Побочные эффекты любви

~Человек находит время для всего, что он действительно хочет.

Три года. Тысяча девяносто пять дней. Лань Чжань считал каждый. На безымянном пальце его правой руки всё ещё блестело обручальное кольцо из белого золота. Простое, без узоров — таким был их договор: «никакой пафосной помолвки, только кольца и подписи». Вэй Ин тогда смеялся и говорил, что кольца — это клетки для пальцев, но всё равно надел. И не снял. Даже когда сбежал. Сбежал в ночь перед свадьбой. Лань Чжань помнил всё: как проснулся от того, что кровать рядом остыла, как нашёл на подушке записку: «Прости, Лань-гэгэ. Я люблю тебя. Но я не могу перестать быть собой. А ты не можешь перестать бояться за меня». И больше ничего. Три года Лань Чжань искал его. Три года Вэй Ин прятался. Три года они играли в самую опасную игру на свете — игру, где ставкой была жизнь безумного гения и рассудок мафиози, который любил его. — Ванцзи, — Лань Сичэнь вошёл в кабинет брата без стука. Это было единственная слабость, которую Лань Чжань позволял близким. — Есть зацепка. Подпольная лаборатория в Юньмэне. Наши камеры зафиксировали его три дня назад. Лань Чжань медленно поднял голову от карты, на которой красными булавками были отмечены все места, где засветился Вэй Ин за три года. Зацепок было много. Но каждый раз, когда Лань Чжань приезжал, лаборатория оказывалась пустой, а на столе оставалась записка: «Лань-гэгэ, ты медленный, как черепаха» или «В следующий раз я буду ждать тебя с чаем». Он не знал, издевательство это или приглашение. Но он знал одно: Вэй Ин всё ещё носит кольцо. Камеры иногда выхватывали блеск цепочки на его шее — Вэй Ин перевесил кольцо туда, ближе к сердцу. — Едем, — сказал Лань Чжань, вставая. — Сегодня ночью. — Дядя сказал, что... — Дядя не терял жениха три года назад, — перебил Лань Чжань голосом, не терпящим возражений. — Дядя не просыпается каждую ночь от кошмаров, где Вэй Ин лежит с остановившимся сердцем в луже собственной крови. — Он надел пиджак и взял ключи от машины. — Я привезу его домой. Живым. И плевать, сколько ещё попыток для этого потребуется. Он вышел, оставив Сичэня в кабинете. Брат смотрел ему вслед и думал: «Когда это кончится?» И боялся ответа. ◇◇◇ Вэй Ин знал, что его найдут. Он всегда знал. Потому что Лань Чжань был лучшим в мире сыщиком, когда дело касалось его. Он стоял посреди лаборатории — старого подвала, переоборудованного за деньги Цзян Чэна (брат злился, но помогал, потому что Вэй Ин был его братом, каким бы безумным ни был). На столе — три десятка пробирок, центрифуга, микроскоп последнего поколения. На крючке — капельница с его кровью. Вэй Ин только что взял анализ после введения новой сыворотки, которая должна была ускорить реакцию нервных окончаний в три раза. — Не взорвёшься сегодня? — спросил Сюэ Ян, его временный ассистент, которого Вэй Ин нанял через тёмную сеть. Парень был почти таким же безумным, как сам Вэй Ин, но трусливее. — Взрыв — это скучно, — отмахнулся Вэй Ин, разглядывая свою руку. Пальцы подрагивали — побочка. Скорость реакции выросла, но мелкая моторика страдала. — Я сегодня хочу проверить регенерацию мышечной ткани. Буду резать себе руку и смотреть, как быстро заживёт. — Ты сумасшедший, — сказал Сюэ Ян без тени осуждения. — Спасибо, — просиял Вэй Ин. — Я знаю. Он уже взял скальпель, когда запищал сигнал тревоги. На мониторе, подключённом к камерам наружного наблюдения, вспыхнуло предупреждение: чёрные внедорожники въезжают в сектор. Три машины. Люди в костюмах. И один человек, которого Вэй Ин узнал бы из тысячи. Лань Чжань. Высокий. В чёрном пальто. С белой лентой в волосах — его визитная карточка. Он шёл впереди своих людей, и даже через камеру Вэй Ин видел его глаза: горящие, одержимые, нечеловечески красивые. — Лань-гэгэ, — прошептал Вэй Ин, и в его голосе смешались восторг, страх и что-то ещё, давно забытое. — Какой же ты красивый, когда злишься. Он быстро собрал самое важное: флешки с данными, три самые ценные пробирки, шприц с антидотом на случай передозировки. Скальпель оставил — в конце концов, резать себя можно и в другом месте. — Сюэ Ян, вали через чёрный ход. Лань-гэгэ не любит свидетелей. — А ты? — А я хочу с ним поздороваться. Три года не виделись. Сюэ Ян сбежал. А Вэй Ин остался. Он отключил свет в лаборатории, встал у окна и стал ждать. Сердце колотилось где-то в горле — не от страха, от азарта. Вэй Ин не боялся смерти. Он боялся только одного — стать скучным. А Лань Чжань скучным не был никогда. Дверь лаборатории выбили через пять минут. Лань Чжань вошёл первым — без бронежилета, без оружия в руках (пистолет был за поясом, но он не собирался его доставать). В темноте он сразу заметил фигуру у окна — силуэт, такой родной, что сердце пропустило удар. — Вэй Ин, — голос Лань Чжаня был низким, почти рычащим. — Иди сюда. — Здравствуй, Лань Чжань, — раздался в ответ смех — нервный, немного безумный, такой же, каким он был три года назад. — Ты похудел. Дядя Цижэнь тебя не кормит? — Ты сбежал в ночь перед свадьбой, — Лань Чжань сделал шаг вперёд. — Ты оставил записку. Ты три года прячешься, ставишь опыты на себе, рискуешь жизнью. И ты спрашиваешь про еду? — Опыты — это моя жизнь, — ответил Вэй Ин. Теперь Лань Чжань видел его лицо: бледное, с кругами под глазами, с губами, искусанными в кровь. Но глаза — безумные, огромные, сияющие — горели как у ребёнка, которому подарили всёленную. — Ты же знаешь, Лань Чжань. Я не могу без них. — Можешь. — Ещё шаг. — Ты просто не хочешь. — Ещё шаг. Расстояние сократилось до трёх метров. — Я запру тебя дома. Буду кормить с ложечки. Ты будешь жить. — Буду жить как растение в горшке, — возразил Вэй Ин, и его голос вдруг стал серьёзным. — Нет, Лань-гэгэ. Я лучше умру от собственной сыворотки, чем засохну в твоей золотой клетке. Лань Чжань рванул вперёд. Он был быстрее — тренировки, годы охоты, физическая форма олимпийца. Но Вэй Ин был непредсказуем. Он не побежал к двери и прыгнул в окно. Второй этаж. Внизу — контейнер с медицинскими отходами, который он предусмотрительно поставил накануне. Мягкое приземление — и Вэй Ин уже бежал по задворкам, смеясь во весь голос. — Догоняй, Лань-гэгэ! — крикнул он в темноту. — Я скучал по твоим погоням! Лань Чжань прыгнул следом. Он бежал за ним через дворы, через гаражи, через строительную площадку. Он почти настиг его у забора — схватил за край халата, но Вэй Ин вывернулся, оставив клок ткани в его руке, и перемахнул через забор. Когда Лань Чжань перелез следом, Вэй Ин уже скрылся. Лань Чжань стоял посреди улицы, сжимая в руке кусок лабораторного халата, и смотрел вслед удаляющейся машине. В его груди клокотала ярость, смешанная с болью и любовью. — В следующий раз, — прошептал он, — я не отпущу. ◇◇◇ Через два дня Вэй Ин сидел на диване в доме Цзян Чэна в Пристани Лотоса(так называлась резиденция Цзянов). Он перевязывал себе руку — вчерашний опыт с регенерацией мышечной ткани прошёл успешно, но ему пришлось сделать три разреза вместо одного, потому что первый зажил слишком быстро. — Ты идиот, — сказал Цзян Чэн, входя в комнату. Он принёс чай и посмотрел на перевязанную руку брата с привычной смесью злости и беспомощности. — Ты знаешь, что Лань Ванцзи перекрыл все выезды из города? Он обыскивает каждый дом. — Знаю, — Вэй Ин улыбнулся, затягивая бинт зубами. — Поэтому я уеду через катакомбы. Под городом есть старая сеть тоннелей, она выводит к железной дороге. — Откуда ты знаешь про катакомбы? — Я три года прячусь, А-Чэн. Я знаю все подземные ходы в этом регионе. — Он закончил перевязку и посмотрел на брата. — Спасибо, что приютил. Я понимаю, что ты рискуешь. — Рискую? — Цзян Чэн усмехнулся, но в его голосе не было злости. — Если Лань Ванцзи узнает, что я тебе помогаю, он мне голову открутит. Но ты мой брат, какой бы безумный ни был. — Он помолчал. — Яньли просила передать, что если ты появишься, она тебя убьёт. А потом накормит супом. Вэй Ин рассмеялся — впервые за долгое время искренне. — Передай ей, что я её люблю. И что суп я съем, когда всё это закончится. — Когда закончится? — Цзян Чэн сел напротив. — А когда это закончится, Вэй Ин? Когда ты умрёшь от очередной сыворотки? Или когда Лань Ванцзи тебя поймает и запрёт в подвале до конца дней? — Не знаю, — честно ответил Вэй Ин. — Но пока я жив, я буду ставить опыты. Это единственное, что держит меня в здравом уме. Понимаешь? Если я перестану, я сойду с ума окончательно. Сейчас я хотя бы знаю, что делаю. А без экспериментов... — он замолчал, глядя в стену невидящим взглядом. — Без экспериментов я просто безумец, который слышит голоса. Цзян Чэн не нашёлся, что ответить. Он просто сидел и смотрел на брата, понимая, что ничего не может изменить. Вечером Вэй Ин ушёл через катакомбы, оставив на подушке записку: «А-Чэн, спасибо. Если Лань Чжань спросит, скажи ему, что я люблю его. Но я ещё не готов вернуться». Цзян Чэн сжёг записку и пошёл звонить сестре. Она должна была знать, что брат жив. ◇◇◇ За три года догонялок Лань Чжань почти поймал Вэй Ина тринадцать раз. Тринадцать раз он был в шаге от того, чтобы схватить его за руку, прижать к стене, защёлкнуть наручники. И тринадцать раз что-то мешало. Третий раз: Вэй Ин заперся в лаборатории на окраине Гусу. Лань Чжань выбил дверь — Вэй Ин исчез через вентиляцию, оставив на столе пробирку с запиской: «Лань-гэгэ, это мой новый фермент. Он удваивает силу мышц на десять минут. Побочка — носовое кровотечение. Как думаешь, стоит его запатентовать?» Седьмой раз: Вэй Ин прятался в старом театре в Цинхэ. Лань Чжань окружил здание людьми. Когда он вошёл внутрь, Вэй Ин сидел на сцене, скрестив ноги, и смотрел на него пустыми глазами — эффект от новой сыворотки, замедляющей старение клеток, давал сильные галлюцинации. — Лань-гэгэ, — прошептал Вэй Ин, глядя сквозь него, — у тебя за спиной ангелы. Они говорят, что я умру через три года. Это правда? Лань Чжань замер. У него перехватило дыхание. — Вэй Ин, это галлюцинации. Я не вижу никаких ангелов. — А они есть, — настаивал Вэй Ин, и его глаза были совершенно безумными — огромными, блестящими, невидящими. — Они говорят, что мой белок старения распадается слишком быстро. Что мои клетки обновляются, но мозг... — Он замолчал, а потом вдруг рассмеялся. — Но это же замечательно! Если я замедлю старение, я буду жить вечно! Лань Чжань подошёл к нему медленно, боясь спугнуть. Но когда он протянул руку, чтобы схватить запястье, Вэй Ин вдруг вскочил и отбежал на край сцены. — Не трогай меня! — крикнул он. — Если ты меня тронешь, ангелы рассердятся! Лань Чжань не стал его трогать. Он просто стоял и смотрел, как Вэй Ин, пятясь, отступает к люку в полу. И когда люк открывается, Вэй Ин прыгает вниз, исчезнув в темноте подвала. Лань Чжань не прыгнул следом — он услышал звук воды. Там была река. Вэй Ин сбежал. В ту ночь Лань Чжань не спал. Он сидел в машине и смотрел на свои руки, которые снова не удержали самого важного человека в его жизни. Тринадцатый раз: Лань Чжань настиг Вэй Ина в заброшенном торговом центре. Они бежали по эскалаторам, прыгали с этажа на этаж, и наконец Лань Чжань прижал его к стене в подземном паркинге. Вэй Ин не вырывался — он стоял, глядя в глаза Лань Чжаню, и улыбался своей безумной улыбкой. — Поймал, — выдохнул Лань Чжань, сжимая его запястья. — Почти, — прошептал Вэй Ин и... поцеловал его. Лань Чжань не ожидал. Он замер на долю секунды — и этой секунды хватило, чтобы Вэй Ин вколол ему в шею шприц с транквилизатором. — Прости, Лань-гэгэ, — сказал Вэй Ин, когда Лань Чжань начал оседать на пол. — Но я ещё не готов. Мой эксперимент с памятью не закончен. Он ушёл, оставив Лань Чжаня лежать на бетонном полу. Когда люди Лань Чжаня нашли его через час, он уже пришёл в себя. Он сидел, прислонившись к стене, и сжимал в кулаке пустой шприц. — Ищите, — сказал он хрипло. — Найду. Все равно найду. ◇◇◇ Лань Цижэнь, не желая смотреть на мучения племянника, решил вызвать его на серьёзный разговор. Они сидели в кабинете главы мафии — строгая обстановка, никаких лишних деталей, только книги и портреты предков. Лань Чжань стоял перед дядей с прямой спиной, как на военном трибунале. — Ты потратил два года на охоту за одним человеком, — начал Лань Цижэнь. — Два года, Ванцзи. За это время ты мог бы расширить влияние мафии, заключить важные сделки, но вместо этого ты бегаешь по подвалам и ловишь своего бывшего жениха. — Текущего, — поправил Лань Чжань. — Он носит кольцо. — Это ничего не меняет! — Лань Цижэнь стукнул кулаком по столу. — Он опасен. Ты видел отчёты? Он ставит на себе эксперименты, которые могут убить его в любую минуту. Он галлюцинирует, он теряет связь с реальностью, он... он безумен, Ванцзи! — Я знаю, — тихо сказал Лань Чжань. — Но он мой безумец. Лань Цижэнь замолчал. Он смотрел на племянника и видел в его глазах ту же одержимость, которая может привести их к краху. Но он также видел боль. Огромную, нечеловеческую боль. — У тебя есть ещё год, — наконец сказал Лань Цижэнь. — Если за год ты его не поймаешь, я отправлю по его следу профессиональных охотников. И они не будут церемониться. Они убьют его, если он будет сопротивляться. Лань Чжань побледнел. — Вы не посмеете. — Посмею, — голос Лань Цижэня был твёрдым, как сталь. — Потому что ты мой племянник, и я не могу смотреть, как ты разрушаешь себя ради сумасшедшего. Либо ты забираешь его домой живым, либо я забираю его мёртвым. Выбирай. Лань Чжань не ответил. Он развернулся и вышел из кабинета, оставив дверь открытой. В коридоре его ждал Лань Сичэнь. — Дядя прав, — мягко сказал брат. — Ты не можешь продолжать так вечно. Ты сам на грани. — Я знаю, — ответил Лань Чжань, не оборачиваясь. — Поэтому я поймаю его. Любой ценой. ◇◇◇ Вэй Ин перешёл черту. Он нашёл заброшенный военный бункер в горах недалеко от Цинхэ. Там было оборудование, о котором он мог только мечтать: аппараты МРТ, центрифуги для крови, даже старый электронный микроскоп. Он обустроил там лабораторию и начал самый опасный эксперимент в своей жизни. Он решил проверить, можно ли заставить нейроны головного мозга делиться быстрее. Если это получится, он найдёт способ лечить болезни Паркинсона и Альцгеймера. Но если нет... Побочные эффекты: потеря памяти, судороги, кома, смерть. Вэй Ин знал риски. Он знал их лучше, чем кто-либо. Но он всё равно набрал шприц и вколол сыворотку себе в сонную артерию. В первую минуту ничего не произошло. Потом мир взорвался цветами. Вэй Ин видел звуки, слышал запахи, чувствовал время — оно тянулось как резина, замедляясь и ускоряясь. Он закричал, потому что его собственные мысли стали слишком громкими. — Я бог, — прошептал он, падая на колени. — Я слышу, как растут клетки. Я вижу электричество в своих нервах. Я... Он потерял сознание на три часа. Когда очнулся, он лежал на полу в луже собственной крови — носовое кровотечение, уши кровоточат, из уголков глаз течёт сукровица. Но мозг... мозг работал так ясно, как никогда. Он встал, шатаясь, подошёл к зеркалу и посмотрел на своё отражение. Бледный, окровавленный, с расширенными зрачками — он выглядел как покойник, который забыл умереть. — Это сработало, — сказал он своему отражению и рассмеялся. — Я гений. Я сумасшедший гений. Но через час начались судороги. Тело выгибалось дугой, мышцы сокращались в хаотичном порядке, и Вэй Ин понял, что умирает. Что сыворотка оказалась слишком сильной. Что его мозг растёт быстрее, чем череп, и если не остановить процесс... Он дотянулся до стола, схватил шприц с антидотом и вколол его себе в сердце. Судороги прекратились. Вэй Ин лежал на полу и смотрел в потолок, слушая, как бьётся его сердце — слишком быстро, слишком громко. — Лань-гэгэ, — прошептал он, — если бы ты меня сейчас видел, ты бы точно меня запер. Он не знал, что Лань Чжань уже был в пути. ◇◇◇ Лань Чжань нашёл бункер через информатора, которому заплатил баснословную сумму. Он вошёл внутрь с двумя десятками бойцов, готовый ко всему. Но то, что он увидел, заставило его сердце остановиться. Вэй Ин лежал на полу лаборатории. Он был весь в крови — лицо, руки, одежда. Возле него валялись шприцы. На столе — перепачканные записи, пробирки с мутной жидкостью, окровавленный скальпель. — ВЭЙ ИН! — Лань Чжань бросился к нему, упал на колени, схватил за плечи. — Ты жив? Ты слышишь меня?! Вэй Ин открыл глаза. Они были красными — лопнувшие сосуды, расширенные до предела зрачки. Но он улыбался. Улыбался своей безумной, окровавленной улыбкой. — Лань-гэгэ, — прошептал он. — Ты пришёл. А я думал, что умру один. — Что ты сделал? — Лань Чжань осматривал его, проверяя пульс, дыхание, зрачки. — Что ты ввёл себе? — Сыворотка для нейрогенеза, — Вэй Ин закашлялся, изо рта пошла кровь. — Я почти умер. Но это того стоило. Теперь я знаю, как лечить болезнь Альцгеймера. — Ты! — закричал Лань Чжань, и в его голосе впервые за три года прорвалось что-то, кроме ледяного спокойствия. — Ты мог умереть! Ты лежишь в луже крови, а говоришь о болезни Альцгеймера?! — Я жив, — возразил Вэй Ин, пытаясь встать. — И это главное. Отпусти, мне нужно записать результаты... Он не договорил — Лань Чжань схватил его за запястья и прижал к полу. Сильно, так, что Вэй Ин не мог пошевелиться. — Никуда ты не пойдёшь, — голос Лань Чжаня дрожал от ярости и боли. — Я не отпущу тебя больше никогда. Ты умрёшь здесь, на моих руках, если я тебя отпущу. — Лань-гэгэ... — Молчи. — Лань Чжань достал наручники и защёлкнул их на запястьях Вэй Ина. — Ты едешь со мной. В поместье. В безопасное место. И если ты попытаешься сбежать, я прикую тебя к кровати наручниками. Я заколочу окна. Я поставлю охрану. Ты будешь жить, даже если мне придётся насильно кормить тебя и водить в туалет. Он поднял Вэй Ина на руки — тот весил как подросток, слишком мало для взрослого мужчины — и понёс к выходу. Вэй Ин не сопротивлялся. Он лежал на руках Лань Чжаня, чувствуя его тепло впервые за три года, и думал: «Может, это и есть тот самый эксперимент, который я всегда избегал?» Но когда они вышли из бункера, он увидел чёрные машины, людей Лань Чжаня, и понял: если он сейчас поедет с ними, он больше никогда не будет свободен. Его запрут. Будут лечить. Будут смотреть на него глазами, полными жалости. Он не мог этого вынести. — Лань Чжань, — прошептал он, — прости. Он резко вывернулся из рук Лань Чжаня, упал на землю, перекатился и, несмотря на наручники, побежал к краю обрыва. Внизу была река. Бешеная, холодная, с камнями. — СТОЙ! — закричал Лань Чжань, бросаясь за ним. Но Вэй Ин уже прыгнул. Лань Чжань стоял на краю обрыва и смотрел, как вода уносит единственного человека, которого он когда-либо любил. В его руках остались только наручники, которые Вэй Ин успел сбросить перед прыжком. — НЕТ! — закричал он в пустоту. — ВЭЙ ИН! Но ответом был только шум воды. ◇◇◇ После прыжка в реку Вэй Ин исчез на три месяца. Лань Чжань перевернул всё — нанял дайверов, прочёсывал берега, проверял больницы, морги. Ничего. Вэй Ин как сквозь землю провалился. Цзян Чэн приходил к нему дважды — один раз, чтобы спросить, как это случилось, второй раз, чтобы принести фотографию, которую нашёл в квартире Вэй Ина. На фото был Лань Чжань. Вэй Ин хранил её все три года. — Он тебя любил, — сказал Цзян Чэн, отдавая снимок. — По-своему. Безумно. Но любил. — Этого недостаточно, — ответил Лань Чжань. — Я хочу, чтобы он был жив. Лань Сичэнь пытался отвлечь брата работой. Лань Цижэнь молчал — он чувствовал свою вину, хотя не признавал этого. Яньли приезжала один раз с супом для Лань Чжаня — она не знала, как ещё выразить свою боль. А Вэй Ин тем временем лежал в подпольной клинике в провинции, куда его доставили рыбаки, выловившие из реки. Он был в коме три недели. А когда очнулся, то первым делом спросил: — Где мои записи? Я не могу потерять результаты эксперимента. Врач, который его лечил, подумал, что пациент безнадёжно безумен. Но он не знал, что безумие Вэй Ина было его единственной защитой от мира, который хотел его запереть. ◇◇◇ Вэй Ин вернулся в город через три месяца. Он не мог больше прятаться — его тело требовало новых экспериментов, а запасы реактивов закончились. Он снова начал искать лабораторию. Лань Чжань узнал об этом через три дня. В этот раз он не стал брать людей. Он поехал один. Потому что понял: с Вэй Ином может справиться только он. Только его руки. Только его воля. Он нашёл его на старом складе в порту. Вэй Ин сидел на полу, окружённый пробирками, и что-то записывал в тетрадь. Он выглядел ужасно: худая шея, впалые щёки, синяки под глазами — последствия комы. Но его глаза... его глаза всё ещё горели. Безумно. Ярко. Живо. — Вэй Ин, — сказал Лань Чжань, входя в склад. У него не было оружия. Только наручники в кармане. — Игра окончена. Вэй Ин поднял голову и улыбнулся. — Лань-гэгэ. А я знал, что ты придёшь. Всегда знал. Он встал. Пошатнулся — ноги всё ещё плохо слушались после комы. Лань Чжань сделал шаг вперёд. — Не подходи, — предупредил Вэй Ин. — У меня есть шприц с новой сывороткой. Она делает человека нечувствительным к боли. Я хочу проверить... Он не договорил. Лань Чжань рванул вперёд с такой скоростью, что Вэй Ин не успел среагировать. Сильные руки схватили его за запястья, выкрутили шприц, прижали к стене. — НЕТ! — закричал Вэй Ин, пытаясь вырваться. — Отпусти! Я не готов! У меня эксперимент! — Хватит, — голос Лань Чжаня был низким, вибрирующим от сдерживаемой ярости. — Хватит экспериментов. Хватит побегов. Хватит... умирать на моих глазах. Он прижал Вэй Ина к стене всем телом, не оставляя пространства для манёвра. Вэй Ин дёргался, пытался укусить, ударить ногой, но Лань Чжань был сильнее. Гораздо сильнее. — Пусти! — Вэй Ин вдруг заплакал. Слёзы текли по его бледным щекам, смешиваясь с кровью из разбитой губы. — Ты не понимаешь! Если я перестану, я сойду с ума! Я не могу жить без экспериментов! Я не могу! — Можешь, — Лань Чжань наклонился и прижался лбом к его лбу. — Ты можешь жить со мной. Я буду твоим экспериментом. Я буду твоей лабораторией. Я буду всем, что тебе нужно. Но ты больше не будешь один. — Ты не понимаешь, — повторил Вэй Ин, но уже тише, сдаваясь. — Мой мозг... он не выключается. Постоянно что-то придумывает. Постоянно требует нового. Если я не дам ему еды, он сожрёт меня изнутри. — Тогда я найду тебе других подопытных, — сказал Лань Чжань. — Добровольцев. Животных. Любых, кроме тебя самого. Я построю тебе лабораторию, где ты будешь ставить опыты под присмотром врачей. Но не на себе. Никогда больше. Вэй Ин замер. В его глазах мелькнуло что-то — надежда? страх? безумие? — Ты правда это сделаешь? — Правда. — И не запрёшь меня в поместье? — Запру, если ты снова начнёшь вкалывать себе неизвестные вещества, — честно ответил Лань Чжань. — Но сначала я построю тебе лабораторию. Самую лучшую. С любым оборудованием. Вэй Ин смотрел на него долгую минуту. Потом его лицо исказилось — от безумной улыбки до гримасы боли, от боли до слёз, от слёз до тихого смеха. — Лань-гэгэ, — прошептал он, — ты самый сумасшедший человек из всех, кого я знаю. Ты готов построить лабораторию для психопата, лишь бы он не колол себе отраву. Это... это безумие. — Это любовь, — поправил Лань Чжань. — Такая же безумная, как твоя наука. Он поцеловал его. Впервые за три года. Жёстко, собственнически, с привкусом крови и слёз. Вэй Ин застонал в поцелуй, вцепился в плечи Лань Чжаня, и — сдался. — Хорошо, — выдохнул он, когда они оторвались друг от друга. — Я согласен. Но если ты обманешь, я сбегу. — Не обману, — пообещал Лань Чжань. — И ты не сбежишь. Потому что я буду держать тебя так, что ты не сможешь пошевелиться. Вэй Ин усмехнулся — впервые за долгое время искренне, без безумного блеска в глазах. — Держать меня так, что я не смогу пошевелиться? — переспросил он. — Это звучит как вызов, Лань-гэгэ. — Это не вызов, — Лань Чжань взял его за руку и повёл к выходу. — Это обещание. ◇◇◇ Поместье Лань встретило Вэй Ина тишиной. Лань Цижэнь стоял на пороге, скрестив руки на груди, и смотрел на племянника с его добычей. — Выглядишь ужасно, — сказал он, как и в прошлый раз. — Здравствуйте, дядюшка Цижэнь, — ответил Вэй Ин, прячась за спиной Лань Чжаня. — Я тоже рад вас видеть. Лань Цижэнь вздохнул. — Ванцзи, ты уверен? — Абсолютно, — твёрдо ответил Лань Чжань. — Тогда веди его в дом. И пусть врач его осмотрит. Он выглядит как оживший мертвец. Вэй Ин хихикнул — нервно, немного безумно. — Это потому что я почти умер. Три месяца назад. Но антидот сработал. Лань Цижэнь побледнел. — В дом, — приказал он. — Немедленно. Через час Вэй Ина осмотрел врач — по настоянию Лань Чжаня, который не отходил от него ни на шаг. Оказалось, что после комы у Вэй Ина повреждена печень и почки, а сердце работает на пределе. Ему прописали постельный режим, диету и полный запрет на любые инъекции. — Я умру от скуки, — пожаловался Вэй Ин, лёжа в кровати Лань Чжаня (его собственной кровати не было, и Лань Чжань не предлагал). — Лучше умереть от скуки, чем от передозировки, — ответил Лань Чжань, сидя рядом. На следующий день приехали Цзян Яньли и Цзян Чэн. Яньли привезла три кастрюли супа и плакала весь вечер. Цзян Чэн мрачно посмотрел на Вэй Ина, потом на Лань Чжаня и сказал: — Если он умрёт, я тебя убью. — Договорились, — кивнул Лань Чжань. — И... — Цзян Чэн помолчал, — спасибо, что поймал его. Я бы не выдержал ещё нескольких лет. Лань Сичэнь принёс чай. Лань Цижэнь, скрепя сердцем, разрешил Вэй Ину присутствовать на семейном ужине. И впервые за три года Вэй Ин почувствовал, что такое дом. ◇◇◇ Через месяц Лань Чжань сдержал слово. В подвале поместья оборудовали лабораторию — с новейшим оборудованием, системой вентиляции, холодильниками для реактивов и аптечкой на все случаи жизни. И главное — с системой контроля, которая сигнализировала, если Вэй Ин пытался вколоть себе что-то без присмотра врача. — Это тюрьма, — сказал Вэй Ин, осматривая лабораторию. — Это забота, — поправил Лань Чжань. — Учись различать. Вэй Ин вздохнул и взял в руки пробирку — первую за долгое время, не содержащую смертельной опасности. — Ладно, Лань-гэгэ. Ты выиграл этот раунд. Но не думай, что я перестану быть безумным. — Я и не думаю, — ответил Лань Чжань, подходя ближе. — Я просто хочу, чтобы твоё безумие не убило тебя раньше, чем я успею тебя поцеловать. Он поцеловал его — легко, почти невесомо, в губы. И Вэй Ин почувствовал, как внутри него что-то оттаивает. Что-то, что было замёрзшим три года. ◇◇◇ Спустя какое-то время... Этой ночью Вэй Ин не спал. Он лежал в кровати Лань Чжаня (своей собственной ему так и не дали, да он и не просил), смотрел в потолок и слушал, как за окном шумит ветер. Рядом, на расстоянии вытянутой руки, спал Лань Чжань — на спине, с прямой спиной, даже во сне сохраняя идеальную осанку. — Лань-гэгэ, — позвал Вэй Ин шёпотом. — Ты спишь? — Нет, — ответил Лань Чжань, не открывая глаз. — Я никогда не сплю, когда ты рядом. Вдруг ты сбежишь. — Не сбегу, — Вэй Ин повернулся на бок и посмотрел на профиль Лань Чжаня — острый нос, твёрдую линию челюсти, белоснежную кожу, которая светилась в лунном свете. — Куда я сбегу от такой красоты? Лань Чжань открыл глаза. В полумраке они отливали золотом — хищным, опасным, но в то же время бесконечно тёплым. — Ты бегал от меня три года, — напомнил он. — Для тебя красота не преграда. — Тогда была наука, — Вэй Ин приблизился, провёл пальцем по щеке Лань Чжаня. — А сейчас... сейчас я хочу кое-что другое. Лань Чжань медленно сел на кровати, не сводя с него глаз. — Что именно? Вместо ответа Вэй Ин наклонился и поцеловал его. Сначала легко, едва касаясь губами, потом настойчивее, открывая рот, впуская язык. Лань Чжань замер на секунду, а потом ответил — жёстко, властно, так, как умел только он. Он толкнул Вэй Ина на кровать, навис сверху, прижимая его руки к подушкам. — Ты уверен? — спросил он хрипло. — Потому что если ты сейчас передумаешь, я всё равно не остановлюсь. Я слишком долго ждал. — Уверен, — выдохнул Вэй Ин, глядя на него снизу вверх — распущенные волосы разметались по подушке, глаза блестят, губы припухли после поцелуя. — Я три года не чувствовал твоих рук, Лань-гэгэ. Если ты сейчас остановишься, я сам тебя привяжу к кровати. Лань Чжань усмехнулся — редко, очень редко он позволял себе улыбаться. — Это моя работа — привязывать тебя, — сказал он, наклоняясь к шее Вэй Ина. Он целовал его шею — медленно, со вкусом, оставляя засосы на бледной коже. Вэй Ин выгнулся под ним, застонал, вцепился в его плечи. — Сильнее, — попросил он. — Я не сломаюсь. — Я знаю, — ответил Лань Чжань, спускаясь ниже. — Но я не хочу причинять боль. — Я хочу, — вдруг сказал Вэй Ин, и в его голосе снова мелькнуло безумие. — Я хочу чувствовать что-то, кроме пустоты. Сделай мне больно, Лань-гэгэ. Пожалуйста. Лань Чжань замер. Посмотрел ему в глаза — и увидел там не только возбуждение, но и настоящую потребность. Вэй Ин всегда был таким: ему нужно было чувствовать границы, проверять пределы, даже в постели. — Хорошо, — просто сказал Лань Чжань. Он перевернул Вэй Ина на живот, задрал футболку, обнажая худую спину. Кожу покрывали следы от игл — маленькие красные точки, напоминание о трёх годах безумия. Лань Чжань провёл по ним пальцами, потом наклонился и поцеловал каждый след. — Я ненавижу это, — прошептал он. — Каждый раз, когда я вижу эти отметины, я вспоминаю, что мог потерять тебя. — Но не потерял, — ответил Вэй Ин, прикусывая подушку. — Я здесь. Живой. И весь твой. Лань Чжань снял с него футболку, потом штаны. Вэй Ин не сопротивлялся — лежал, податливый и горячий, дрожал от каждого прикосновения. Лань Чжань разделся сам, достал с тумбочки смазку. — Расслабься, — скомандовал он, смазывая пальцы. — Будет больно. — Я не боюсь боли, — отозвался Вэй Ин. Лань Чжань начал медленно, осторожно — один палец, второй, третий. Вэй Ин стонал, выгибался, но не просил остановиться. Наоборот — толкался навстречу, требуя больше. — Быстрее, — прошептал он. — Лань-гэгэ, пожалуйста. Я три года без тебя. Я умру, если ты будешь медлить. — Ты не умрёшь, — ответил Лань Чжань, убирая пальцы. — Ты будешь жить. Со мной. И чувствовать только меня. Он вошёл резко, одним движением. Вэй Ин вскрикнул — от боли, от неожиданности, от полноты ощущений, которую он не испытывал три года. Лань Чжань замер, давая привыкнуть, но Вэй Ин задвигался сам, насаживаясь на него. — Двигайся, — приказал он. — Не останавливайся. Лань Чжань больше не сдерживался. Он взял Вэй Ина за бёдра и начал двигаться — жёстко, глубоко, с каждым толчком заставляя его кричать. Вэй Ин не пытался сдерживаться — он кричал, стонал, ругался, называл Лань Чжаня по имени, просил ещё, сильнее, глубже. — Лань Чжань! — закричал он, когда тот ударил по простате. — Ещё! Пожалуйста! Лань Чжань перевернул его на спину, закинул ноги себе на плечи и вошёл снова — так глубоко, что Вэй Ин выгнулся дугой. — Смотри на меня, — приказал Лань Чжань, входя в ритм. — Я хочу видеть твои глаза. Хочу видеть, как ты сходишь с ума от меня, а не от своих проклятых сывороток. Вэй Ин смотрел. Его глаза были безумными — расширенными зрачками, блестящими от слёз, но в них не было пустоты. Только жадное, всепоглощающее желание. — Я люблю тебя, — выдохнул он, когда Лань Чжань наклонился и поцеловал его в уголок губ. — Прости, что сбежал. Прости, что заставил страдать. Я люблю тебя, Лань-гэгэ. Лань Чжань задвигался быстрее, почти грубо, чувствуя, как приближается разрядка. — Я тоже люблю тебя, — ответил он, вжимая Вэй Ина в матрас. — Поэтому ты мой. Навсегда. Даже если ты сбежишь ещё тысячу раз, я найду тебя и верну. Потому что без тебя я не живу. Я существую. А с тобой — я есть. Вэй Ин кончил первым — с криком, выгибаясь, царапая спину Лань Чжаня. Лань Чжань последовал за ним через несколько толчков, кончая глубоко внутри, прижимая Вэй Ина к себе так сильно, что тот не мог дышать. Они лежали в темноте, переплетённые, мокрые от пота и слёз. Вэй Ин плакал — тихо, беззвучно, уткнувшись в грудь Лань Чжаня. — Не плачь, — прошептал Лань Чжань, целуя его в макушку. — Всё хорошо. Я здесь. — Я не плачу, — всхлипнул Вэй Ин. — Это у меня реакция на оргазм. Побочный эффект. Лань Чжань усмехнулся. — Врёшь. — Вру, — согласился Вэй Ин. — Я плачу, потому что... потому что я никогда не думал, что это возможно. Что можно быть таким счастливым и не умереть от передозировки. — Ты не умрёшь, — пообещал Лань Чжань, накрывая их одеялом. — Я не дам. Вэй Ин закрыл глаза и впервые за три года заснул спокойно, чувствуя рядом твёрдое тело и ровное дыхание самого родного и любимого человека.