Джереми пишет письмо

Была среда, в этом я был уверен; я проснулся за несколько часов до момента как я должен был быть в студиях Гранады чтобы стать Холмсом. Я был в – как назвал бы это Уотсон – "мрачном настрое", что частенько случалось у меня в середине недели. Я шагал взад-вперед по комнате раздумывая как бы развеять эту меланхолию, как вдруг мне пришла идея написать себе, будто я фанат. С этим я сел за обеденный стол, с авторучкой и листом линованой бумаги, а чтобы поддержать иллюзию постарался изменить почерк. Я настолько развеселился что почти поддался соблазну использовать свою правую руку. Всё-таки отказавшись от этой идеи я быстренько написал письмо, сунул его в конверт, тщательно облизнув его, и убедился что наклеил марку первого класса, чтобы получить его как можно скорее. Потом я торопливо собрался, все не переставая думать о том, что написал. По пути на работу я кинул письмо в почтовый ящик и пошел по своим делам. На следующий день, спустившись вниз за почтой и быстро пролистав ее, я обнаружил свое письмо, память о котором совершенно у меня стёрлась! С такой требовательной, тяжёлой работой как у меня и немудрено забыть эту причудливую фантазию, которая взбрела мне вчера в голову. Я отложил всю остальную корреспонденцию и направился в гостиную. Схватил пачку "Ротэмс", зажёг одну, и только тогда решился прочесть это странное фанатское послание. Я разорвал конверт и одним размашистым движением руки извлек его содержимое. Пока я тщательно вчитывался в каждое слово все больше оживлялся, а в конце рассмеялся в голос. В пятницу я сидел рядом с моим близким другом и коллегой Дэвидом Берком, пока нас гримировали перед началом съемок. Не выдержав, я прыснул. Дэвид повернулся чтобы посмотреть, что же такого забавного я нахожу в процессе гримирования, и я вынужден был признаться в своей маленькой шалости. "На днях мне было так гадко, что я послал себе письмо, будто от фаната" – признал я. "Ты сейчас серьезно?" – Дэвид поднял бровь. "Абсолютно." – я отвечал, а щеки уже зарумянились когда я осознал всю глупость этого поступка. "И что же ты написал себе?" – спросил он и его лицо исказилось в попытке держать себя в руках. *"Дорогой Джереми, Я просто хотел сказать что вы великолепный актер. Ваш Шерлок Холмс затмевает все другие попытки сыграть его. Бэзил Рэтбоун недостоин чистить ваши туфли, а Дуглас Килмер и Роберт Стивенс должны в ногах у вас ползать, умоляя давать им уроки. К тому же, вы гораздо симпатичнее их всех. Есть только одно слово для вашей игры – магия. Пожалуйста, пришлите мне ваше фото с автографом. Всегда ваш, Джо Блоггс P. S. Я слышал, что вы также и хороший человек."* "Ты действительно написал это?" – вопросил он и лицо его пошло красными пятнами в попытке удержаться от хохота. "Да, написал." – говорю многозначительно, лишь с намеком на веселье. "И отправил?" – в его голос проскальзывает искреннее любопытство. "Да, и со срочной маркой к тому же. Хотелось получить его как можно скорее. Пришло на следующее утро" – разъясняю я ему. "И ты по правде прочитал его?" – продолжает выспрашивать он. "Конечно я прочитал его. Раз десять точно. И потом чувствовал себя просто великолепно." – я ёрзаю на стуле в бессмысленном восторге от этого маленького трюка. "Ну и отправил ли ты себе фотографию?" "Дэвид, может быть я и безумен, но не настолько! В любом случае, этот негодяй не написал обратный адрес и не вложил марку!" После моего рассказа мы переглянулись и разразились таким громким и сильным приступом смеха, что бедной Деборе пришлось переделывать весь наш грим, безнадежно испорченный слезами, что были вызваны им.