На всю голову

— Съедут? — Съедут. — Точно съедут. — Шесть месяцев. — Да ты посмотри на них! Три, не больше! — Два месяца — крайний срок, точно вам говорю! — Записал! Теперь ставки. Зашуршали купюры, передаваемые из рук в руки, клацнула крышка коробочки с жирной надписью «Соседская судьба». Мадара умиленно посмотрел на происходящее и потянулся за своим кошельком. Происходило любимое развлечение работников «Цукуёми» — тотализатор. Объектом которого были новые арендаторы помещения напротив. Только на памяти Мадары этот несчастный закуток сменил уже пятерых владельцев: здесь были и кофейня, и парикмахерская, и ногтевой салон, и даже зоомагазин, но ни одно из этих славных заведений не продержалось дольше пары месяцев. Прогорало с треском. И регулярно можно было наблюдать, как очередной разочарованный владелец упихивает последние пожитки в грузовую машину. «Совершенно не понимаем, почему так происходит», — пожимали плечами работники «Цукуёми». И делали погромче Black Sabbath. На выигранные деньги победитель тотализатора обычно покупал выпивку на всех. И дело заканчивалось безобразной пьянкой. Что одинаково устраивало и победившего, и побежденных. На этот раз фургон был белый. С какой-то витиеватой надписью на боку — Мадара даже особо не присматривался. А выгружали из него… вазы. Высокие такие, красивые, явно тяжелые на вид. Явно не на один букетик рассчитанные. В сердце Мадары шевельнулась жуткая догадка. — Нет, ну не настолько же они сумасшедшие… — дрожащим то ли от восхищения, то ли от ужаса голосом протянул прилипший к стеклу Изуна. Даже перчатки забыл снять, так увлекся зрелищем. — Может, это все-таки не то, о чем мы думаем? — робко предположил Кагами. Он всегда был редкостным оптимистом. — А что это еще может быть? — фыркнул Шисуи. — Либо это, либо выставка в стиле ренессанс. — А может все-таки… — начал было Обито. — А зачем гадать? — улыбнулся Мадара, тем самым положив конец едва-едва начавшемуся спору. И улыбка это не предвещала новоиспеченным соседям ровным счетом ничего хорошего. — Пойдемте, что ли, познакомимся. И первым вышел из салона. Сделал он это как раз вовремя — у вытащенной из фургона утвари уже суетились двое. Точнее, один суетился, согнувшись в три погибели и осматривая каждую коробку, а другой с таким лицом, словно ему сунули под нос мешок навоза, о чем-то бурно общался с водителем фургона. Судя по интонациям, речь шла о деньгах. Мадара честно подождал, пока второй закончит разговор, попутно попытался полюбоваться задницей первого (безуспешно, широченные штаны скрывали все самое интересное), а потом все-таки отлип от стены и подошел ближе. — Добрый день, — максимально нейтральным тоном поздоровался Учиха. Судя по выражению лица его собеседника, день таковым явно не был, но начинать разговор со злорадного «Что, уже влипли?» было как-то невежливо. — Могу поздравить вас с переездом? — Пока не с чем поздравлять, — процедил сквозь зубы тот. Поправил светлые, почти белые волосы, находившиеся в состоянии художественного беспорядка, и неприязненно уставился на Мадару неестественно яркими алыми глазами. — А вы, я так понимаю, из заведения напротив? Мадара почти оскорбился. Назвать «Цукуёми», гордость и радость их семьи, заведением? Да еще и с такой интонацией, словно речь шла о низкопробном борделе?! — Да, я владелец, — тем не менее сдержанного подтвердил он. — Наслышан о вашей репутации, так что постарайтесь уж… — Тобирама! Его коллега, о котором Мадара умудрился благополучно забыть, тем временем успел закончить осмотр, выпрямиться и подойти к беседующим. Так что появился шанс наконец-то его разглядеть. Длинные волосы, высокий рост и правильные черты лица Мадаре понравились. А вот застывшее на этом лице выражение восторженной одухотворенности — не очень. — Простите моего брата, у нас выдались кое-какие сложности с доставкой, — обратился он к Мадаре с такой виноватой и при этом искренней улыбкой, что мгновенно захотелось почесать его за ушком и назвать хорошим мальчиком. Мысленно Учиха сделал пометку: из двух братьев этот — тот, который нормальный. — Надеюсь, не сильно побеспокоили вас? Слова про нормального тут же захотелось взять обратно. — Нам нужно еще дня два, чтобы переехать окончательно, — продолжал тем временем одухотворенный незнакомец. — И тогда с удовольствием пригласим вас на открытие! «Ебнутый», — пронеслось у Мадары в голове. — Меня, к слову, зовут Хаширама, а вас? На протянутую руку Мадара уставился с таким подозрением, словно бы ему предложили сунуть ладонь в аквариум с угрями. Но пару секунд спустя все же осторожно ее пожал. — Мадара Учиха. — Рад знакомству! А сейчас извините, нам нужно закончить с разгрузкой, — на долю Мадары досталась еще одна широкая улыбка, после чего Хаширама сцапал под локоть своего недовольного братца и утащил его куда-то в сторону груды стеллажей. — Ебнуты-ы-ы-ы-ый… — в один голос восхищенно протянули непонятно как возникшие за спиной шефа Кагами и Шисуи. — Полтора месяца, — замогильным тоном предрек Изуна, и в кои-то веки Мадара был полностью с ним согласен. Тем более что место оказалось ровно тем, о чем они и думали. Гребаный цветочный магазин. Напротив тату-салона, по соседству с магазином готической одежды и в двух шагах от бара. Тот, кому принадлежала эта идея, был чертовым гением. Но так или иначе, спустя два дня помещение напротив преобразилось. Пузатые вазы заняли свое место у входа, внутри появились стеллажи и холодильные камеры, по стенам расползлись фотоколлажи, гирлянды с теплым светом и растяжки с текстами вроде «Улыбнись этому дню» (внутрь Мадара не заходил, глянул с улицы). Только вывески не хватало, но и без нее становилось понятно, что место обречено на провал. Шисуи поинтересовался, не поздно ли сменить ставку на «месяц». Остальные повздыхали, но, к сожалению, решено было отказать. Разумеется, ни на какое открытие Мадара приходить не собирался. Ему и так было чем заняться. Но Хаширама, ничтоже сумняшеся, заявился сам. Хорошо, что хотя бы время удачное выбрал: когда один клиент уже ушел, а до прихода второго оставалось полчаса. Плохо, что Мадара заметил его слишком поздно — когда вешать табличку «вам не повезло, мы закрыты» было уже грубо. — Как у вас тут… интересно, — удивленно выдохнул нежданный гость, жадно осматриваясь. О, да, интерьер Мадара обустраивал сам и заслуженно им гордился. Той же табличкой на двери, например, гласящей «Мы работаем без выходных, без обеда, без вреда для здоровья, во время бури, метели, шторма, во время мятежей, всемирных катастроф, вне зависимости от политических убеждений или религиозных верований, а также сексуальной ориентации, пола, веса и роста». Взгляд Хаширамы рассеянно скользнул по стойке с бахилами разных цветов (Мадаре больше всего нравились фиолетовые, подписанные как «волшебные»), по стеллажу с украшениями для пирсинга и полулитровому мерному цилиндру с конфетами и наклейкой «Not for anal use» … и намертво залип в одной точке. — Возьми да потрогай, — насмешливо предложил Мадара, мгновенно поняв, куда тот смотрит. Хаширама заторможенно кивнул, но взял и потрогал. В его руках мячик-антистресс в виде женской груди с проколотым соском смотрелся, на удивление, весьма органично. — Это ты все придумал? — поинтересовался визитер, вдоволь натискав мячик. Дождался кивка и тут же просиял: — Здорово как! Я в восторге с твоей фантазии. В глазах выглянувшего на шум Обито отчетливо прочиталось «Ебнутый». — У меня, кстати, именно по этому поводу вопрос, — тем временем продолжил Хаширама. Грудь он, кстати, в итоге осторожно вернул на место, еще и пирсингом к двери повернул. — Ты же рисуешь эскизы на заказ, правда? Мадара, мягко говоря, удивился. Но папку с готовыми эскизами гостю таки протянул. — О, как раз то, что нужно! — стоило Хашираме перевернуть несколько страниц, как он засветился, словно лампочка накаливания. — А если я у тебя, предположим, закажу эскиз для вывески? Возьмешься? Я смотрел готовые варианты, но это не то. Души нет, что ли? Мадара начал задумываться, не стоит ли им вмонтировать под столом кнопку вызова психиатрической бригады. Такими темпами кому-то из них двоих она точно понадобится. Тем более что, если он правильно помнил, Хаширама сейчас как раз должен был смотреть на эскиз рукава. Хтонический такой эскиз, с острыми углами, переплетениями сухожилий и множеством красных глаз. — Я подумаю, — осторожно ответил Учиха, надеясь, что этого будет достаточно. — Сейчас много работы, попробую что-то сделать, если будет время. В конце концов, он не брался за дизайн. И цветы рисовать не любил. И с сумасшедшими не связывался. Тем же вечером Мадара Учиха обнаружил себя на диване с планшетом, в процессе вырисовывания цветка альстромерии. — Блять, — обреченно сказал Мадара Учиха вслух, пририсовывая цветку вытянутый листик. Примерный набросок вывески он закончил за ночь. Нихрена не выспался, утром злобно залил в себя двойную порцию кофе, едва не разбавив его энергетиком, прихватил планшет, с тоской покосился на кровать, но все равно вышел на работу. Потому что брать выходной по причине «не спал ночь, вырисовывая вывеску для соседа из цветочного» было по меньшей мере глупо. По большей — обрекало его на вечные насмешки со стороны дражайших родственников. Разумеется, первым делом он наткнулся на Хашираму. Свежего, улыбающегося и прямо-таки лучащегося любовью к жизни и окружающим. Что вызывало только глухую черную ненависть со стороны этих самых окружающих. — Доброе утро! — при виде Мадары улыбка стала еще шире — хотя, казалось бы, куда уж там?! С этим утверждением Мадара согласен не был и тем же ответить не мог. — Смотри, — вместо этого буркнул он и сунул Хашираме под нос планшет с открытым файлом эскиза. Про себя решив: хоть один негативный комментарий — и Хаширама раз и навсегда пойдет нахер, вместе со своей голливудской улыбкой. А в музыкальный репертуар их магазина добавятся, например, Slayer. Хаширама планшет взял и честно посмотрел. Потом увеличил картинку, посмотрел внимательнее. Потом еще и подвигал ее туда-сюда, а потом и вовсе вытянул руку с планшетом и направил ее на место предполагаемой вывески. Мадара за это время успел себе, по ощущениям, губы в кровь сожрать. И придумать семь новых речевых конструкций со словом «ебнутый». Но потом Хаширама снова поднял на него взгляд, и выглядело все так, словно он вот-вот расплачется. — Мадара, это прекрасно! — Учиха даже пикнуть не успел, как его руку схватили и начали энергично трясти. — Как тебе только удалось! Такое идеальное попадание, никто не смог бы лучше! Еще и название такое емкое! «Скрытый лист», отлично подходит! Список конструкций пополнился еще двумя. — Да я… это так, мелочи… — начал было Мадара, но закончить ему не дали. — Даже не начинай! — строго одернул его Хаширама. И тут же заулыбался снова. — Ты проделал огромную работу, и это очень здорово! Сколько я тебе должен? А вот тут Мадара натуральным образом подвис. Об этом аспекте вопроса он как-то заранее не подумал. С одной стороны, работа была проделана, более того — проделана оперативно и в очень сжатые сроки, что обычно требовало двойной оплаты. С другой, заранее это обговорено не было. И вообще ситуация вышла дурацкой. Дурацкие ситуации Мадара не любил. — Я смогу оплатить сразу, если что, — неправильно истолковал его молчание Хаширама. Чем еще раз подтвердил свое гордое звание. К черту все это. — Да ладно, забей, — Мадара пожал плечами, надеясь, что это движение выглядит достаточно непринужденным. Хотя его внутренняя жаба в данный момент сходила с ума. — Будем считать это соседской взаимовыручкой. Никто не должен узнать об этом. Никогда. Ни за что. Иначе от этого позора Мадара не отмоется никогда. — Нет, так будет неправильно, — его собеседник покачал головой. — Любой труд должен быть оплачен. — Но я не… — Давай я хотя бы угощу тебя завтраком и кофе? — неожиданно (этот парень буквально все делал неожиданно) предложил Хаширама. — Тоже по-соседски! Мадара подумал, взвесил все за и против и решил, что кто он такой, чтобы отказываться от халявного кофе. Ради такого можно и потерпеть чужое общество. А салон может и Изуна открыть. Тем более, что сидеть и вести светские беседы он не был намерен. Выпить кофе — и по делам. Итак, пятнадцать минут спустя Мадара узнал, что фамилия Хаширамы — Сенджу, что он всегда мечтал открыть цветочный магазин, что беловолосый тип с мрачной рожей — действительно его брат, причем родной, и именно он отвечает за бухгалтерию и документооборот. А на широких плечах Хаширамы лежит все, что касается работы с клиентами. — У нас много общего, — нехотя признал Мадара в очереди за кофе. — «Цукуёми» — тоже семейный бизнес. — Это легко заметить, — с серьезным видом кивнул Хаширама, и, на удивление, Учиха даже обидеться не смог. Не получилось. Ну кто ж виноват, что члены семьи Учиха уродились настолько похожими друг на друга. Будто бы их на одном принтере печатали. Кофе Мадара себе, разумеется, взял. Самого большого размера, потому что впереди был еще целый рабочий день. Подумав, еще и круассан с малиной к заказу присовокупил: Хаширама ведь говорил про кофе и завтрак. Краем уха подслушал чужой заказ и фыркнул от неожиданности, когда расслышал сказанное. — На овсяном молоке? Серьезно? — Я стараюсь ограничить потребление продуктов животного происхождения, — спокойно пояснил Сенджу. Чем вызвал только еще один смешок. — Скажи еще, что мясо и рыбу не ешь, — Мадара фыркнул снова. Потом поймал чужой растерянный взгляд и с ужасом понял: действительно ведь не ест. У Сенджу остался последний шанс быть приписанным к нормальным людям, и Учиха с замиранием сердца поинтересовался: — А с чего у тебя утро начинается?.. — С раннего подъема, стакана воды и пробежки! — гордо ответил Хаширама, забирая кофе. Надпись «Ебнутый» замерцала над его головой всеми цветами радуги. В конце концов, решил Мадара, попивая свой кофе и болтая с Сенджу о музыке и фильмах, никто ведь не обязывает меня разделять его убеждения. Один поход за кофе — это всего лишь один поход за кофе. Вряд ли они будут общаться и дальше. На следующий день Мадара обнаружил на своем месте бумажный стаканчик с кофе. Еще через день к стаканчику присоединился круассан с малиной. А еще через день не было ни кофе, ни круассана, зато был Хаширама с предложением пойти пообедать вместе. И Мадара, будучи уверенным в себе, своей картине мира и своей точке зрения, с серьезным видом и абсолютно не сомневаясь… согласился. — Ебнутый у нас сосед, все-таки, — резюмировал Кагами, закрывая за ними дверь салона. Мадара с ним был совершенно согласен. Полтора месяца спустя «Скрытый лист» все еще был на месте. Обзавелся шикарной вывеской (повторявшей эскиз Мадары один в один, аж глаз радовался), большим выбором готовых букетов и даже какой-никакой клиентурой. Изуна стенал и хватался за голову, поняв, что в этот раз он оказался в числе проигравших, остальные тревожно подсчитывали дни до окончания своих ставок, а Мадара чувствовал странное злорадство. И думал, как вписать в график работы салона собственный перерыв на обед. — Может, он там на самом деле чем-то другим торгует? — задумчиво произнес Обито, глядя, как один из их постоянных клиентов и моделей, рыжеволосый парень с проколотым всем, чем можно, воровато оглянувшись, ныряет за дверь «Листа». — Потому и ебнутый такой? — продолжил мысль Шисуи. — Принимайте проигрыш с честью, — Мадара пожал плечами и направился в ту же сторону. Ему как раз нужен был кофе. И рассказать кое-кому, какие слухи нынче о нем ходят. — Да уж. В таком меня еще ни разу не подозревали, — Сенджу удивленно покачал головой, выслушав историю. Мадара тоже считал, что подозревать его глупо — ну не может человек с такими честными глазами и таким количеством тараканов в голове быть замешанным в чем-то незаконном. — Привыкай, случается всякое, — в ответ пожал плечами Мадара. Лично он бы после подобных заявлений только поржал. — А с тобой что-то такое случалось? — на лице Хаширамы был написан искренний интерес. Мадара только головой мог покачать: ну вот бывают же такие люди… — Именно такого — нет, — медленно ответил он. Выдержал паузу, отпил немного кофе и продолжил с усмешкой: — Но парочка историй у меня в запасе найдется. Одну из них Мадара обожал всем сердцем. — Приходит ко мне однажды девчонка. Ну, девчонка как девчонка прилично выглядящая, в очочках, и говорит: а набейте-ка мне на пояснице имя парня. Дескать, там любовь великая, жить без него не могу. Я обычно таким не занимаюсь, но тогда денег было в обрез, пришлось соглашаться. Спрашиваю, что за имя, говорит, Саске. Ладно, Саске так Саске, набил, она расплатилась и ушла с миром. Пару часов спустя приходит ко мне уже другая девчонка, вся такая нежная, воздушная, волосы в розовый крашены, и говорит: а набейте-ка мне имя парня на пояснице. Тут мне интересно стало, спрашиваю, а что за имя. Она и говорит: Саске. — И ты набил? — поинтересовался Хаширама, едва сдерживая смех. — Набил, конечно, куда я денусь! Ты дальше слушай. Уже под закрытие приходит ко мне парень и говорит: набейте мне на запястье имя. Спрашиваю, как парня зовут, а он мне и отвечает: Саске. Хаширама взвыл, едва успев зажать ладонями рот. — Погоди, это еще не все, — продолжил Мадара с каменным лицом. — Тут я уж не удержался, спрашиваю: и кого из тех двоих девчонок ты выбрал? Какое имя-то бить? А он на меня смотрит, как на идиота, и говорит: Наруто. Хаширама всхлипнул и сполз куда-то под стол. Потом, правда, проржался и искренне тех двоих девушек пожалел, но все равно периодически хихикал. Что доказывало, что не все еще потеряно. Спустя два месяца Кагами ходил чернее тучи, Мадара ехидно усмехался, а «Скрытый лист» цвел и пах. Иногда в прямом смысле этих слов. А Хаширама начал предпринимать шаги. То ненароком касался Учиховой ладони, то притирался плечом, то вдруг останавливался посреди разговора, чтобы сказать глупость вроде «У тебя глаза красивые». Мадара каждый раз позорно краснел, отшучивался, называл Сенджу дураком (сказать крепче не поворачивался язык), а тот в ответ смеялся. И почему-то на душе становилось хорошо. — А девушка твоя не против, что ты меня с такой регулярностью куда-то таскаешь? — якобы невзначай поинтересовался Мадара во время одного из совместных обедов. Вряд ли, конечно, Хаширама мог бы изменять, но кто их знает, этих ебнутых. — У меня нет девушки. Парня, кстати, тоже, — Хаширама ответил вроде бы с улыбкой, но промелькнуло в его словах что-то тоскливое. А вот Мадара, наоборот, после этих слов просиял. И хитро сощурился. — Жаль, конечно. К вам цветы такие красивые привозят, а подарить некому. — Есть такое, — осторожно подтвердил Сенджу и поспешил свернуть с опасной темы: — Как раз вчера тигровые лилии привезли, я такие букеты насобирал, хоть самому забирай. Мадара хищно усмехнулся и подался вперед, накрывая чужую широкую ладонь своей и чуть сжимая. — А покажи. И так и не отпустил на протяжении всей дороги обратно. А потом Хаширама начал что-то рассказывать про цветы, потянулся показать на один из букетов, они снова соприкоснулись пальцами, столкнулись взглядами, Мадара медленно облизнул пересохшие губы, Сенджу нервно сглотнул и… В общем, хорошо, что в «Скрытом листе» оказалась достаточно вместительная подсобка. И целоваться в ней оказалось на удивление приятно. Даже несмотря на то, что в поясницу упирался острый угол стеллажа, в воздухе отчетливо пахло чем-то приторным, а тусклая лампочка почти не давала света. Все это компенсировалось тем, насколько жарко и настойчиво Хаширама его целовал. Но именно в тот момент, когда Мадара потянулся к пуговицам чужой рубашки, дверь подсобки распахнулась, и в образовавшемся проеме возникла мрачная рожа Тобирамы. — Обеденный перерыв закончился, — хмуро проинформировала рожа. — Заканчивайте тут. Мадара посмотрел в алые глаза, с пару секунд подумал и сделал вывод. — Подождут еще десять минут, не сломаются. Закрой дверь с той стороны. А дернувшегося было возразить Хашираму заткнул новым поцелуем. Через три месяца после открытия «Скрытый лист» обрел популярность. Штат пополнился еще парочкой работников, отвечавших в основном за доставку, Тобирама научился в одном случаев из пяти здороваться с работниками «Цукуёми» не сквозь зубы, а Обито успел трижды оплакать свою ставку. А жизнь Мадары начала претерпевать… изменения. Приятные, чего греха таить: от сообщений с пожеланиями доброго утра до поцелуев все в той же подсобке. После первого раза Тобирама, к счастью, научился стучать. — Арендовать помещение здесь было лучшим решением в моей жизни, — сказал как-то Хаширама, обнимая Учиху со спины и ткнувшись губами в колючую макушку. — Пиздец, конечно, у тебя жизнь, — фыркнул в ответ Мадара, но повернул голову и поймал чужие губы в поцелуй. Хаширамы вообще в его жизни оказалось… много. Походы за кофе, обеды, сообщения; Сенджу провожал его домой после работы (хотя при этом жил в совершенно другой стороне), оставлял на стойке «Цукуёми» букеты с записками, присылал фотографии котов с подписью «мы» — словом, делал все, что полагается делать при ухаживаниях. Мадара, если честно, от всего этого млел и таял. — Может, и на пробежки со мной будешь ходить? — осторожно предложил Сенджу, в очередной раз провожая Мадару домой. — Боже упаси! — со священным ужасом в глазах откликнулся тот. — Ничего вот этого вашего здорового и правильного в жизни моей не будет! Два дня спустя Мадара Учиха обнаружил в своем холодильнике пакет овсяного молока. Пакет непонятно как пробрался в его список покупок, спрятался за упаковкой кофе и теперь укоризненно взирал на Мадару ярко-голубой этикеткой. — Блять, — вслух сказал Мадара Учиха, закрывая холодильник. И решил считать это трагической случайностью. В конце концов, никто ведь не заставляет его это пить. А через пару дней можно будет вылить со спокойной душой. Утром, попивая кофе на овсяном молоке и разглядывая присланное Хаширамой селфи с пробежки, Мадара решил, что жизнь его катится куда-то не туда. Хаширама был улыбающимся и красивым, а овсяное молоко оказалось не таким уж и отвратительным на вкус. «Ебнутый», — пискнуло подсознание. Но теперь непонятно было, кого именно оно имеет в виду. На полгода соседства с «Листом» коллектив «Цукуёми» ушел в черный траур. Шисуи, последний оплот надежды, вытирал горькие слезы, прощаясь со своими деньгами, Кагами, отнесшийся к ситуации философски, учился бить мини-тату с цветочными узорами, Обито при каждом взгляде на вывеску магазина интересовался, куда катится этот мир… а Мадара получил официальное признание в любви. И предложение вступить в отношения. И, разумеется, его принял. К вящему неудовольствию младшего Сенджу. — Братец, но он же ебнутый! — выл Изуна, глядя, как старший Учиха уходит с работы ровно в момент закрытия салона. — Это правда, — с влюбленным вздохом подтвердил Мадара, глядя, как его парень (как же хорошо это звучало) закрывает магазин и направляется к «Цукуёми» с очередным шикарным букетом в руках. — Ебнутый на всю башку. Но оно было и к лучшему. Другой Мадару бы и не выдержал.