Леди Совершенство

В детстве ее любимой книгой была история о Мэри Поппинс. Леди Совершенство, она никогда не злилась, не кричала, не допускала ошибок. Стоило кому-то из подопечных допустить промашку, как в награду ему доставался укоризненный взгляд, сопровождавшийся мучительным до зуда желанием все непременно исправить. Тиффани всегда восхищала та готовность, с которой Майл и Джейн Бэнксы пытались угодить мисс Поппинс. Было ли это следствием ее воспитательских талантов или природным обаянием, Тиффани не задумывалась. Она лишь жаждала стать похожей на безупречную гувернантку, чтобы к ней относились с таким же восхищением. Мать муштровала ее с тех пор, как Тиффани научилась стоять на ногах. Все свое детство она слышала: «Выпрями спину! Не хмурься! Не капризничай!» Сотни указаний и запретов шлейфом следовали за Тиффани, где бы она ни появлялась. Злиться не имело смысла. Интуитивно Тиффани понимала тревоги матери и старалась как могла: изо всех сил принуждала себя сидеть прямо, занималась с репетиторами (французский, немецкий, латынь и греческий), до крови стирала пальцы ног, разучивая бальные танцы. Деклану доставалось куда меньше ее: брат быстро научился огрызаться, и, едва ему исполнилось пятнадцать, свалил в колледж, вернувшись оттуда законченным циником, глухим к увещеваниям родителей. Отец смотрел на Деклана как на паршивую овцу, пусть взгляды и отскакивали от него, не причиняя вреда. После неудачи с первенцем все чаяния Романо были связаны исключительно с Тиффани. Мать надеялась, что та сделает выгодную партию, и в первый же сезон поспешила свести Тиффани с Джулианом, сыном сенатора Сандерса. Тиффани очаровательно улыбалась ему весь вечер, рассказала пару пикантных анекдотов, станцевала пару танцев, и не сомневалась в собственном успехе. Спроси ее кто, нравится ли ей Джулиан, она бы с удивлением пожала плечами. Категория симпатии в ее картине мира отсутствовала. Все, что ей было нужно — образовать с Джулианом пару, дальше она не заглядывала. От нее требовалось быть милой, и она с блеском справилась с задачей. Играть роль примерной девушки ей предстояло до конца жизни, а других она не знала и знать не хотела. Впереди ее ждало второе свидание с Джулианом и каникулы в Рио, обещанные родителями за блестяще сданные выпускные экзамены. Все шло просто чудесно. А потом появилась Райли Пирс. Никто не помнил, откуда она взялась, просто в один из дней Лили притащила с собой тощую даже по меркам Уидроуз-Бэй девчонку и обьявила, что всем стоит познакомиться с ее новой лучшей подругой. Лили часто откалывала подобные номера. Взбаломошная и импульсивная, она неизменно раздражала Тиффани своими глупыми выходками. Знала бы Лили, во что выльется приход Райли. Поначалу Пирс дичилась их компашки. Большую часть времени она или молчала или сосредоточенно царапала что-то в блокноте, не поднимая головы. Это одновременно и злило, и забавляло. Тиффани вспомнила день на пляже пять лет назад, когда маленькая тайна Райли была раскрыта. Лили тогда вытащила короткую соломинку и отправилась за лимонадом для всех, а Райли осталась сидеть на песке с блокнотом на коленках и с прилежанием, сделавшим бы честь любой выпускнице Беркли, что-то записывала. — Эй, дай посмотреть! — Деклан, не церемонясь, рванул из рук Райли блокнот да так и замер. — Отдай! — кинулась к нему Райли. — Отдай немедленно! Тиффани поспешила брату на помощь. — Она что, рисует порнографические скетчи на всех нас? — протянула она с противной ухмылкой, схватив Райли за локоть. — Хуже! — присвистнул Деклан. — Мисс Пирс у нас поэтесса. Нахмурив брови и отчаянно коверкая слова, Деклан принялся зачитывать вирши Райли: — Так утопи меня в себе, пока волною нас не смыло… Как, однако, пессимистично. — Какой же ты злой. — Райли высвободилась из цепких рук Тиффани и сверлила Деклана яростным взглядом. — И ты. — Она развернулась к Тиффани. — Думаете, что хоть что-то понимаете. Я вас… Не договорив, она вырвала блокнот у Деклана и устремилась прочь. — Эй, что это такого ты ей сказал? Вернувшаяся с лимонадом Лили недоуменно оглядела присутствующих. — Подверг сомнению ее литературный талант, — хмыкнул Деклан. — Ничего особенно. Эй, Лил, ты куда? Вернись. Но Лили, отбросив поднос с лимонадом, уже бежала за Райли. Позже, вспоминая эту сцену, Тиффани пыталась понять, что же ее смутило. Слишком уж яростно обычно тихая Райли накинулась на ее брата, слишком поспешно за ней вдогонку понеслась Лили. У всего случившегося был странный привкус, дать определение которому Тиффани было не под силу. Желая найти ответ, она обратилась к брату: — Те стихи и правда были такими уж плохими? Деклан пожал плечами. — У нас в Гарварде за подобное могли и отчислить с курса поэзии. Он еще немного подумал, улыбнулся и добавил: — С формулировкой о несовершенстве формы. Больше Тиффани не удалось выдавить из него ни слова. Впрочем, она достаточно изучила Деклана за долгие годы взросления вместе, чтобы сообразить: он неравнодушен к Райли Пирс. Слова о несовершенстве формы произвели на Тиффани эффект разорвавшейся бомбы. Мисс неумеха. Вот кто такая Райли Пирс. В каждом ее слове или движении виделась ошибка, которую Тиффани хотелось устранить. Еще до происшествия на пляже им с Райли довелось вместе дожидаться Лили возле закусочной. Райли как раз расправилась с бутербродом с арахисовой пастой, Тиффани же вяло ковыряла вилкой в креманке с мороженым, пытаясь подцепить листик мяты. Возле уголка рта Райли осталось крошечное пятно арахисовой пасты. Тиффани с трудом сдержалась, чтобы не перегнуться через стол и провести пальцем по губам Райли, стирая след. — У тебя вот тут паста, — равнодушно обронила Тиффани, хотя внутри нее все горело и искрилось. — Слева. — Где? — Райли беспомощно провела рукой по лицу. — Ох, спасибо. — Для таких случаев нужно носить с собой платок, — заметила Тиффани. — Иначе путь в высшее общество тебе заказан. — Мне он и так заказан, — возразила Райли. — Мы обе это знаем, ведь так? Тиффани не нашла, что ответить. С тех пор ее мысли нет-нет, да и возвращались к Райли. Даже ее мать и то заметила мисс Пирс. — А что за замарашку таскает за собой Лили? — Очередной благотворительный проект семейства Фэрчайлд, — отозвался Деклан с беспечной улыбкой. — Лили мечтает сделать из нее вторую Эдну Сент-Винсент Миллей. — Безумие какое-то, — заявила мать. — Мне это безумие не кажется достаточной причиной, чтобы поговорить с тобой, когда увидимся мы вновь, — парировал Деклан, страшно довольный собой. — Нет, мама, ты ошибаешься. Проект явно долгосрочный. И, шутливо поклонившись, он скрылся в собственной комнате, не забыв напоследок хорошенько хлопнуть дверью. Миссис Романо поморщилась. — Ну а что думаешь ты, Тиффани? — Я… — Тиффани откашлялась, — не считаю… — Ты опять горбишься, — перебила ее мать. — Сколько раз тебе говорить: хорошая осанка — один из залогов успеха. Тиффани послушно выпрямилась. О Райли они больше не говорили.

***

Неделю спустя после эпизода возле закусочной Тиффани замечает на указательном пальце Райли чернильное пятно. Низ живота сводит судорогой. — Пирс, ты опять испачкалась, — говорит она хрипло, протягивая Райли спиртовую салфетку. — Сотри, будь любезна. — У нашего мисс Совершенства при виде грязи кровоточат глаза, — язвит не пойми откуда взявшийся Деклан со спины. — Я бы не стал ее слушать. Тиффани такая забавная, когда злится. Райли молча берет салфетку и водит ею по коже. Тиффани смотрит на нее, задержав дыхание. Что, черт возьми, с ней происходит? Все становится еще хуже на следующий день, когда Уиндоуз — Бэй накрывает жара. Они торчат на пляже: Лили, Райли, Тиффани и Деклан, подставляя бледные спины солнечным лучам. — Крем! — Хлопает себе по лбу Лили. — Я совсем забыла. Райли, давай, я тебя намажу, а потом ты меня. Пирс покорно поворачивается к Лили, развязывая вылинявший купальник. Тиффани невольно приподнимается с шезлонга, наблюдая за тем, как Лили выдавливает крем от загара из тюбика на кожу Райли. Есть в этом что-то гипнотическое. Случайно перехватив взгляд брата, Тиффани понимает, что и Деклан смотрит на Райли. Лили размазывает крем неравномерно: между лопаток Пирс остаются плотные желтые пятна. Низ живота Тиффани снова начинает тянуть. Мысленно она проводит рукой по спине Райли вдоль позвоночника, бережно втирая остатки крема, пока та тихо стонет в ответ. — Я сейчас, — бормочет Тиффани, кидаясь к купальным кабинкам. Внутри она переводит дух и опускает руку между ног. Через секунду она касается клитора. Картинки с Райли, одна заманчивее другой, мелькают перед ее глазами: Райли на пляже читает стихи в костюме Евы, ласкает Тиффани в туалете закусочной, целует у бортика бассейна. На ее коже звездами загораются и тут же гаснут крошечные капли арахисового масла. Тиффани слизывает их языком. Долгожданная разрядка не заставляет себя ждать: оргазм пронзает тело, Тиффани обессиленно сползает по стене кабинки. Кажется, она сходит с ума. Дома, в комнате, она до полуночи читает статьи в интернете. Возможно, у нее перверсия в виде любви к пятнам на теле и дело вовсе не в Райли? На секунду Тиффани представляет, как обливает Лили с ног до головы горчицей ради проверки собственной теории и с трудом подавляет смех. Нет, все дело в самой мисс Пирс и ее несовершенствах, которые все вместе превращаются в нечто противоположное. Райли Пирс — ее персональная леди совершенство, и Тиффани понятия не имеет, что с этим делать. Деклан входит так тихо, что она не слышит его шагов. Он молча встает рядом, глядя на светящийся экран, где мерцает и переливается слово «одержимость». Тиффани задерживает дыхание. — Значит, и ты тоже? — наконец говорит Деклан. Ей не нужно уточнять, о чем он. Впервые Тиффани не хочет притворяться и отнекиваться. Она кивает. — Вот же угораздило, скажи? — Бывало и хуже, — улыбается Деклан. — Ты сильная, справишься как-нибудь. Когда он уходит, Тиффани думает, что возможно ее брат прав. Она сильная, разберется со всем этим дерьмом. Тиффани выпрямляет затекшую спину, поправляет прическу. В конце концов, родители не зря делали ставки именно на нее. Она получит Райли Пирс. И пусть только Лили Фэрчайлд посмеет встать у нее на пути.