По обе стороны провода

Жизнь в Нью-Йорке была кипящей и хаотичной. Будни наполняли разные краски, а рассветы сменялись не менее красивыми закатами. Если привыкнуть к такому бешеному темпу, становится легче. Джонатан прочувствовал это на себе спустя несколько месяцев пребывания в мегаполисе. И пускай тот разительно отличался от его родного Хоукинса, он явно ему не уступал. Здесь открывалось много перспектив и возможностей, а учёба в университете ежедневно приносила новые знакомства и полезные связи. Реальность оказалась насыщенной, и у него попросту не оставалось времени, чтобы заскучать. Груз забот обрушивался на него только тогда, когда он падал на твёрдый матрас, возвращаясь поздно домой. Именно в эти минуты все самые гнетущие мысли лезли в голову. «Разобраться с колледжем Уилла» «Не забыть о новом фотосете для зачёта» «Позвонить матери. Позвонить Нэнси» И... постараться вычеркнуть Изнанку из своей головы. Всё то прошлое сквозило тупой болью в висках. Стучало, резало, намертво вбивалось в память. Как бы он ни пытался, кошмарные воспоминания не пропадали. Единственное решение, которое Байерс видел для себя, — завалить тело и разум мелкими чужими хлопотами, погрузившись в них полностью и без остатка. Возможно, лучше и не становилось, но, по крайней мере, он забывался. Хотя бы ненадолго позволял сознанию переключиться на что-то другое. Не на липкое прошлое. А на настоящее. Но главная беда заключалась в том, что все те страхи никуда не ушли. Они просто временно затаились, выползая наружу изредка, по пустым, одиноким вечерам.

***

После возвращения со свадьбы сил совсем не осталось. Полдня он провёл в дороге, а всю предыдущую ночь напролёт разговаривал со Стивом. Едва переступив порог съёмной квартиры, Джонатан решил ничем себя не обременять и сразу лечь спать. Та ночная беседа вышла максимально неожиданной, но очень располагающей. Она определённо что-то перевернула внутри. Появилось твёрдое желание наконец обдумать собственные трудности и временно залечь на дно. Разобраться с личным, а уже потом кидаться на помощь остальным. Джонатан решил поступить так, как не поступал ранее никогда. За эти долгие часы ему снилось разное: в основном сюжеты затрагивали его старые страхи и потайные желания. А ещё ему снился Стив. И это видение запомнилось чётче остальных. В том сне они всё ещё находились в особняке Харрингтона. Тот самый балкон, та же откровенная атмосфера. Вот только беседа не клеилась: они просто молча стояли, обнимались и курили. И так продолжалось до самого рассвета, пока Байерс не проснулся. Будильник взорвал тишину бесящим звуком. Рука сама дернулась, чтобы швырнуть его в стену, но парень сдержался. Время было раннее, а значит, впереди ждали знакомые будни — длинные и тяжёлые. Но он пообещал себе, что постарается не задерживаться на учёбе, дабы начать наконец разгребать скопившиеся завалы в голове. И первым на очереди был Стив.

***

Как и ожидалось, часы, убитые на лекции и подработку, себя не оправдали. Домой Джонатан вернулся измотанным, но именно это глухое раздражение помогло отбросить лишние сомнения — пора было претворять ночной план в реальность. Сев прямо на пол у тумбочки, он заставил себя собраться с мыслями и решительно набрал знакомый номер. Длинные, тягучие гудки заполнили тесную комнату. На том конце провода ответили далеко не сразу, но когда из динамика наконец послышался сонный и слегка хриплый голос, Джонатан почувствовал, как внутри всё перевернулось от глупой радости. Сам того не замечая, он растянул губы в улыбке и крепче сжал трубку, внезапно начав мелко нервничать. К горлу подкатил тёплый ком, а к щекам прилила кровь. Казалось, он покраснел, как мальчишка. Хотя с чего бы? Это ведь был всего лишь Стив. — Привет. — смущённо выдавил парень, сильнее вжимаясь спиной в стену. — Джонатан?— на том конце послышался удивлённый, но явно довольный смешок. — Привет, чего звонишь? — Извини, я разбудил тебя? — Что? Нет, я не спал. Только вышел из душа после тренировки. На ходу вытирался полотенцем, неудобно было поднять трубку, сам понимаешь. — Понимаю. И как прошла тренировка? Наверняка замучали твои школьники. — Да-а, Дерек тот еще кадр! — Стив искренне расхохотался в динамик, тем смехом, что смеялся раньше со всеми, кроме Джонатана. — Сколько раз я говорил ему внимательнее следить за мячом? В итоге знаешь что? Естественно, он его пропустил, и парню прилетело прямо в лицо. — Он что, без защиты бегал? — В том-то и дело, что в ней! Представляешь? Даже в шлеме умудрился. — Весело... — Дико весело. Особенно когда на поле примчались его разъярённые родители. Я уже мысленно распрощался с карьерой и приготовился слушать, какой я хреновый тренер, раз не уследил за их драгоценным сыном, но нет. Пацан внезапно заступился за меня. Сказал, что сам виноват, растяпа. Джонатан тихо хмыкнул, задумчиво наматывая длинный телефонный провод на указательный палец. — Не хотелось с тобой расставаться. Конечно, Байерс имел в виду Дерека, который побоялся потерять любимого тренера. Но в ночной тишине тесной бруклинской квартиры эта фраза прозвучала слишком интимно. Двусмысленно. Словно Джонатан прямо сейчас говорил о самом себе. На секунду в трубке повисла короткая, оглушительная пауза, от которой у парня перехватило дыхание. Но Стив, кажется, не придал этому значения. Просто спросил: — Так зачем всё-таки позвонил? Случилось чего? Тадам. Вот и пришло время исповедаться и выложить всю суть его позднего звонка. — Я тут подумал... Мне показалось, на свадьбе мы неплохо поладили. И вполне могли бы созваниваться вот так, иногда. Делиться событиями за день, например. Не хочется снова терять связь. — Конечно, чувак, я только за. — в голосе Стива промелькнуло явное облегчение. — Теперь я внимательно слушаю твой отчет о сегодняшнем дне. За то короткое время, что длился их разговор, Байерс успел обойти свою крошечную комнату вдоль и поперёк раз десять. Ещё немного, и от переизбытка нервной энергии он бы точно полез на потолок. Попеременно перекладывая трубку из одной вспотевшей ладони в другую, он начал рассказывать: — Профессор урезал сроки сдачи зачета. Даже не знаю, радоваться мне или грустить, ведь фотосет я практически доделал. Ещё меня сегодня позвали на какую-то общую вечеринку. Я, если честно, не особо вдавался в подробности. — И почему? Ты ведь решил пойти? — Зачем мне это? Я, конечно, не против знакомств, но тусовки здесь и правда ни о чем. Их даже с самой паршивой тусовкой у нас не сравнить. — Эх, скучаю по временам, когда я сам устраивал такие вечеринки. Помню одну, мне потом знатно влетело от предков, когда на следующий день они застали наш разгромленный дом. — Не уверен, что знаю о какой именно идет речь. Я был всего лишь на одной. И то она закончилась не лучшим образом, если помнишь. — Ты про ту, где Нэнси надралась в хлам и мы жутко с ней поссорились? — Именно. — Байерс мягко прислонился плечом к оконному косяку, разглядывая жёлтые огни ночного Бруклина. — Тогда ты казался мне тем еще мудаком. — Не удивительно. Я тогда таким и был. — Рад, что ты признаёшь это, — тихо рассмеялся Джонатан, чувствуя, как окончательно исчезает сковывавшее его напряжение. — И ещё больше рад, что ты изменился. — Даже представить не могу, что было бы, не нарвись я тогда на тебя, — Стив стал чуть тише, растеряв напускное веселье. — Это ведь ты стал для меня главным толчком. — В смысле? — Не делай вид, будто не понимаешь, о чём я. Гордись собой, Байерс, ты перевоспитал «короля Стива», — он звонко рассмеялся, но в этом смехе слышалась благодарность. — Если бы той драки на парковке не случилось, я бы, наверное, так и остался высокомерным придурком, ничего не знающим о монстрах под землёй. — Тогда бы и меня сейчас здесь не было, — серьёзно возразил Джонатан, — Или ты забыл, кто в тот раз спас меня от демогоргона? — Слушай, мы квиты, — вздохнул Харрингтон. — Мне до сих пор иногда снится тот момент у башни. Я тогда уже успел с жизнью попрощаться. — И снова мы вернулись к другому миру, которого больше нет... — Слишком много наших воспоминаний связано с ним, — тихо согласился Стив. — Как бы тяжело ни было это признавать. В трубке повисло молчание. Оно больше не было неловким или давящим — скорее понимающим, общим на двоих. На секунду Джонатан почти физически почувствовал, как их разделяют сотни миль тёмного шоссе, но провод в его ладони парадоксально дарил ощущение близости. — Ладно, Байерс, — парень первым мягко разрушил тишину, явно пытаясь перевести разговор. — Хватит о грустном на сегодня. Тебе завтра рано вставать на твои великие нью-йоркские лекции. Да и мне пора ложиться, если я не хочу, чтобы на тренировке Тернбоу снова получил мячом по куполу, пока я зеваю. — Да, ты прав. Нам обоим пора спать. — Ловлю на слове. Созвонимся завтра? Расскажешь, допекли тебя профессора или нет. — Обязательно. Спокойной ночи, Стив. — Спокойной ночи, Джонатан. Раздался короткий щелчок, и на той стороне больше не было слышно мужского голоса — лишь одинокие, повторяющиеся гудки. Время на часах давно перевалило за час ночи. Подъём предстоял не из лёгких, но главным сейчас было спокойствие, медленно разрастающееся в груди. Впервые за долгое время Джонатану не снились кошмары, и он с искренней радостью ждал нового дня. И нового звонка.