младший видит: видит, что его другу и товарищу нужна помощь! Но увы — не знает, как помочь, поэтому чтобы отвлечь его от самоистязаний приглушённо окликает, слегка прикоснувшись рукой. Тот же от неожиданности роняет практически докуренную сигарету из рук и поворачивает голову.   — А? Что такое? — слегка напугавшись, но не критично, Никита поворачивает голову к Юре и смотрит прямо в глаза, а в них так и плещутся вопросы о беспокойстве и страхе! Но почему-то молчат, не спрашивают, а слышится совершенно другой вопрос, не тот, что он ожидал, поэтому приходится переспросить   — Прости? Не мог бы повторить?   — Я спрашиваю: как планируешь Новый год справлять? Опять поедешь домой к родителям? — младший спокойно повторяет вопрос, почему-то именно сейчас ему не хочется тревожить это хрупкое спокойствие непонятными шуточками, поэтому он молчит.   — Да... Не хочу нарушать традицию — как-то грустно отвечает темноволосый, отвернувшись закуривает уже вторую сигарету.   — Может в этот раз останешься с нами? Встретим Новый год у ребят, потом погуляем по улицам до рассвета, сходим на площади, посмотрим на ёлку? — Юра предлагает ему это каждый год, и из раза в раз слышит один и тот же ответ.   — Ты же знаешь: я люблю более спокойную атмосферу — и как будто больше ничего добавлять не надо: Юра не настаивает, Никита не оправдывается.         Они молча докуривают и заходят обратно внутрь в тёплую комнату доснимать оставшиеся видео.

***

             Когда они заканчивали снимать последнее видео, на улице уже было десять часов вечера. От долгого сидячего положения всё болело, преимущественно спина, поэтому, попрощавшись с подписчиками, Юра встал со стула и начал потягиваться и разминаться, при этом издавая весьма старческие звуки. — Тебе не кажется, что четыре видео за раз — это прям перебор? Да и куда нам столько? — светловолосый был в недоумении, и объективная усталость давала о себе знать явной сонливостью. — Одно я выставлю на этой неделе, одно перед Новым годом, второе, а точнее третье — после, и последнее чисто про запас. Мало ли что, — спокойно объяснял Никита, убирая камеру с импровизированного штатива. — А почему нельзя было разделить это на несколько дней? Или у тебя появились планы поважнее меня и подписчиков? — Юра после нескольких часов просиживания за просмотром разносортного контента хотел вывести Никиту хотя бы на какие-то эмоции, ибо в момент съёмок он хоть и пытался смеяться над шутками Юры и иногда шутить сам, получалось это из рук вон плохо, так что большую часть времени юморил именно младший. Когда они снимали последнее видео, Ник, видимо, решил отбросить последние попытки веселиться и просто иногда слабо улыбался. Наблюдая за всем этим, Юра, если честно, напрягался и переживал, как бы не случилось у него чего. — Не хотел выдёргивать тебя повторно среди недели. Да и мне как-то спокойней, когда всё готово. И твой вопрос про планы весьма глуп. Будь у меня планы поважнее, я бы отложил съёмки подальше, — темноволосый юноша как будто и не заметил подтекста вопроса. Он слишком устал и хотел сейчас только лечь в постель и забыться сладким сном. Если получится. Из-за бесконечных потоков мыслей в голове стало тяжело засыпать. — Как будто для меня это была бы проблема — повторно прийти к тебе и увидеться? Ладно, я пойду, наверное, домой, а то уже поздно. Да и тебе не помешало бы отдохнуть, а то ей-богу выглядишь ты действительно неважно, — проговорив это, Юра пошёл в прихожую, где не спеша начал одеваться. Никита же молча за этим наблюдал, облокотившись на дверной косяк. — Может, всё-таки с нами на праздники? Весело же будет, — уже одевшись, Юра решил повторно испытать удачу. Может, хоть приятная компания и атмосфера веселья и пьянства сможет поднять настроение его товарищу. — Прости, но нет. Я уже пообещал родным. Да и вам там явно будет веселее без меня, — выдавив из себя слабое подобие улыбки, старший приблизился к двери, дабы открыть замок. — Да и с тобой, и без тебя нам будет весело. В любом случае подумай, ребята будут рады. Давай, до встречи, — попрощался Юра, потрепав по голове Ника, и развернулся, уходя домой.       Сам Никита, закрыв дверь на замок, в тишине смотрел на входную дверь, освещаемую тёплым светом лампы. Он мог бы быть и рад встретить очередной год вместе с друзьями, с Юрой, но со своим унылым настроением явно будет им всё только портить. Почему-то так всегда. Именно перед новогодними праздниками настроение совсем портится. В голову лезут разные неприятные мысли по поводу своей никчёмности. Он даже нормально веселиться не может. Что уж говорить об остальных эмоциях. Чувство голода пропало, сонливость, наоборот, усиливалась. Но нормально спать не получалось. Если случалось чудо и он засыпал, то это длилось недолго. Через час или два начинали сниться кошмары: как от него отказывается семья, не принимая его интересы и предпочтения; как на работе, заваленной бумагами и бесконечными отчётами, он получал постоянные выговоры от начальства, шёпотки от коллег по поводу его никчёмности и что он вообще обуза для всего коллектива; как друзья отворачиваются от него, не сумев смириться с его пессимистичным характером; как любимые подписчики начинают устраивать массовые отписки, бунт, гнобление за его смену имиджа, за новые татуировки, за смену причёски, за его несмешной или неприятный юмор; как его лучший и верный друг Юра презирает за то, что он отдаляется от него. Да в принципе почему-то все негативно настроены к нему. Если поначалу он понимал, что всё не так, то сейчас это всё не кажется выдумкой. С каждым новым днём все домыслы подпитывались фактами из жизни, и терпеть всё это становилось тяжелее. Поэтому сейчас, смотря на закрытую дверь, Никита обещает себе прекратить всё это и перестать приносить дискомфорт дорогим для него людям и, заперевшись у себя в квартире, спокойно доживать свои деньки.       Он мог бы ещё стоять и размышлять обо всём, что его окружает, если бы не сильная боль в животе. Напрягши мозги, Ник с ужасом понимает, что не ел с вечера позапрошлого дня и если он не хочет умереть в ужасных муках своего желудка, придётся что-то поесть. А так как желания готовить не было от слова совсем, было принято скрупулёзное решение заказать доставку.

***

      Примерно так же прошла вся следующая неделя: Никита лежал, сидел, стоял и очень много думал. Иногда ел и монтировал видео, чтобы хотя бы немного отвлечься. Хоть прекратить всё это хотелось очень сильно, но было слишком жалко потраченного времени и сил на съёмки видео. На своё время было плевать: он и так просиживал его впустую; больше всего было жалко Юру. Тот же в свою очередь писал каждый день и интересовался его состоянием и даже спрашивал, не надо ли его проводить на поезд. Ник сначала даже не понял про какой это он поезд, а потом вспомнил, что он вообще-то к родственникам уехать должен был. Тактично отказавшись, как и раньше, Никита стал жить более скрытной жизнью. Теперь ему приходилось следить за тем, чтобы как только солнце уходило за горизонт шторы были плотно зашторены — дабы не было видно его бродящей тени; днём и утром стараться не подходить к окнам; забывшись чуть ли не включить свет; сидеть дома и питаться редкими доставками, так как готовить сил нет, а организм иногда требует чтобы его накормили.       Сегодня последний четверг в этом году, и Никита, практически забывшись выкладывает видео на канал, в которое они не забыли вставить поздравление с Новым годом. Уже завтра все начнут праздновать Новый год, а праздничного настроения так и не появилось; хочется только спать, спать и спать. Поэтому Никита с чувством выполненного долга отправляется в кровать дабы проспать вплоть до наступления следующего года — если повезёт. Если нет — отпразднует в тишине с купленными салатами и опять ляжет спать. Кивнув самому себе он отправился в потёмках к кровати.       Ему снилось что-то абстрактное, неординарное. Лиц не было: были только тени и руки, которые тянулись к нему; какие-то дотягивались и начинали обвивать его тело как верёвки, обездвиживая; затем закрывать нос и рот тем самым начиная душить; ну а в конце утягивая куда-то в тёмную комнату, в которой те же самые действия повторяли уже другие руки нашёптывая ему о том же самом: что он опять наврал всем; что банально не может попросить помощи ни у кого; что он слабак — так до тех пор пока он не окажется в другой комнате... Так повторялось из раза в раз пока он не начал кричать прося их прекратить.       Проснувшись на скомканных простынях, полностью мокрым от слёз и пота, Никита берёт в руки телефон, чтобы проверить время: 22:47, 31.12. Видимо, всё-таки придётся праздновать, так как спать перехотелось. Но для начала, перед тем как идти накрывать импровизированный новогодний стол, жутко сильно захотелось покурить, в чём он себе отказывать не стал.        Выйдя на всё тот же незастеклённый балкон босиком и в пижамных штанах и майке, Никита закурил первую сигарету и начал рассматривать, что же интересного происходит внизу. Он не боялся, что его кто-то сможет увидеть: восьмой этаж как-никак, темно, да и все уже вовсю готовятся к празднику. А внизу практически безлюдно, только изредка проезжают машины работяг, работающих допоздна и сейчас спешащих к семье. Ещё кто-то на детской площадке сидел, слегка покачиваясь на качелях.        Никита смотрел на него, докуривая вторую и третью сигарету, а этот кто-то всё сидел и как будто смотрел на него. А потом резко встал и пошёл к подъезду. Темноволосый только тогда опомнился от бесконечных затяжек сигаретой и почувствовал, как же всё-таки сильно он продрог. И как бы сильно ни хотелось ещё постоять здесь и насладиться хрупкой тишиной, надо было заходить внутрь, если он не хочет получить обморожение. Закрыв балконную дверь и поправив плотные шторы, Никита хотел направиться в сторону кухни, как во входную дверь позвонили. Дёрнувшись от неожиданности, юноша тихо, стараясь не издавать лишних звуков, дабы не выдать себя, двинулся в сторону двери, чтобы посмотреть, кто к нему пожаловал. Практически не дыша, он аккуратно посмотрел в глазок и моментально отшатнулся к противоположной стене. За дверью стоял Юра и не прекращал трезвонить в звонок, уже попутно дополняя удары кулаком в дверь. — Никита, я знаю, что ты там. Открой, пожалуйста. Давай поговорим, — слегка запыхавшись, видимо, бежав на восьмой этаж, молил Юра, не прекращая стучать в дверь.       А Никита не знал, как быть. Может, если он не будет подавать признаков своего существования здесь, его друг оставит попытки и уйдёт домой? Ну конечно же нет, Юра не отступится просто так. — Никит, я видел тебя на балконе. Если ты мне сейчас же не откроешь, я позвоню в МЧС, чтобы они вскрывали эту чертову дверь, — в ход уже пошли манипуляции, ведь стало понятно, что просто так сдаваться парень не намерен. — Пожалуйста, я же переживаю за тебя, — в конце голос сломался.       Прозвучал щелчок замка, и дверь открылась. Никита смотрел в пол и боялся поднять глаза. Увидеть что? Как он заставил мучиться ещё одного дорогого ему человека? Как его очередное бездумное решение привело к страданиям других? А Юре и не надо было, чтобы Ник на него смотрел. Ему достаточно было самому увидеть, что его друг жив и здоров и стоит перед ним. Поэтому в порыве эмоций он неожиданно для старшего падает на него, обнимая, и из его уст выходит выдох облегчения. Он и не понимал, как же сильно был напряжён, пока Никитины руки не обвились вокруг его спины, а голова устало не упала на плечо. — Боже, ты же весь ледяной. Сколько же ты простоял там? — аккуратно освобождаясь из объятий, Юра попутно закрыл дверь и повёл парня в зал, дабы усадить того на диван и начать наворачивать круги в поисках тёплого пледа, который точно есть в этой квартире. — Так сиди тут и жди меня. Я пойду заварю нам чай, и мы с тобой поговорим, — строго проговорил светловолосый, закутывая Ника в плед как в кокон и разворачиваясь в сторону кухни, дабы сделать обещанный чай.       На кухне загорелся свет и стало слышно шипение чайника, дребезжание кружек, бульканье воды. А темноволосый сидел, опустив щёку на колени, и думал: как ему всё это объяснять? А поймут ли его? Может, сказать, что рейс отменился? Опять врать? Может, хватит уже? В этот момент свет на кухне погас, и Юра вошёл в зал с двумя полными кружками чая. Поставив их на стол и включив торшер рядом, присел на краешек дивана. — Ну рассказывай, — на выдохе промолвил парень, беря одну из кружек со стола и протягивая её кокону из пледа. — Да не то чтобы было что рассказывать... — пробормотал Никита, грея пальцы об горячую керамику и нос об тёплый пар, исходящий из неё. — Расскажи что есть. Если тебе будет проще, я могу постараться задавать тебе наводящие вопросы. Юра, еле уловив лёгкий кивок со стороны, сделал небольшой глоток чая и осторожно начал подбирать вопросы, — Почему ты не уехал? — Я никогда и не уезжал. Ты же помнишь, что после того как я поступил на учёбу, я в скором времени съехал от них... — Юра молча кивнул. — Ну так вот примерно тогда-то и начались наши натянутые с ними отношения. Им не особо нравилась специальность, по которой я пошёл учиться, не нравилось, что так рано уехал из дома. А потом ещё и ютуб-канал... В общем, каждый раз, когда я возвращаюсь домой, начинается один и тот же неприятный диалог: не бросил ли я это бесполезное дурачество; как там дела на работе, не уволили ли ещё; а в последнее время ещё и не обзавёлся ли я семьёй, ибо пора уже. Всё это сопровождается огромным количеством оскорблений. Глаз Никита упорно не поднимал, всё наблюдая за тёмной жидкостью в бокале. — Понятно. А почему не говорил об этом раньше? Зачем было каждый раз говорить, что уезжаешь из дома, а потом сидеть в квартире и бояться сделать неправильно шаг? — отставив недопитую кружку обратно на столик, Юра откинулся на спинку дивана и прикрыл лицо рукой. Он искренне недоумевал, что происходит с его другом. — Не знаю. По началу я действительно уезжал, а потом понял, что не хочу всё это терпеть. А не рассказывал потому, что не хотел нагружать никого, в том числе и тебя. — Да я вот понять не могу: с чего ты взял, что меня будет что-то нагружать? Что я не хочу проводить с тобой лишнее время? Ты постоянно так говоришь, как будто мне наплевать на тебя. И нет, это не так. Ты же мой лучший друг... Даже нет... Что-то большее чем друг, чем брат, чем семья. Нет ещё на свете такого термина, который бы описал, кто ты для меня и как на самом деле дорог... — убрав руку с лица и стараясь посмотреть прямо в глаза парня, проговорил Юра в надежде хоть немного убедить друга в правдивости своих слов. — Прости... но я правда не знаю, что со мной не так... — голос ломался, а в горле вставал ком. Глаз начинало пощипывать от подходящих слёз. Поэтому Никита, дабы не показывать себя с ещё более худшей стороны, уткнулся лицом в сгибы рук. Однако Юра совершенно не боялся увидеть и эту сторону товарища. Забрав из подрагивающих рук практически нетронутую кружку и аккуратно придвинув к себе темноволосого, он обнял его и нашёптывал, что всё хорошо и они со всем справятся. Именно они, ибо Юра больше не собирался оставлять старшего одного. — А ты чего здесь делаешь? Почему не с ребятами? Новый год же... — практически не шевелясь пробормотал парень куда-то в плечо. — Не знаю. Какое-то чутьё сказало прийти к твоему дому... а я привык доверять ему... И как вижу — не зря. Вдруг со всех сторон начали слышаться громкие крики и поздравления, детские возгласы и взрослый смех. — С Новым годом, Никит. — С новым годом, Юра... Это, наверное, твой самый худший Новый год... — издав слегка грустный смешок проговорил парень в то же плечо, не поднимая головы из-за стыда. — Нет. Определённо нет. Я бы даже сказал, что это самый лучший и приятный Новый год из всех встреченных мною за всё время... — улыбаясь ответил Юра и поцеловав тёмную макушку посильнее обнял парня.       У них действительно всё наладится. Но самое главное сейчас — это понять: ты не один и у тебя определённо есть тот, кто будет крепко прижимать к груди, оберегая от всех проблем.