Нежность

Не понятно, когда всё так поменялось. Когда они перестали драться, лезть в душу, чтобы причинить боль. Когда стали чаще видеться, молчать, не кусая друг друга словами. Сонджэ всё также следит, но теперь - потому что так можно. Потому что Ши Ын сам ждёт. Он встречает его после школы, нагоняет чуть подальше, потому что так спокойнее. Спокойнее для Ши Ына. Ждёт возле больницы и не убивает при первой возможности Сухо, который только вышел. Не ждёт, когда Ши Ын расскажет о нём друзьям. Не ждёт, потому что Ши Ыну так спокойнее, а это - главное. Он смотрит с интересом, когда Ши Ын делает уроки, или делает вид, что внимательно слушает лекцию, хотя из внимательного только то, как он изучает его лицо. Ши Ын чувствует себя лучше. По нему видно - ему намного легче. Не понятно, от того ли, что «Союз» взял паузу, от того ли, что Сухо вышел из больницы, или от того, что его друзьям пока не грозит опасность. А может ли Сонджэ входить в этот список? Он не знает. А вот Ши Ын знает. Знает, что может. Они сидят у Ши Ына в квартире, играя или читая. Каждому своё. Но всегда спят рядом, сердце к сердцу. *** — Эй, Ши Ын, пойдёшь с нами после занятий в кафе? Я плачу! — Баку тянет слова, лениво улыбаясь. - Он снова ничего не оплатит, — фыркает Готак. - Ложь! Друзья смеются, пихаются. Ши Ын смотрит на них, улыбаясь внутри, хотя глазами - тоже. Смотрит на всех и останавливается на Сухо, который внимательно изучает его взглядом. Сейчас он рядом. Он сам пришёл к нему в школу, ладит с его друзьями, но… - Извините, сегодня не получится, - тихо говорит Ши Ын. Нет, у него нет срочных дел. Нет проблем и усталости. Просто сегодня он хочет остаться дома. Хочется уткнуться лицом в такую родную шею, вздохнуть приятный, тёплый запах. Несмотря на запах сигарет, который Ши Ын не любит, но уже принимает. Как от него ещё не пахнет? - Почему-у-у? — Баку наигранно тянет гласные, желая вызвать хоть каплю сожаления. - Мы хотели все вместе собраться, посидеть! - Ши Ын-а, у тебя всё в порядке? - голос Сухо мягкий, вкрадчивый. - Почему не хочешь с нами? Ши Ын качает головой, не меняясь в лице. Сегодня прекрасная погода, солнце пробивается в окно, то и дело щекочет лучиками. - Не могу. Сегодня точно нет. Друзья театрально крутятся перед ним. Впереди пара выходных — чем он может быть занят? Ши Ын не объясняет. Только чуть кивает на прощание и уходит. Он уже отошёл достаточно далеко, когда краем уха слышит: - Ши Ын-а, завтра не опаздывай, ладно? В голосе Сухо что-то такое, слишком тёплое. Слишком личное. Слишком — для человека, который всего пару месяцев назад лежал в больнице. Ши Ын кивает, не оборачиваясь, и ускоряет шаг. Он не знает, что Сонджэ видел это. Стоял у окна на втором этаже, сжимая подоконник так, что костяшки побелели. «Сухо. Твою мать, опять Сухо». Мысль горькая и липкая, как дешёвый кофе из автомата. *** Спустя какое-то время, попрощавшись с друзьями, Ши Ын не спеша идёт. Когда он уходит достаточно далеко от милой компании, то сворачивает в переулок. Сонджэ скучающе тянет сигарету ко рту и улыбается, когда видит знакомую фигуру. - Ши Ын-а, я ждал. Он щёлкает пальцами, выбрасывая недокуренную сигарету. Потом подходит навстречу, чтобы аккуратно потрепать мальчика по волосам. Ши Ын мило щурится одним глазом, но руку не убирает. Привык. Давно. Слишком. Они не торопясь идут вперёд, выходя из-под арки. - Как прошёл твой скучный учебный день? - Сонджэ говорит мягко, смотрит тепло, сверху вниз. - Дай угадаю, ничего нового не изучили? - Вроде того, - Ши Ын отвечает привычно, не горячо и не холодно. Просто как есть. Но в этих словах нет отстранённости. Ни капли. Просто правда. Сонджэ прищуривается, разглядывая его лицо. Спокойное. Домашнее. «Он мой», — думает Сонджэ с такой простой, животной уверенностью, что самому становится смешно. Он берёт Ши Ына за руку — просто так, потому что может, потому что никто не видит. Пальцы Ши Ына дрожат, но не отстраняются. Только крепче сжимают в ответ. - Ты сегодня какой-то тихий, - замечает Сонджэ. - Хочешь, куплю тебе того дурацкого сока с манго? Ши Ын чуть качает головой: - Не надо. Просто иди. - Грубиян, - хмыкает Сонджэ, но улыбается. Он всегда улыбается рядом с ним. Под солнцем тепло, приятно. Сонджэ говорит, что на волосах Ши Ына отливает золотом. Они идут ещё немного, а потом сворачивают к квартире. *** Уже дома они разуваются. Сонджэ проходит в комнату, как будто всегда тут жил. Снимает ветровку, аккуратно вешая на стул, - как обычно, как всегда. Пьют холодный сок, который недавно купил Сонджэ. Смотрят фильм, который старший уговаривал посмотреть. Обсуждают. Хотя, скорее, Сонджэ обсуждает, а Ши Ын слушает и немного дополняет. Вечереет быстро, но тепло не уходит. Солнце сегодня особенно сильно нагрело улицу, что даже открытое окно отказывается давать хоть какой-то холодок. Не жарко. Просто тепло. Фильм заканчивается. Оба тянутся, чтобы размять конечности, ужасно затекли. Сонджэ лежит на боку, подперев голову рукой, и смотрит на то, как Ши Ын моргает. Медленно, тяжело, как кот перед сном. Сонджэ проводит пальцем по его скуле - едва касаясь, воздухом. Ши Ын вздыхает, но глаза не открывает. Придвигается ближе, утыкается носом в ключицу Сонджэ и замирает. - Ты как печка, - бормочет Сонджэ ему в макушку. - Вечно горячий. - Молчи, - сонно отзывается Ши Ын. - И не двигайся. Сонджэ улыбается в темноту и целует его в висок. Так легко, что Ши Ын даже не чувствует - только волоски на руке встают дыбом. А потом раздаётся звонок. Кто это? Неужто мама или отец вернулись? Да нет. Они не скоро будут. Ши Ын никого не ждал. Да и кого ему ждать, если Сонджэ лежит под боком? Он не торопясь встаёт с кровати, когда звенит ещё раз. Идёт к двери, пытаясь разглядеть сквозь неё, кто вдруг решил прийти под ночь. Все мысли уходят, когда он открывает дверь. Сухо слегка мнётся, понимая, что пришёл поздно и Ши Ын, возможно, уже готовился спать. - Ты чего? — спрашивает Ши Ын. - Ши Ын-а, извини, что так поздно. Можно я войду? Ши Ын думает о своей комнате, о том, как аккуратно намекнуть, что он хотел побыть «один». Но не успевает - Сухо заходит, пользуясь моментом. Ши Ын вздыхает почти бесшумно и закрывает дверь за гостем. Сухо уже разулся и шагает в комнату. Ши Ын спешит за ним - он не хотел бы, чтобы кто-то знал, что… А знал что? Ветровки, которая аккуратно лежала на стуле, нет. Как и Сонджэ. Он вылез в окно? Нет, его кроссовки стоят на полке. Хорошо, что Сухо их не заметил. Но куда он делся? Ши Ын не подаёт эмоций. На руку то, что не видно, как он переживает. Они останавливаются посреди комнаты. Сухо проводит глазами по открытому окну, по ноутбуку на кровати, а потом аккуратно разворачивается лицом к младшему. - Так что ты хотел? Что-то случилось? - спрашивает Ши Ын. Сухо смотрит внимательно. В глаза. Очерчивает лицо Ши Ына. Молчит ещё немного, а потом говорит: - У тебя что-то случилось? Ши Ын не понимает, о чём он. - Ты выглядишь уставшим. И ты не хочешь с нами ходить… — Сухо делает паузу. - Я имею в виду, Ши Ын-а, если у тебя проблемы, мы же можем помочь. Я… могу помочь. Ши Ын смотрит растерянно. С чего вдруг у него что-то? Он выглядит скорее спокойным. Но может, Сухо просто не привык к тому, какое у Ши Ына лицо, когда он в таком спокойствии. - Нет. С чего ты взял? Сухо делает шаг. Сокращает расстояние прилично. Они стоят возле кровати. Ши Ын припёрт к ней, но не так, чтоб упасть назад. А Сухо стоит в предельной близости - пара сантиметров друг от друга. От неожиданности Ши Ын кажется, готов задохнуться. Потому что вдруг руки парня ложатся к нему на обе щеки. Не давят. Не схватили. Просто аккуратно легли. И смотрит. С тревогой. Изучающе. И с чем-то ещё. С тем, что Ши Ын не может распознать. Младший клянётся, что кто-то ткнул ему в ногу, но делает вид, что не заметил. Сонджэ лежит под кроватью. Повернул голову в сторону, смотрит на их ноги. На то, как близко они стоят. На то, как подозрительно молчат. Кидает взгляд на зеркало, которое отсюда хорошо все показывает. Внутри конкретно всё горит. Под кроватью пыльно. Тесно. Унизительно. Сонджэ лежит на холодном полу, повернув голову так, чтобы видеть их ноги. Носки Сухо стоят слишком близко к босым ступням Ши Ына. Слишком, блядь, близко. «Ты можешь мне доверять», — слышит он голос Сухо. Мягкий. Вкрадчивый. Сонджэ стискивает челюсть так, что хрустит. Пальцы скребут по полу, ища за что зацепиться. Хоть за что-то, чтобы не вылезти. В голове одна мысль. Пульсирующая. Красная. «Он касается его лица. Он смеет касаться его лица. Это моё. Он мой. Только я. Только я. ТОЛЬКО Я». А потом Сухо шагает ближе. И Сонджэ видит, как их ноги почти соприкасаются. Как ступни Ши Ына чуть смещаются назад - не отстраняясь, просто переступая. Сонджэ задерживает дыхание. Он чувствует, как бешено колотится сердце, и кажется, что этот звук - тук-тук-тук - они обязательно услышат. Всё поймут. - Ши Ын-а… Голос Сухо становится ниже. Интимнее. Сонджэ зажмуривается, представляя, что сейчас происходит наверху. Представляя лица. Расстояние. Губы. Когда кто-то - Ши Ын или сама судьба - ткнул его в ногу (или ему показалось?), он дёргается. Но не вылезает. Только впивается ногтями в собственную ладонь, оставляя красные полумесяцы. «Не сейчас. Не при нём. Ты трус, Сонджэ. Ты самый жалкий трус на свете». Наверху снова голос Сухо: - Ши Ын. Ты можешь мне доверять. Мне важно знать, что с тобой. Я не смогу, если… - пауза. - Понимаешь, ты дорог мне. И если вдруг у тебя что-то происходит, я бы хотел… хотел помочь тебе. Его ладони всё ещё лежат на лице младшего. Горячие. Кажется, слегка мокрые. От волнения. Ши Ын не отвечает. Сглатывает. В горле сухо, ужасно - как будто он не пил уже очень долгое время. Судорожно вздыхает, когда старший вдруг наклоняется. Смотрит в глаза. Они находятся так близко, что он чувствует чужое дыхание. Кажется, даже может услышать, как скрипят чужие зубы, когда тот вдруг сжимает челюсть. Видит себя в отражении тёмных глаз. Видит, как незаметно меняют цвет щёки. Как губы приоткрываются. - Ши Ын-а… - голос Сухо почти шёпот. - Ты просто скажи, если вдруг… я рядом. Всегда. Ши Ын моргает. Часто, судорожно. Разглядывает глаза напротив, пытаясь понять, что именно он имеет в виду. Что несут эти слова. Что горит в его глазах. Какие эмоции он держит? Они стоят так ещё немного. Пока Сухо неожиданно (отстраняясь, но не до конца) понимает, что слишком долго смотрит в чужие глаза. На чужие губы. Он кашляет. Быстро треплет голову Ши Ына. Пытается унять дрожь в руках. - Я надеюсь, что у тебя всё и правда нормально. Я пойду. Но ты… пиши, если что случится. Торопясь, выходит из комнаты. И уже через пару минут - из квартиры. Ши Ын стоит в коридоре, закрывая за ним дверь. Провожает взглядом. Когда он поворачивается, Сонджэ уже стоит, оперевшись плечом о косяк. На его лице - ни одной эмоции. Он сжимает ветровку, а потом бросает её на стул и уходит обратно в комнату. Ши Ын идёт туда же. Ничего не говорит, потому что всё ещё не понял, что только что произошло. Но решает прервать тянущуюся тишину. - Ты что, залез под кровать? - Он хотел тебя поцеловать. Сонджэ почти перебивает его. Отрезает. Говорит почти без эмоций, но голос всё равно передаёт отстранённость и холод. Холод. Такой неприятный. Такой чуждый для них. Ши Ын теряется. Что? О чём он? Кажется, Сонджэ умеет читать мысли со спины. Или чувствует Ши Ына настолько, что ему и не нужно поворачиваться. Он кивает на шкаф с зеркалом, который стоит возле кровати. Вот оно что. Он смотрел. Он видел. Он знает, что говорит. Молчание тянется. Тяжесть слов Сонджэ ощущается в воздухе. Сонджэ стоит, прислонившись к косяку, и дышит так, будто только что вынырнул из ледяной воды. Руки дрожат - не от холода, от ярости, которую он запихивает внутрь, сжирает её, как щёлочь. Он не может смотреть на Ши Ына. Не потому что злится на него - а потому что если посмотрит, то увидит на его щеках следы чужих пальцев. И тогда уже точно сорвётся. Догонит этого ублюдка Сухо на лестнице и… Сонджэ выдыхает. Рвано. Больно. - Я думал, я вылезу и сломаю ему обе руки, - говорит он тихо. - Если бы ты только показал, что тебе не нравится, что он тебя трогает. Он замолкает. Смотрит в окно. А потом поворачивается. И Ши Ын вконец теряет голос. Кажется, что он всегда был немым и не знает, какого это — говорить. - Но ты не показал, — голос Сонджэ ломается. - Тебе… не не нравилось. Он смотрит пристально. Как будто хочет услышать обратное. Как будто ждёт, что он это услышит. Надеется. Он больше не говорит. Его руки то сжимаются, то разжимаются. Видно, что ему не хотелось смотреть, не хочется слышать, не хочется говорить. И Ши Ын наконец возвращается. Догоняет все слова. Заставляет себя научиться говорить. - Это не так, - его голос тихий, но твёрдый. - Он сделал это неожиданно. Я просто не знал, как отреагировать. Сонджэ выдыхает. Судорожно. Как будто самое тяжкое, что было внутри, выходит с этим выдохом. Ши Ын подходит ближе. Утыкается лбом в грудь старшего. Он не знает, что сказать, что сделать. Тупая пустота в голове не даёт ни о чём думать. И не приходится. Потому что через мгновение его снова берут за обе щеки. Поднимают голову. Смотрят прямо в глаза. Удаляют расстояние между ними. Но ничего. Та же поза. То же молчание. Они смотрят друг на друга. Пытаются говорить через мысли. Теперь Ши Ын знает, что он должен сделать, чтобы успокоить старшего. Он подаётся вперёд. Первый. Аккуратно касается чужих губ. Неумело. Сонджэ целовал его, но не так. Ждал, пока Ши Ын разрешит. Когда сам захочет. Он не знает, как двигаться, что делать дальше. Поэтому мимолётное касание заканчивается, и он отстраняется. Щёки начинают наливаться жаром. Но он не успевает даже посмотреть снова - как его притягивают и целуют. По-настоящему. Не резко. Не жадно. Целуют нежно. Тягуче. Сладко. И Ши Ын отвечает. Потому что хочет. Потому что может. Так же быстро его укладывают на кровать, и он теряется. Поцелуй не прекращается. Руки не жмут и не дерут. Не бьют. Они бережно держат за талию. Его не прижимают. Не заваливают. Не давят к кровати. Поцелуи с губ переходят на горящие щёки. Как будто касаются хрусталя. Как будто боятся, что он разобьётся. Целуют подбородок, шею. Рассыпаются в поцелуях. А потом останавливаются. Сонджэ касается своим лбом - лба Ши Ына. Горячо дышит. И смотрит не с обидой, не со злостью, не с тем желанием переломать, что было парой минут ранее. Смотрит с надеждой. С теплом. А потом Ши Ын слышит тихое: — Спасибо. Ши Ын не отвечает. Он просто лежит рядом, прижимая Сонджэ к себе, и чувствует, как тот постепенно расслабляется. Как перестаёт зажимать плечи. Как начинает дышать ровнее. - Ты дурак, - наконец говорит Ши Ын в его грудь. Голос глухой, немного осипший. - Мог бы просто вылезти. - И что бы я сделал? - усмехается Сонджэ, но в усмешке нет веселья. - Ударил его? При тебе? Ты бы меня потом неделю кормил молчанием. - Неделю? - Ши Ын поднимает голову. Глаза у него уставшие, но живые. - Месяц. Сонджэ фыркает и тычется носом ему в макушку. - Вот поэтому я и полез под кровать. Ты меня балуешь, Ын-а. Терпением. Ши Ын молчит. Потом его рука находит руку Сонджэ и переплетает пальцы. - В следующий раз, - тихо говорит он, - просто скажи. Что ты ревнуешь. Я… я не умею читать мысли. «Ты не умеешь читать только одно - как сильно я тебя люблю», - думает Сонджэ. Вслух он говорит: — Договорились. А теперь спи. Завтра я провожу тебя до школы. И буду стоять прямо у входа. Чтобы все видели. — Зачем? — Чтобы знали, — Сонджэ притягивает его ближе и целует в закрытые веки, — чей ты. Ши Ын не отвечает. Только выдыхает - тепло, согласно - и утыкается лицом в его шею. Туда, где пахнет сигаретами. И домом. И чем-то таким, для чего у него пока нет названия. За окном давно стемнело. А они всё лежат. Сердце к сердцу. Как всегда. Как теперь будет всегда.