Sleeping prince

Турнир Железного Кулака, всегда бурлил страстями и жестокостью, а также яркой зрелищностью. Сергей Драгунов не смог насладиться им в полной мере на этот раз. Он получил травму ноги, из-за чего его временно отстранили от арены. Это очень ограничило его как бойца. Нога болела, и Сергей чувствовал свою недееспособность. Рейтинг и его собственная уверенность стремительно падали, оставляя его в подвешенном состоянии. Его новой реальностью стала госпитализация в лазарете, чьи белые стены угнетали его. Здесь было тихо и безлюдно. Сергей не слышал ворчания своего соседа по комнате Брайана Фьюри. Ну хоть отдохнёт от этого буйного американца. Киборг, чья репутация была выкована из стали и насилия, с недавних пор делил с Сергеем общее пространство. Сергей обычно молчал, а вот Брайан мог резко высказаться. Сергей, всегда замкнутый и загадочный, теперь был еще более отстранен, его холодная красота казалась еще более хрупкой под бременем боли. Казуя Мисима, глава Мисима Дзайбацу, и всея Теккена, не остался равнодушным к травме Сергея. Он проявил неожиданную заботу. Он поручил врачу не только лечить ногу Сергея, но и испытать на нем новый препарат. Мощное обезболивающее и противовоспалительное, еще не прошедшее все испытания поступит на лечение Драгунова. Казуя хотел знать, как оно действует на бойцов. Первая доза принесла облегчение. Боль в ноге отступила, уступив место приятной легкости. Но вместе с ней пришла и странная вялость, которая быстро переросла в непреодолимую сонливость. Мышцы перестали слушаться. Сознание ухнуло в глубокий, вязкий омут, из которого не было выхода. Сергей, словно марионетка, чьи нити оборвались, рухнул на кровать. Его веки стали тяжелыми, и мир погрузился в темноту. Препарат оказался не просто обезболивающим. Он обладал свойствами паралитика. Сергей лежал на больничной койке, бледный и прекрасный, абсолютно неподвижный. Его отдельная палата стала его тюрьмой, а его тело — клеткой. Брайан навестил его. В его глазах, отражающих его дикий нрав, теперь читалось что-то иное. Желание. Неудержимое, почти животное. Он узнал о свойствах препарата от Казуи. И это знание стало для него шагом к запретному. Брайан давно был неравнодушен к Сергею. К его молчаливой силе, к его холодной красоте, к той загадочности, что окружала его. Теперь, когда Сергей был полностью в его власти, это пристрастие переросло в одержимость. — Ну и дела, русский, — прошептал Брайан, подходя к койке. — Ты даже не представляешь, как сексуально выглядишь, когда не строишь из себя ледяного принца. Он сел на край кровати. Сердце бешено колотилось. Брайан не был насильником в классическом смысле, но желание, месяцами копившееся внутри, сейчас выплескивалось через край. Ему хотелось прикоснуться. Просто прикоснуться. Он протянул руку и провел пальцами по черным волосам Сергея. Те были шелковистыми и прохладными. Затем коснулся щеки. Кожа была гладкой, несмотря на суровую жизнь бойца. Сергей не реагировал. Ни единой реакции. Ни вздоха. — Красивый, черт возьми, — выдохнул Брайан. Он больше не мог сдерживаться. Расстегнув больничную рубашку Сергея, Брайан обнажил его торс. Идеальный рельеф мышц, полученный благодаря боевым искусством и тренировкам. Годами службы в армии. Брайан провел пальцами по груди, чувствуя тепло и скрытую силу. Он наклонился и припал носом к месту за ухом Драгунова, вдыхая запах лекарств и шелковых волос. Он скользил губами по шее, наслаждаясь этим. Сергей был неподвижен. Брайан целовал его ключицы и шептал: — Ты даже не представляешь, как я хотел этого… Как долго… Брайан не опустился до банального насилия. Его желание было слишком тонким, слишком возвышенным для грубой силы. Но «развлекся» он изрядно. Он гладил тело Драгунова, целовал его лицо, проводил языком по шее, губам, которые оставались холодными и безответными. Гладил по черным гладким волосам. Он шептал Сергею, какой тот красивый, что он, Брайан, давно потерял покой из-за него. Он наслаждался его безмолвным согласием, его полной беспомощностью. Это повторилось еще дважды. Сергей снова принимал лекарство. Снова проваливался в летаргический сон. И снова, когда ночь опускалась на лазарет, появлялся Брайан. С каким-то благоговейным ужасом он раздевал это сильное, красивое тело, ласкал его, целовал. Сергей был его тайной. Его личным, безмолвным и покорным идеалом. Затем Казуя убрал препарат. Лекарство оказалось неплохим, но побочный эффект был слишком уж… специфическим. Лечение прекратили. Боль в ноге Сергея начала проходить быстрее, он больше не спал беспробудным сном. Он снова чувствовал ее, но она была меньше, приглушеннее. Можно сказать, что лечение помогло. Он чувствовал себя разбитым, в теле была странная слабость, но сознание было ясным. Он сел на кровати, оглядывая пустую палату. Воспоминания о последних днях были смутными, как сон. Какие-то обрывки, чувство давления, странный запах одеколона, который он не носил. Но цельной картины не было. Ничего. Он списал все на действие лекарства. С трудом встал, опираясь на костыль, и вышел в коридор. Там стоял Брайан, прислонившись к стене. Увидев Сергея, он широко улыбнулся. — О, очнулся, соня! Выглядишь хреново. Как нога? Сергей лишь холодно кивнул, проходя мимо. Он ничего не помнил. Ни ласк, ни поцелуев, ни шепота. В его мире все осталось по-прежнему: он — холодный воин, Брайан — опасный псих, сосед по комнате. Брайан смотрел ему вслед, облизнув губы. В кармане его куртки лежал маленький, пустой пузырек из-под того самого препарата. Сувенир. Он знал, что Сергей никогда не узнает правду. Но воспоминание о том, как он целовал этого неприступного русского, пока тот был в его полной власти, останется с ним навсегда. И это стоило любого риска.