Космическая пустота в твоих глазах

— Мудак, — лениво бросил Кроули вслед выскочившему за дверь мужику. Подбитый глаз болел и, судя по ощущениям, уже начал опухать. Курить хотелось страшно. Завязав использованный презерватив в узел и выкинув его в мусорное ведро, Кроули натянул джинсы — без белья, всё равно скоро снимать. Подхватил валявшиеся на прикроватном столике очки. За стенкой — звукоизоляция здесь реально хреновая — раздался стон, выражавший что угодно, только не удовольствие.  Жаль, «рабочие» комнаты располагались в подвале: окно избавило бы от необходимости подниматься по лестнице с ноющей задницей. Он почти миновал освещённый красными (ха! красными) лампами извилистый коридор, когда его окликнули. — Кроули! Кроули вздрогнул. Голос был ему незнаком, но руководство здесь не отличалось привычкой сливать личные данные работников, так откуда… В следующую секунду на него обрушилась целая лавина вопросов. — Где ты пропадал? Почему не связывался со мной? Десять лет! Ты что, опять впал в спячку, и… — Эй, эй, — вклинился в поток возмущений Кроули. — Чел, не знаю, с кем ты меня перепутал, но я тебя точно в первый раз вижу. Не то чтобы он в лицо помнил всех своих клиентов, но переградивший ему путь к выходу человек был из тех, чья внешность сразу привлекает внимание. Круглое лицо, короткие платиновые вихры, вытертый жилет, старомодный длинный пиджак и… это что, клетчатый галстук-бабочка? В борделе, наполненном стонами и химическим запахом фруктовых ароматизаторов, он смотрелся как... хуй во лбу, да. — Не смешно, — поджал губы Вытертый Жилет. — Что ты тут делаешь? И... у тебя синяк?! — Не парься, попрошу Гейба не пускать его в следующий раз, — машинально отмахнулся Кроули. Этот мужик начинал его напрягать. — Гейб? — Ого, да его аж перекосило от имени. Ещё один знакомый? Заговоривший с ним человек не ответил, вглядываясь в его лицо, и под пристальным взглядом бледно-голубых глаз Кроули почувствовал себя букашкой, распластанной на стекле под микроскопом, зачарованной дудкой заклинателя коброй, парализованным ужасом кроликом. Затем человек моргнул, и наваждение исчезло.  — Кроули, — с непонятным волнением позвал он и коснулся руки Кроули своей. — Я не... — Не-а, — отбрил его Кроули, сделав шаг назад. — Деньги вперёд. — Деньги? — растерялся мужчина. — Угу. Давай, решай быстрее, я курить хочу. Он испуганно распахнул глаза, словно только сейчас осознав, где находится и чем обычно занимаются в подобных местах. Возможно, так и было. — Ладно, — сказал Кроули и попытался его обойти. — Стой! — окликнул его незнакомец. Кроули решил мысленно называть его Вытертым Жилетом. — Я… — он беспомощно огляделся. — Хорошо. Он ещё немного помолчал, пока Кроули стоял рядом, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. — Тебе можно покидать это здание? Кроули скривился. «Выездная» работа нравилась ему куда меньше. Обычно она всё равно подразумевала трах где-нибудь в чужой машине или в номере бюджетного отеля, и чаще всего не оправдывала необходимости куда-то ехать. В конце концов, всегда оставался некоторый шанс не вернуться обратно. — Плюс пятьдесят процентов и минимум два часа. Он заплатил за три. — Послушай, у тебя есть… ещё какая-нибудь одежда? — спросил Вытертый Жилет, когда Кроули остановился у выхода, выжидательно глядя на него. Кроули закатил глаза, но без слов развернулся к лестнице, спустился в номер и набросил кожанку поверх сетчатой майки. — Так лучше? — вызывающе поинтересовался он, вернувшись в фойе. — Нет, но блаженны те, кто довольствуется малым, — вздохнул мужчина и потянул за ручку двери. Выходя из борделя (формально — массажного салона), Кроули порадовался, что надел куртку. Обычно ему хотелось остыть, проветрить голову и прийти в себя за сигаретой, но сегодняшняя ночь выдалась слишком прохладной для середины сентября. — А ну брысь отсюда, — прикрикнул он на пьянчужку, справлявшего нужду в кустах у крыльца, и достал сигарету. Вытертый Жилет поморщился, но ничего не сказал. — Ну? Где твоя машина? — нахмурился Кроули, оглядывая пустынную дорогу. Вдалеке кто-то горланил «Боже, храни королеву», почившую лет семь назад. — Я, если честно… — Не говори, что приехал на автобусе, — закатил глаза Кроули. — Честное слово, если только ты не живёшь где-то рядом… Незнакомец замешкался. Затем его лицо просветлело. — В двух кварталах отсюда есть открытое заведение. Не желаешь поужинать? Любой каприз за ваши деньги. Кроули пожал плечами. — Веди. «Заведение» оказалось ирландским пабом средней паршивости. Кроули бывал там пару раз, а ещё он, к сожалению, знал местного бармена. К ещё большему сожалению, бармен знал его, и знал, чем он занимается. Щуплый пацан в татуировках неприязненно глянул на них, но благоразумно промолчал, продолжив залипать в телефон. Кроме них в пабе никого не было. Вытертый Жилет облюбовал дальний столик в углу. Брезгливо осмотрел липкие разводы на покоцанном дереве столещницы, достал из кармана пиджака ослепительно-белый носовой платок и протёр им скамью и стол между ними. — Я просто хотел выбраться оттуда, — чуть смущённо улыбнулся он, устраиваясь напротив Кроули. Открыл меню, с кислым видом пробежал глазами список блюд, а затем принялся придирчиво изучать каждое, словно стараясь ещё больше разозлить подошедшего принять заказ бармена. — Ты платишь, — на всякий случай предупредил Кроули и ткнул пальцем в строчку с самой дорогой выпивкой (не то чтобы она была сильно дорогой, но лучшего не предлагалось). Он вообще не думал, что кухня работает так поздно, но пришедшего с ним человека это, казалось, не волновало. Выслушав заказ (вино, салат, основное блюдо, десерт и виски для Кроули), бармен удалился, и за столом воцарилось неловкое молчание.  Кроули, как мог, развалился на неудобной скамье без спинки и украдкой рассматривал мужчину, который нервно комкал носовой платок ухоженными руками. Будем откровенны, среди его клиентов редко встречались люди модельной внешности. Вообще никогда, если быть точным. Этот, несмотря на общую потрёпанность, был очень даже ничего. От него приятно пахло. С таким будет не противно. — Как мне тебя называть? — поинтересовался он, когда бармен поставил перед ним заказанную выпивку. Нельзя же и в самом деле обращаться к нему «Вытертый Жилет». Незнакомец замялся. — Ох, я… — он помолчал ещё пару секунд, словно собираясь с духом. — Азирафель. Кроули моргнул. Если это настоящее имя, то весьма странное. Если псевдоним… ещё более странный. Азирафель вздохнул, словно слегка расстроенный необходимостью представляться, повертел ножку бокала в пальцах с аккуратными ногтями — вино блеснуло в тусклом свете потолочной лампы — а потом подался вперёд, накрывая лежащую на столе ладонь Кроули своей, и тот вздрогнул от неожиданного прикосновения. Под кожей заструилось тепло, побежало по предплечью и выше, согревая тело мягким золотистым светом. — Расскажи о себе, — попросил Азирафель, не сводя с него сосредоточенного взгляда. Почувствуй себя лягушкой для препарации. — Эм… — начал Кроули, шумно сглотнув. — Слушай, возможно, ты пока не в курсе, но у нас не принято раскрывать подробности личной жизни. — Я не прошу твой домашний адрес или телефон, — не сдавался Азирафель (всё-таки, ну и имечко). — Хоть что-нибудь? Как долго ты… в этой профессии? — Десять лет, — ответил Кроули и удивился собственной честности. — Да знаю, знаю, — быстро заговорил он, увидев, как вытянулось лицо его клиента. — Я уже не юная феечка, скоро выйду в тираж. Придётся засовывать в себя кабачки, чтобы оставаться в тренде. Видел когда-нибудь, как в задницу засовывают кабачок? Могу найти видос… — Но почему именно таким способом? — перебил его Азирафель с таким видом, словно слова Кроули причиняли ему физическую боль. Кроули захлестнула волна злости. Куда же он без морализаторских поучений от людей, которые приплачивают ему за секс. — Ты журналист, что ли? — огрызнулся он. — Я не подписывался на интервью. Азирафель заткнулся, и, кажется, слегка покраснел. Что ж, по крайней мере, ему хватило совести устыдиться. Разговор снова стух. Азирафель вяло ковырял вилкой в тарелке, не впечатлившись качеством обжаренной во фритюре рыбы. Кроули колупал ногтём левой руки чёрный лак на правой. Надо бы перекрасить, а то криво и уже начинает облетать. — Мне жаль, что это так прозвучало, — заговорил Азирафель, когда тишина стала совсем уж невыносимой. — Не имел намерения тебя оскорбить, — он пожевал губу, отводя взгляд. — Расскажи мне ещё что-нибудь. Какую часть оплаченной суммы ты получаешь? Серьёзно, из всего, о чём он мог спросить Кроули, его интересовало именно это? — Двадцать процентов. — Но это же очень мало! — вскрикнул Азирафель, не сдержавшись. Бармен метнул в них осуждающий взгляд, и Кроули подмигнул ему, просто чтобы позлить. — На жизнь хватает. Но можешь подкинуть чаевых, — ухмыльнулся он. Азирафель достал кошелёк и протянул ему несколько купюр. Кроули выгнул бровь. — Это что, гонорар за интервью? А если я откажусь? Его собеседник пожал плечами. — Ну, тогда ты просто оставишь себе эти деньги. Мужчины любят изливать душу проституткам. Просто пиздец как любят. Кроули мог бы написать роман потолще Будденброков, если бы удосужился вспомнить десять вылитых на него тонн слезливых историй про сволочных жён, ушедших любовников, начальников-мудаков и внутренней гомофобии в пикантном сочетании с токсичной маскулинностью. Встречались и любители послушать байки из его жизни. Некоторые на них дрочили. От предпоследних Азирафель отличался тем, что завёл разговор до секса — и ещё немного тем, что действительно слушал Кроули. Тот всё ждал, что он наконец доест свою рыбу с картошкой или хотя бы перестанет издеваться над ней, превращая в малоаппетитное месиво на тарелке, заплатит за ужин и поведёт его в дешёвый мотель. Азирафель молчал, изредка кивая и вставляя в поток его болтовни междометия, побуждающие рассказывать дальше. На удивление, он даже не спросил, почему Кроули не снял тёмные очки в помещении. Куда больше его интересовало, чем тот любит заниматься в свободное время, и какой ему нравится кофе, и что он думает о конфликте католиков и гугенотов. Кроули честно отвечал, стараясь не сболтнуть лишнего. Настырные расспросы ему не нравились. Задница, однако, все ещё ныла, так что Кроули с воодушевлением трепался на отвлечённые темы, мысленно поблагодарив Азирафеля за то, что тот не стал играть в игры типа «один вопрос — один фунт: за такое Кроули просто врезал бы ему бокалом. Виски, кстати, оказался так себе. Азирафель так и не переспал с ним. Он вообще оказался тем ещё джентльменом и даже проводил его до борделя (массажного салона!), когда истекли оплаченные им три часа. Шёл совсем рядом, не делая попыток инициировать физический контакт, но когда Кроули уже собирался толкнуть входную дверь, неожиданно шагнул вперёд, сокращая расстояние между ними до минимума. — Останься, — почти умоляюще попросил он. Кроули вдохнул запах шоколада и типографской краски, озона и пыли, и сандала —  и не сразу сообразил, что должен ответить. — Э-э-э, сорян, но у меня клиент. — Я заплачу больше? — не захотел отступать Азирафель. — Не-а, это так не работает. Хочешь продолжения — приходи завтра, или когда там у тебя будет время. Азирафель поджал губы и кивнул, словно отпуская его.  Взявшись за ручку двери, Кроули обернулся. — Откуда ты знаешь мою фамилию? — задал он вопрос, весь вечер не дававший ему покоя. Азирафель грустно улыбнулся. — Расскажу тебе как-нибудь позже. Свет уличного фонаря запутался в его волосах, и Кроули показалось, что над его головой сияет золотой нимб.