привычка

Юнхо приподнимает брови, спрашивая молчаливо, когда Есан зависает с чашкой кофе у губ. — Что-то не так? — вслух интересуется искренне, и Есан одергивает себя мысленно, делая глоток. Юнхо был хорошим другом, который может молчаливо поддержать в моменты усталости, приятным соседом, который не оставляет после себя крошки на столе, и ответственным коллегой, стремящимся к совершенствованию, казалось, каждую секунду своей жизни. Есан иногда думает, что последнего у Юнхо даже слишком — до такой степени, что тот мог примерять одежду, которую собирался надеть на предстоящий эвент или даже лайв. Ходить в ней целый день, ощущая на себе, цепко улавливая свое отражение на любых поверхностях, забывая о еде и сидя словно с колом в спине, чтобы случайно не запачкать. Это уже стало странной привычкой для Юнхо и жгучим триггером для Есана. Ведь наблюдать за ним в подобном состоянии было откровенной, но тайно-сладкой пыткой. И Есан уверен, что Юнхо об этом знает. Сегодня тонкая ткань пуловера аккуратным воротом пересекала острые ключицы ровно на середине, привлекая внимание мягкостью молочного цвета. Свитер, из тех тканей, что легко было бы порвать руками, с резким звуком, или через которую виднеются возбужденные соски, дерзко привлекающие внимание. Есан не спрашивает: «Не слишком ли это», и не говорит о том, что для такой вещи вообще-то еще достаточно прохладно. Потому что знает, что так и задумано. Как и все, что делает Юнхо. Тот прикусывает губу, пока отбивает сообщение тонкими пальцами на смартфоне, с приятными щелчками. Его шея кажется Есану еще более длинной и жилистой, чем обычно, когда Юнхо, улыбаясь, откидывает голову назад. Движение кадыка под кожей — как разряд дробовика, и Есан допивает поспешно кофе, обжигая язык, чтоб хоть как-то себя отвлечь. — Минги придет сегодня, хорошо? — просто вежливое уведомление, ведь Есан ни разу не сказал слова против. Он сам, с ускорением сердца ждет не меньше, чем Юнхо. Об этом тот тоже знает. Привычкой самого Есана было вслушиваться в мягкий смех за стенкой и отсчитывать секунды до дрожащего всхлипа: «Минги-я». Чувствовать, как дергает напряжением низ живота и мышцы бедер, когда два человека глушат взаимные стоны друг друга, словно хотят, чтобы Есан прислушивался еще усерднее. У Минги тоже есть привычка: он становится огромной покладистой псиной под узкой ладонью и вылизывает чужую шею медитативно долго, прежде чем Юнхо решает, чего хотят они оба сегодня. Сейчас влажный язык касается светлой вязи, гладит шире и ниже, но Юнхо отталкивает чужую ладонь, когда та дергается, чтобы потянуть свитер и открыть больше кожи. — Нельзя — испортишь. — приказывает он, оставляя короткий поцелуй на макушке, словно просит прощения за резкость. Есан спрашивает мысленно: «Почему бы тогда не снять свитер полностью?» — и получает ответ, когда Юнхо ногтями аккуратно очерчивает взбухшие соски, от ощущений закатывает глаза и хрипит прямо в поцелуй Минги. Потому что это грязно и остро, запретно для них. Глупо думать, что Есан был не замечен. Но все равно кажется правильным сейчас лишь слегка облокотиться на дверной откос, тихо выдыхая в унисон соприкосновениям тел в сонном свете теплого ночника на тумбе. Их совместный силуэт тоже привычен. Есан бы даже сказал, любим, но это как будто слишком не сочетается с той наглостью, которую он себе раз за разом позволяет. И ему позволяют. Минги скалится дерзко, прогибаясь, пока Юнхо над ним нависает, двигаясь плавно между округлых ягодиц — дразнит. Но то лишь чувственная нетерпеливость, а не агрессия, что видно по дрожащим трогательно мускулистым бедрам. Есан неосознанно касается груди и плашмя до резинки штанов проводит, желая почувствовать, как на коже ощущается трение от движения на ком-то или под кем-то. Тени танцуют вслед за телами, и по коже бегут мурашки от поверхностного стона Юнхо, когда Минги склоняется за его спиной. На дуге хрупкой талии легкая шерсть собирается складками, и у Есана сладко тянет в горле, когда вены на шее Юнхо набухают напряжением. Тот качает ритмично бедрами, просит еще, когда Минги, отстраняясь, облизывается, мнет его ягодицы до красных отметин, делая вдох. Есану хотелось бы до болезненно сжатых ладоней, чтобы Юнхо сейчас на него посмотрел — увидеть, как в черноте его глаз расплывается удовольствие, вытесняя контроль и силу. Но тот оборачивается назад, вплетая ладонь в синеву жестких волос Минги, и скулит в запястье, покрытое тканью, совсем забывая об аккуратности. К тому, как ломаются от чужой страсти широкие плечи Юнхо, Есан привыкнуть никогда не сможет. *** У них не так уж и много времени перед завтрашним эвентом, и стоило бы перепроверить багаж. Юнхо мягко коснулся его предплечья, расправляя вязаный край, прежде чем уйти — в последнее время у того очень насыщенное расписание. Минги Есан вообще не видел и даже не слышал, как тот ушел, забывшись черным сном с подушкой между ног, как только последняя оргазменная судорога прострелила до солнечного сплетения. Но он все равно поддается щекочущему чувству волнения в груди и достает наушники. Приложение уже прислало уведомление о том, что прошедший стрим можно пересмотреть. Есан закрывает дверь на ключ и нажимает на плей. И это тоже…