Их голоса.

      1973 год. Мне семь лет. У меня большая и счастливая семья: мама, папа и два брата. Они мои защитники. Мы жили на небольшой улице, где все друг друга знали. Соседи всегда были улыбчивые и дружелюбные. Я записалась в скауты. У девочек форма зелёного цвета. Зелёный — мой самый любимый цвет. Он олицетворяет жизнь.       Нам в школе дали печенье и сказали, что его надо продать. Я сообщила маме, что мне чуток осталось продать. Все дома на нашей улице я обошла и уже направилась домой, как вдруг вспомнила, что не посетила дом учителя. Он всегда был сдержан и улыбался. Но я не подозревала, какой монстр в нём живёт. Я предупредила маму и отправилась к дому учителя. Я постучала в дверь. Открыл мужчина. Я предложила ему печенье. Но он замешкался и сказал, что много денег у него с собой нет, надо взять в комнате кошелёк. Я сказала, что подожду, если он берёт больше пачек печенья. Дядя любезно пригласил меня в дом. Я с опаской огляделась по сторонам, но всё-таки вошла. Это была роковая ошибка.       Учитель сообщил, что его комната внизу, и я могу пройти. Я, не думая об опасности, спустилась вниз. Я видела, как он копался в тумбочке, ища кошелёк. Стоило мне отвлечься, как я почувствовала удар по голове и потеряла сознание. Очнулась на грязной кровати. Мне стало по-настоящему страшно. Дядя навис надо мной и что-то говорил. От страха я не слышала его слов. Я замерла, мне страшно было двигаться. Дядя смотрел на меня очень странно, как будто поедал меня взглядом. Потом он дотронулся до моих трусиков. Я осторожно отползла, но тут же получила удар по лицу. Я взмолилась, чтобы дядя меня отпустил, но он меня не слышал. Я стала снова отползать, и он ещё сильнее меня ударил, и я потеряла сознание снова.       Очнулась от боли внизу. Дядя что-то делал у меня там рукой и не заметил, как я пришла в себя. Он отшатнулся от неожиданности. Я просилась домой и обещала, что никому ничего не расскажу. Дядя улыбнулся и вроде бы мне поверил. Сколько я была у него в заложниках — не знаю. Я радостно стала собираться и уже предвкушала момент, как увижусь с мамой, с братиками. Но это была пустая надежда. У самых дверей дядя отшвырнул меня на пол, навис надо мной и стал душить.       Умирала я в страхе, в одиночестве и на грязном полу. Потом, в ходе расследования о моём исчезновении, я узнала, что мама стала искать меня в первый же день. Новость о том, что я пропала, потрясла весь наш городок, а после и штат. Моё тело нашли в парке. Его затолкал мой убийца в какую-то расщелину, скрутив в какой-то старый ковёр. Всем от увиденного зрелища стало плохо. Мама даже потеряла сознание. Моё тело было полностью голым в этом ковре, а на голове — остатки от моих косичек, в которые были вплетены мои любимые зелёные ленточки.       Мама поняла, кто виновник, но не могла доказать. Полиция хотела сдаться, но благодаря моей маме они продолжали работать. Арестовали дядю-учителя и стали допрашивать. Через какое-то время он сознался в моём убийстве. Его действия вызвали такой резонанс, что мама, моя семья и общественность боролись за справедливость. Благодаря её упорству в Америке пересмотрели законы, и появился закон в честь меня.       На месте, где нашли моё тело, мама создала мемориал. Мама не хотела, чтобы обо мне забывали. Обо мне должны были помнить. И зелёные ленточки стали знаком уважения к моей судьбе и ко мне. Все, кто меня помнят, носят зелёные ленточки, потому что зелёный был моим любимым цветом. «Солнце светит — хорошо, не светит — тоже хорошо, я сама себе солнце». Для мира живых я стала солнцем надежды, которое светит и не светит одновременно.