А достоил ли я любви?
16 мая 2026 г., 20:49
Холод пронизывал маленькое худощавое тельце мальчика. Растерянно всматриваясь уходящую тёмную фигуру, которая растворялась в снежном урагане, словно он монстр, поедающий последнюю надежду. Мутные очертания уходящего отца остались в воспоминаниях, которые бережно хранились где-то в глубине души. Хотя это было единственным, что помнил маленький Кэйа, с возрастом даже это затерялось в его памяти. Остались только отголоски прошлого в виде снов, которые преследуют его.
«Ты наша единственная надежда…», — проговорил встревоженный высокий мужчина, оставляя мальчика посреди пустого поля. Он чудом выжил, дрожащего от холода ребёнка увидел проезжающий кучер с господином Рагнвиндром. Тогда они ещё не знали, кого подобрали и чем это обернётся…
Испуганного Кэйю доставили в поместье, где о нём позаботилась новая семья. Все были добры и искренне улыбались, только сам мальчик не мог им открыться. Ему было страшно… Как только люди узнавали о его происхождение, сразу отворачивались от него и родного отца, прогоняя прочь. Любовь и забота окружающих — фальшивка, на которую нельзя никогда рассчитывать. Милые улыбки в миг становятся злым оскалом. Только сын господина, словно утреннее теплое солнышко, будоражил Альбериха, заставляя юношеское сердечко биться чаще. Дилюк излучал безграничную доброту, к которой хотелось тянуться. Жизнь не раз показывала, что ему никогда не достичь этого, никогда не получить расположения других людей. Он монстр, который должен умереть. Но почему? Почему люди начинают ненавидеть его, как только слышат «Каэнри’ах»? С самого маленького возраста не давал никому к себе приблизиться, возводя острые шипы вокруг себя. Однажды больно уколовшись ему не хотелось в новь терять близких своему сердцу людей. Разве может снова быть больно от потери, если никого не будет в сердце?
Как бы с ним грубо не обращались младший Рагнвиндр постоянно улыбался и протягивал руку, встречаясь с холодом острых шипов, которые возвел вокруг себя Кэйа. Фальшивая теплота стала такой манящей — её хотелось всё больше и больше. Не в силах больше сопротивляться, сердце ледяного принца дало слабину, и он пустил Дилюка в свой крохотный мирок. Парни стали много времени проводить вместе, словно не разлей вода. В их небольшой, но дружной семье Крепус всегда старался уделять много времени своим любимым детям. Было сложно не заметить, что внимание всегда было больше прикреплено к юному наследнику, чтобы тот вырос сильным и защищал Мондштадт, как он сам того хотел. Младшему Кэйе же говорил быть самим собой и не сторониться людей, принимать их заботу и ценить. Рагнвиндр старший нередко пускал юношей в город, но только под строгим присмотром Аделинды. Отец боялся, что дети могут стать слишком распутными, и всяческих их ограничивал в общении с молодыми особами.
Он такой же, как и я?»
— Бегите! — командно рыкнул Крепус, прикрывая собой двух сыновей. — Дилюк, защищай Кэйю.
Младший не хотел оставлять отца одного, душа металась из стороны в сторону, казалось, что выбора нет. Хотелось верить: «Отец сможет победить незнакомца». Он подбежал к карете, чтобы взять брата за руку и ценой своей жизни защитить то, что ему дорого.
— Я пришел за Принцем и Вы мне не помешаете, — отвратительно спокойно проговорил мужчина, за секунду оказавшись около Рагнвиндра-старшего, пронзил его грудную клетку насквозь голои рукой.. Небольшие капли крови брызнули на беспощадное бледное лицо, вызывая мерзкий смех на его устах. — Убери свои руки от моего Принца, иначе я тебе их переломаю!
— Урод, да я порву тебя! — со злостью крикнул Дилюк, крепко сжимая в своих руках рукоять двуручного меча. Алые глаза полыхали ненавистью, а желание убить стоящего перед ним росло с каждой секундой. Убийца перед ним странно улыбнулся и слизнул кровь, стекающую возле его губ.
— Дилюк, нет! — отчаянно выкрикнул Кэйа, пытаясь схватить его, но тот уже двинулся в сторону врага. Боль от осознания пронизывала искалеченную душу, раня острыми шипами. Парень, задыхаясь от горьких слёз, уже не мог контролировать свои действия. Люк — всё, что у него сейчас осталось. Альберих не может позволить ему умереть! Почему именно в этот момент всё начало рушиться прямо перед ним? В глазах темнело от удушающего чувства безысходности, которое сковало всё тело, словно превращая в каменную статую, заставило его рухнуть на колени.
— Ты мне не интересен. — Монотонно пробормотал белокурый мужчина, выдергивая свою руку из мертвого тела. Он замахнулся, чтобы убить надоедливого мальчишку и выполнить свою миссию.
Внезапно Альберих болезненно крикнул, до треска ткани сжимая рубашку, его сердце разрывалось от леденящей душу боли. Неизвестный в мгновение забыл о надоедливой мушке и оказался рядом со своим Принцем. Взгляды, которые сейчас были прикованы к нему, казалось, пронзали всё тело болезненными шипами. В голове всплывали ужасные картины тои самой снежной бури, а тело отзывалось мучительной болью, словно оно напоминало о забытом прошлом. Отвратительный писк заглушил уши, а в венах ощущался стальной холод, который мучительно медленно растекался по телу. Кэйа сильно сжал челюсть, чтобы не закричать от невыносимой агонии, запуская дрожащие руки в мокрые волосы. Его сковал страх, всё тело билось мелкой дрожью, а лицо было побледневшим и измученным.
— Ваше Высочество, всё в порядке? — мужчина обеспокоено проговорил, аккуратно устроив свою руку на спине Альбериха. — Простите меня, но я вынужден забрать Вас в бездну — Ваш дом.
— Что… ты сказал? — шокировано проговорил Дилюк, его алые глаза пуще прежнего загорелись ненавистью к ним. Неужели Альберих на руках у незнакомца — один из последователей бездны. Отвратительные монстры, из-за которых сейчас мёртвым лежит его отец! Как он мог?! Рагнвиндр со злым хрипом вдохнул, накаляя острое лезвие энергией пиро, он замахнулся своим мечом, чтобы спалить предателя до тла. — Я ТЕБЯ НЕНАВИЖУ! МЫ СПАСЛИ ТЕБЯ, А ТЫ ОТПЛАТИЛ ТАК?
Раскаты грома затрещали, паутиной расползаясь по всему небу, заставив содрогнуться Альбериха. Тяжелые капли разбиваются, встречаясь с твердой поверхностью, последнее, что успел увидеть — полный ненависти и жажды рубиновые глаза желающие расправы. Какая жалость… Его любовь и теплота — фальшивка, а обещание — лишь слова, развеянные по ветру. Что-то в сердце неприятно кольнуло, окуная тело в холодную мерзлоту отчаяния, когда сквозь пелену шума в ушах услышал всхлипы Рагнвиндра. А ведь и правду говорили. Мы приносим боль близким и страдания.
Мгновение, и безвольное тело юного принца стало обволакивать нечто неизвестное, липкими каплями цепляясь за неприкрытые одеждой участки кожи. Перед глазами мелькали яркие звёздочки, которые были так похожи на ночное небо, до них хотелось дотронуться, схватить и загадать желание.
Вновь и вновь в голове вырисовался образ Дилюка, словно горящий феникс, который возжелает мести и убийств. Теперь Альберих снова чужд этому миру, нигде ему не рады — он монстр. Как наивно было полагать, что Рагнвиндр — другой и примет его даже с таким ужасным прошлым. Все последователи бездны — чудовища, приносящие несчастья обычным людям, убийцы. Последняя надежда на нормальную жизнь рухнула прямо на его глазах, а человек, который держит его на руках — тот, кто это разрушил.
— Почему… Почему… Ха-ха… — устало бормотал Кэйа, пока с уст не сорвался болезненный смешок. Внутри что-то сломалось, разбилось на мелкие кусочки, правый глаз неприятно обжигало. В голове царила пустота, а душа была так измотана и так опустошена, словно из неё вытащили всё хорошее, оставив только плохое. Ничего не хотелось, сжавшись комочком, и прикрывая веки, надеялся заснуть и больше не проснуться.
***
Прошло много времени с того дня. Дул тёплый ветер и Кэйа наслаждался спокойствием. Недалеко от небольшого плаца находилась винокурня, где горничные трудились и развешивали бельё. Оперившись о высокий дуб наблюдал, как занимается Дилюк, который мужественно размахивал мечом. Его движения резкие и грубые, словно не оттачивает новый приём, а воздух избивает с особой жестокостью. — Люк, хватит воздух сотрясать, — чуть усмехнувшись, проговорил юноша, подходя сзади к названному брату. — Ты слишком резок и груб, будь аккуратнее. Ты же прекрасно знаешь, что важна не только грубая сила. Альберих вытащил из ножен меч и начал вырисовать в воздухе плавные линии остриём лезвия. В фехтованиях ему не было равных, и он всегда быстро учился разным техникам. Хотел тоже стать рыцарем, но все относились к нему, словно был слишком хрупким для настоящих сражений. Часто сравнивали с хрустальным лебедем. Оставалось только оттачивать своё мастерство в надежде, что его тоже заметят и будет полезен хотя бы им. Мечтал быть похожим на него, свое яркое солнышко, но… ему никогда не постичь и не дотянуться... — Ну, ты попробуй тяжелым двуручным мечом махать как кисточкой. — с отдышкой проговорил Рагнвиндр, устало облокачиваясь на рукоять своего меча. Стряхнув пот со своего лба он бесстыдно разглядывал Альбериха. — Ха, ты слишком жесток к моему искусству владения мечом. — язвительно пробормотал Кэйа, сморщивая носик. Парни рассмеялись, усевшись на мягкую траву, чтобы рассмотреть плывущие по небу облака. Нежное летнее солнышко грело, а зелёная травка приятно щекотала шею. Тишина, окутавшая их, прервалась, когда старшая горничная позвала юношей на обед. Кэйа аккуратно привстал, помогая Дилюку подняться с земли, и взгляд встретился с рубиновыми глазами полного нежного трепета. Приятное чувство полыхнуло где-то в груди и сильнее распалялось по всему телу от прикосновения слегка грубоватой ладони юного рыцаря. Альберих дернулся, прикрывая смущенное лицо кистью, и быстро потопал в сторону поместья, где их уже ждала Адалина. Он не знал, что это за чувство вновь и вновь заставляло делать необдуманные поступки. Вечер прошел как обычно только одно выбивалось – необычная молчаливость между парнями, но никто этого не замечал или старался делать вид. В позднее вечернее время все были в своих комнатах, кроме работающих горничных, которые впопыхах заканчивали работу. До второго этажа доносились шаркающие звуки последних уходящих работниц на заслуженный отдых. Ближе к ночи Альбереху нравилось рассматривать множество маленьких звёздочек, покрывающих необъятное тёмное ночное небо. Мысленно соединяя их линиями, нарисовал парочку причудливых животных – это помогало ему отвлечься от множества мыслей, которые терзали его душу и чувства. Прекрасное переплетение судьбы, словно переливающийся перламутр, напомнило о падшей стране, для которой он единственное спасение. «Почему именно я…?» — подступающий к горлу ком душил от осознания и не давал вздохнуть, а обязанность спасти погибший народ, словно оковы, сильнее утягивала тело в бездну. Он всегда задавался этим вопросом. Что значили последние слова его отца и какое бремя должен нести на своих плечах маленький мальчик. В пустой комнате послышался приглушенный стук о деревянную дверь, который отвлек Кэйю от разглядывания звёзд и ненужных дум. Приоткрыв дверцу, в комнату тихо вошел Дилюк с бутылкой вина. — На улице ночь, ты чего пришел ко мне? — удивленно проговорил Альберих. — Тсс… Иначе Аделинда услышит. — прошептал Рагнвиндр младший, приложив пальцы к губам, после насильно пихнул алкоголь в руки юноши. — Ты в последнее время сам не свой… — Если нас спалят, отец тебя сильно отругает, — строго сказал Кэйа, оставив бутылку на столе, подошел к Дилюку. — Ты же не забыл, что это нам запрещено? Парень всячески игнорировал ворчания, пока Альберих не повернул его к себе лицом, заставляя смотреть прямо в глаза. Он не понимал, почему сейчас Рагнвиндр ведет себя, словно подросток, который решил взбунтоваться и перечить своему родителю. Не раз замечал, как тот стал чаще спорить со всеми и нарушать правила. Обычно заканчивалось тем, что после этого утаскивал Кэйю в лес и они там гуляли до вечера, разговаривая о всем и ни о чем. Такое поведение было не свойственно послушному и благородному наследнику, что немного волновало и вводило в ступор. Каждый раз, когда хотел отказать ему, но тот использовал запретный прием. Его слишком милая улыбка и умоляющий взгляд рубиновых глаз были слабым местом, из-за чего невозможно отказать такому прекрасному и светлому человеку. — Тебе семнадцать лет… Ведёшь себя, как подросток в двенадцать. — строго пробурчал, принимая бокал с крепким алкогольным напитком, запах которого едко впивался в нос. — Да ладно тебе! Не в первый раз нарушаем правила, — задорно сказал Дилюк, обнимая Альбериха за шею, а другой рукой придерживал алкоголь в стеклянном стакане. — Не кричи ты так, нас спалят… Тусклые лучи полумесяца мягко светили на бледное лицо томно вздыхающего юноши, а его красные, словно пылающий огонь, локоны спадали на плечи. Слегка опьяневший Альберих аккуратно заправил алую прядь за ухо, встречаясь с непонимающим взглядом напротив сидящего парня. Мгновение, мучительно медленно тянущейся секунды. Всё вокруг казалось нереальным, ненастоящим, где существовал только они и больше никого. Мгновение. Люк медленно поднял правую руку, коснувшись двумя пальцами губ Кэйи, и так замер. Кончиками он чувствовал распаленное дыхание. В голове было пусто, и сам Альберих ничего не понимал. В тускло освещенной комнате не мог видеть отчётливо и разглядеть выражение лица, а потому успел лишь сделать глубокий вдох, прежде чем ощутил на губах тепло. Чувство трепета, вызванное прикосновениями губ, появилось в груди, казалось сердце не выдержит и пробьет грудную клетку. Оно то колотилось, словно бешеное, то замирало на несколько секунд, и каждая секунда будто пронзала его тяжелым двуручным мечом. Тонкими пальцами вцепившись в чужое плечо, словно не веря, что его, по собственной воле, сейчас целовали. Когда дышать обоим стало сложно, парень отстранился, но, стоило им вдохнуть ставший горячим воздух, Кэйа набросился снова с поцелуем на столь желанные пухлые губы. Только сейчас он смог признаться самому в себе, что последнее время ловил себя на мысли об этом. Минутная слабость улетучилась, и пришло полное осознание происходящего в затуманенный разум о том, что сейчас происходит. Он оттолкнул от себя запыхавшегося Рагнвиндра, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Ты что творишь? — сердито возразил Кэйа, чуть отстраняясь от него, и уперся спинной к бортику кровати. — Но ты же не был против, почему нет? — слегка скомкано проговорил Дилюк, еле ворочая опьяневший язык. От услышанного больно кольнуло в сердце. Сам Альберих не понимал своей обиды и почему ему так больно слышать то, что им просто воспользовались. Прикусив до крови край губы, он сквозь боль выпроводил пьяного Рагнвиндра прочь из своей комнаты и рухнул в кровать. Внутри происходила борьба между приятным чувством первого поцелуя и горечью от ожидания. Только вот ожиданием чего? Взаимности? Разве кто-то поймёт такие чувства между назваными братьями? А может просто Люк на пьяную голову перепутал с девушкой? Сон не приходил к нему, мучая душу, множество мыслей крутилось в голове. Кэйа пытался понять, почему Дилюк его поцеловал… Почему ему это понравилось…? Неужели…***
Несколько дней подряд Альберих избегал его, пропадая многими часами в лесу около Спрингвейла, где его никто не мог найти. Именно сейчас ему было страшно до дрожи встретиться с ним взглядом. Увидеть в рубиновых глазах… Ту ненависть, которой когда-то провожали жители деревень мальчишку прочь на руках отца. Это же было ошибкой. Возможно он, зря его избегает и Люки ничего не помнит. Вернувшись с прогулки глубокой ночью как обычно под ночь, игнорируя горничных на кухне, и запирался в собственной комнате. Сейчас его, словно холодной водой окатили, вернули в реальность и показали — он тут чужд и не более, чем их игрушка. Мальчишка, которым воспользуются и потом с отвращением будут смотреть свысока. Ему казалась что все знают о ночном поступке и молча осуждают. Кэйа не хотел этого и отчаянно пытался оттянуть момент, когда они посмотрят на него так. Парень вновь сидел на деревянном полу и разглядывал ночное небо через просторное окно в комнате. Безмолвная и жестокая луна гордо возвышалась и озаряла мрачный мирок, который был чужд юному принцу. Он вздрогнул, когда за спиной послышался глухой стук, сомнений не было, что это именно Дилюк. Ужас медленно расползался по всему телу, подкрадываясь к горлу. Ему хотелось провалиться под землю, только чтобы не открывать дверь и не сталкиваться со своим главным страхом последних нескольких дней. Дилюк словно почувствовал, что ему просто так не откроют дверь, и бесцеремонно толкнул ручку деревянной массивной двери. — Так и знал, что ты тут. Зрачки Альбериха непроизвольно расширились, когда перед ним предстал хмурый Люк. Где-то на подсознательном уровне чувствовалась небольшая тревожность и ожидание чего-то плохого. Необратимого. — У меня к тебе разговор, и в этот раз не убежишь. — грубо проговорил парень, присаживаясь на корточки, чтобы быть на одном уровне, ближе к нему. — Почему ты избегаешь меня? Это все из-за того, что я поцеловал тебя? Всё происходило слишком быстро, и Кэйа не успевал что-либо понять и как-то отреагировать. Глупо хлопая глазами оглядывался вокруг, но как на зло ничего в голову не приходило, чтобы оправдаться за свои чувства, эмоции, что не смог тогда оттолкнуть. — Что…? — приглушенно и испуганно пробормотал он, стараясь прикрыть накатывающую панику. — Почему ты избегаешь меня? — Я-я… — мысли хаотично сменяли друг друга, не давая внятно произнести что-то. Альберих терялся и не понимал, как лучше высказаться и не упасть в его глазах ещё больше. — Я неприятен тебе? Если хочешь, мы можем сделать вид, что ничего не было. – Люк отчаянно пытался достучаться до него и посмотреть в нежно-голубые глаза, которые словно бескрайний свободный океан. Хотел услышать ответ не важно какой. Все будет лучше игнора и избегания. — Н-нет! — слишком громко вскрикнул Кэйа, после прикрывая свой рот ладонью, в мгновение пожалел о своем ответе. На лице Люка промелькнула бесстыдная усмешка. За пару минут до появления в дверном проеме главной горничной, он утянул парня в короткий и нежный поцелуй, а после смиренно вышел из комнаты под строгие нотации Аделинды. Не успело утреннее солнце выплыть из-за горизонта, как Альберих уже стоял перед деревянной дверью, вслушиваясь в тишину дома. Аккуратно коснувшись пальцами железной рукояти, он приоткрыл дверцу и незаметно вышел в коридор. Вокруг царила тишина, иногда разбиваемая звяканьем посуды на кухне. Ранним утром только несколько горничных трудились и готовили завтрак для господ поместья. Именно такое время было прекрасным моментом для побега в лес до самого позднего вечера. Кэйа знал, что, избегая проблем, от них не избавится, но это помогало оттянуть ужасный момент. Он боялся. Боялся, что привяжется к Дилюку, будет ещё сильнее зависеть от его теплоты. И, когда придет время, он узнает страшную тайну юного принца. Все его возненавидят! Ведь клан Альберих последователи правителя Каэнриа’рх — монстры. Люди павшей страны, которые приносят несчастье тем, кто с ними близок. Ярлык длинной во всю жизнь будет всегда висеть над головой. Ему никогда не стать счастливым, он никому в этой жизни не сможет довериться, нигде не найдет место, в котором ему будут рады. На последней ступеньке лестницы половицы предательски скрипнули, заставив его застыть, словно статуя. Никто не появился в ужасно длинном и пустынном коридоре. Облегченно вздохнув, он двинулся дальше, всё, что осталось — повернуть и выйти в зал, где была входная дверь. Секунда, и вот он уже стоял на улице, вдыхая прохладный утренний воздух, сердце бешено колотилось от такого увлекательного «побега». Мгновения приятной свободы недолго продлились, запястье Кэйи схватили и потянули назад. Дилюк прижал парня к стене, выставив обе руки на уровне головы, грозным взглядом окинув юного рыцаря. — Так и знал, что ты попробуешь снова сбежать, — шепотом пробурчал Рагнвиндр над ухом Кэий, плавно дотронувшись ладонью до его плеча, длинными пальцами впиваясь в ткань одежды. — Я давно тебя тут ждал. — С-стой. — стиснув зубы, пропел Альберих, его прижали так, что и шанса сбежать не было. — Столько раз пытался тебя поймать, но всегда выходил поздно, — низким голос продолжил говорить Дилюк, ни на секунду не отвлекаясь на лепет парня. Знал, что, если отпустить, тот упорхнет, и не поймать потом. — Даже после вчерашнего… Убегаешь. Альберих встретился взглядом с полыхающими огненными глазами, словно разгорающийся костер на ветру, под утренними лучами, которые падали на бледное лицо, делая его ещё красивее. Хотелось почувствовать тепло Рагнвиндра, и Кэйа сам, того не осознавая, потянулся к нему. Подушечками пальцев он коснулся щеки, и Люк с ухмылкой наклонил голову навстречу. — Хах, ты как уличный котёночек. — приглушенно хихикнул Рагнвиндр, прикрывая глаза, ему нравились холодные ладони Кэйи. — Что…? — Шипишь, но всё равно тянешься к теплу. Милый комплимент, сказанный необдуманно, отдернул Альбериха, вернув в реальность, эта теплота — фальшивка. Манящая… Её так не хватает, так хочется ощутить снова. Но каким взглядом тот будет на него смореть, если узнает тёмный секрет? Возненавидит? Примет таким, какой есть? Вопрос, который мучает уже много лет, с каждым годом всё сильнее сдавливая удавку на горле. Кэйа устало вздыхает, безвольно опуская руку вниз, сейчас ничего не хотелось. Всё слишком сложно. Почему именно он страдает Рагнвиндр непонимающе прищурился, казалось, что Альберих сейчас заплачет, его брови свелись ближе к переносице, а взгляд опущен. Он пытался понять его, но постоянно чувствовал непреодолимую высокую стену. Единственное, что Дилюк может уловить — это настроение Кэйи, но то, что творится внутри его головы, большая загадка. — Какой хмурый котёнок мне достался, хах. Неловко сменив тему Рагнвиндр подхватил Кэйю за локоть и повёл в сторону реки. В детстве вместе они любили собирать ракушки и слушать шум внутри них. Маленький Альберих однажды вычитал удивительный факт о том, что можно услышать шёпот русалок, которые смогут исполнить желание. Мальчик так загорелся этой идее, и его искренняя улыбка, когда он впервые увидел небольшую ракушку на берегу, поразила Дилюка. Ему всегда хотелось подарить ему всё самое лучшее, поэтому постоянно он приносил много-много разных ракушек, чтобы ещё раз увидеть его искреннюю улыбку.***
Теперь в жизни Альбериха ни минуты спокойствия, и Дилюк постоянно ведёт себя странно, непривычно. Всякий раз, когда он просит помощи, тот слишком близко к нему подходит и откровенно лапает, а не помогает. Снова на свой страх и риск попросил у Рагнвиндра помощи, чтобы попрактиковаться блокировке ударов мечом. Все еще надеялся пройти отбор и тоже стать рыцарем, и выходить на патрули. Стать полезным и помогать. Хотел в этом найти свое призвание и признание людей. — У тебя меч, словно зубочистка, как ты им собрался удары принимать? — непонимающе проговорил Люк, наклонив голову в сторону. — Нормальный у меня меч, — раздраженно пробормотал в ответ, рассматривая своё отражение на лезвии. — просто покажи, как ты это делаешь. — Хорошо. «Как-то слишком быстро согласился Люк, обычно любит побольше поиздеваться над хрупким мечиком» —подумав про себя, Кэйа встал в стойку, делая небольшой выпад левой ногой. Обхватил крепче рукоять меча с правой стороны от головы, скрещивая руки, направил острие клинка над впереди стоящей ногой. Так обычно Рагнвиндр легко парировал удары мелких врагов и одновременно отбивал стрелы. Это выглядело превосходно в его исполнении и каждый раз заставляло восхищаться его мастерством. — Хах, ты думаешь этим тоненьким лезвием сможешь что-то отбить? — рассмеявшись над ухом, проговорил Дилюк, подойдя сзади вплотную к Альбериху. Плавно про скользил ладонями вдоль чужой руки, которая держала меч, обхватывая его запястье. — Тебе нужно брать фехтование, а не повторять приемы для двурушников. Дилюк бесстыдно устроил свою голову на плечах Альбериха, продолжая нежно нашёптывать на ухо советы. Кэйа чувствовал, как тёплые слегка шершавые ладони плавно перемещались с запястья на талию, пальцами пробираясь под тонкую блузку. Каждое его действие вызывало бурю эмоций и дикое смущение. Внизу живота всё пылало и разжигалось, одновременно затягивая в один приятно сводящий узел. — К примеру, не держать клинок около головы, а опустить руки. — Может, ты немного отодвинешься? — язвительно пробурчал Кэйа, не то чтобы ему было противно, но Люк слишком близко. Вдруг их кто-то увидит? Они находились на плацу и лишь несколько больших дубов скрывали их от глаз горничных. Люк не стал отпускать и лишь сильнее приобнял, оставляя легкие поцелуи на смуглой коже. Табун мурашек плавно растекались по всему телу безнадежно влюбленного парня. Прикосновения губ на шее пробуждали не самые милые мысли. Трепет зарождался в груди, и сердце было готово выпрыгнуть, так хотелось прижаться к нему, ощутить его тепло ещё ближе. Запах крепкого кофе, который так любит Люк ударил в нос и хотелось утонуть в этих объятиях. — Я же говорил тебе, — мягко проговорил Рагнвиндр, прикусывая мочку уха любимого. Впервые за много лет казалось, что наконец-то Кэйа начал ему открываться, и нет больше той непреодолимой стены между ними. Тот разговор около реки был обычным и ничем не отличающимся от других, но для него сказанные Люком слова стали особенными. Смех Альбериха завораживающий, прекрасный и его невозможно не полюбить. Всё в нём было невообразимо прекрасно с головы до пят. Первый день их знакомства был не самым лучшим, но после того как взгляды встретились — это оставило глубокий отпечаток в памяти рыцаря. Они стали спасением друг друга от горести и несчастий, которые их окружали. — Не забудь, — подавлено проговорил Кэйа, поднимая голову вверх, чтобы рассмотреть плывущие по небу пушистые облака. — ты мне обещал… — Я тебя люблю всем сердцем, поэтому никогда не забуду обещание, которое тебе дал, — нежно проговорил Дилюк, оставляя поцелуй на виске парня, оставляя свои ладони, и продолжал обнимать его за талию. Хотелось вечность так простоять, но вдали раздался голос горничной, и Альберих моментально отстранился от него. Ощутив после него пустоту в недавно державших его руках, и обиженно вздохнув, подозвал Аделинду к ним. — Я вас обыскалась, а вы тут, как обычно, тренировались, — запыхавшись протараторила она, отряхивая подол длинного чёрного платья, после перевела взгляд на покрасневшего Кэйю и самодовольного Дилюка. — господин Альберих, вы случайно не заболели? Девушка подошла к парню и тыльной стороной ладони дотронулась до его лба, а потом до своего. Раньше в детстве мальчишка часто болел и не раз заставлял Аделинду волноваться, он стал словно её второй сын, за которым нужно следить. — Я не заболел… — застенчиво пробормотал Кэйа, отводя взгляд в сторону, мысленно уже наказывал себя за такую не предусмотрительность. — Ага, живее всех живых. — Так, юные господа, вас ждёт господин Рагнвиндр, — строго сказала главная горничная, складывая руки на груди, её не покидало ощущения, что мальчики уже успели натворить делов. От её зоркого глаза никогда не ускользали мелочи в поведении парней. — Он хочет взять вас с собой на праздник Морских Фонарей в Ли Юэ. Прекрасные и завораживающие пейзажи соседнего города заставляли сердца замирать от переполняющихся эмоции. Альберих любил ездить с отцом в разные города, и спустят время — это стало традицией семьи выезжать иногда куда-нибудь в другой регион отдохнуть. Множество незнакомых людей, которые не знают его и никогда больше не увидят, успокаивало и не так сильно давило, как в Мондштадте. Там все его знают, и одно неверное слово или действие может повлечь за собой нечто ужасное и пугающее. Именно сейчас тревога накрыла с головой, вызывая дикое желание… «Беги! Беги и не оглядывайся!» Рагнвиндр легонько тыкнул локтем Кэйю в бок, тот уже довольно долго стоит и не отвечал на слова горничной. Парень уставился тупым и безжизненным взглядом в землю, казалось, что он искусственный, не настоящий, и казалось, на мгновение отдалился как раньше. Быстро отмахнув эту мысль от себя, подхватил возлюбленного под руку и направился в сторону ждущей их уже кареты. Тревога, словно увеличивающийся ком, душила, заставляя сердце биться как бешеное. Хотелось закричать, никуда не ехать, но снаружи послышался голос кучера, и карета тронулась. Альберих пытался не обращать внимания на удушающее чувство, но, даже пока рассматривал приевшийся и прекрасные равны Мондштадта, всё тело трясло от чего-то… Непредотвратимого… Он будто знал, что сейчас произойдёт ужасное, что разрушит его жизнь в прах. Схватившись за край блузы дрожащими слегка ладонями. Перед глазами темнело и бросало то в холод, то в пот. — Кэйа, мальчик мой, с тобой всё хорошо? — обеспокоено проговорил Крепус, слегка наклонившись к парню, чтобы посмотреть тому в лицо. — Да, всё нормально, — чуть подавленно сказал Альберих, скрывая свою тревогу за натянутой улыбкой. Внезапно карета остановилась, чем вызвала недоумение всех сидящих внутри. Крепус хотел было спросить в чём проблема, но через секунду послышались несколько ударов, а после — лошадиный рев. Бедные пострадавшие лошади бились в агонии, из-за чего карета довольно сильно шаталась, а следом послышался душе, раздирающей крик кучера, полный боли и агоний. За считанные мгновения весь переполох стих, оставив после себя жуткую тревогу. Рагнвиндр-старший быстро схватил меч и в мгновение вышел на наружу, жестом показав парням оставаться внутри. Снаружи его ожидала не самая приятная картина. Мертвые, облитые кровью лошади и не подающий признаков жизни кучер вызывал рвотные позывы от одного лишь взгляда. На побледневшем от ужаса лице исказилась гримаса ненависти к чему-то неизвестному. Дилюк не выдержал и, следом выскочив наружу с двуручным мечом, резко замер. В воздухе витал горький запах металла, а в рубиновых глазах читался тот же ужас. Стало невыносимо страшно, но и так же невыносимо интересно. Кэйе хотелось узнать причину всей тревоги, но нечто останавливало его. Пересилив свой страх, он аккуратно вылез из повозки и обомлел… Стало настолько плохо, что голова закружилась от одного вида крови. Казалось, будто его прямо сейчас вырвет, из-за чего Альберих прикрыл рот рукой. Брови свелись к переносице, нос неприятно сморщился. — Что… Происходит…? — дрожащим голос пробормотал Кэйа, пока не заметил на тропинке стоящего незнакомого мужчину в чёрных одеяниях. Его пронзительные и пугающие светло-голубые глаза, словно ясное дневное небо, смотрели на него с жестоким холодом. Из-за деревьев вылезли множество монстров, которые были готовы напасть на них, но лишь стояли и чего-то ждали. Мёртвая тишина повисла, а напряженный воздух накалился до предела. Внезапно на ясном небе сгустились тучи и хлынул дождь, тяжелым каплями падая на землю, появился приятный запах, который наполнял воздух. Неизвестный медленным шагом двинулся в сторону кареты, раскидывая вальяжно руки по сторонам, казалось, что на его лице сияла победна ухмылка. Бездушные голубые глаза уставились на Альбериха, позволяя ему рассмотреть, как можно детальнее своего «спасителя». Когда между ним и Кэйей оставалось пару десятков метров, он с ужасом посмотрел на человека перед ним. В его зрачках ясно сияла четырёхпалая звезда — знак Кхаэнри’ах. «***
Шершавая ладонь аккуратно гладила плачущего мальчика по растрепанной макушке, зарываясь в шелковистые длинные синие волосы. Маленький ребёнок на вид не больше лет пяти сидел на земле, по его щеке стекали солёные капли слез, он трясущимися руками вытирал лицо. Колени его были разодраны, а из открытых ранок выступали капли крови, которые неприятно щипали. Мужчина ласково успокаивал его, прижимая ближе к себе. Мужчина обеспокоенный будущим и жестокостью окружающих людей… Он боялся. Печальный взгляд тёмно-синих глаз, словно бескрайнее васильковое море, устремился на Кэйю. — Хотя бы ты… Хотя бы ты должен остаться счастливым, — дрожащим голосом произнес он, поднимая его на руки. — Я постараюсь сделать все, чтобы ты остался счастливым…***
В ужасе Альберих распахнул глаз, оглядываясь по сторонам, его пронзила ужасная боль. Коснувшись ладонью до своего лица и почувствовал под подушечками пальцев грубую повязку на правом глазу. В воспоминаниях мелькнули образы из сна о пришлом, как он путешествовал с отцом. Расплывчатый силуэт уходящего мужчины, который бросил ребёнка в ужасной снежной буре, сказав слова о каком-то спасении. Ужасная боль вперемешку с прошлым и накатывающем осознанием выбивали воздух из легких. Все тело покрылось ужасной мелкой дрожью, а запах вбивающийся в ноздри подкатывал ком к горлу. Ужасно пахнущей пыльное помещение воротило не только унылостью своего вида. С боку раздался скрип, и в дверном проеме появился неизвестный в чёрном, края его плаща были подобны крыльям ужасного мрачного дракона. — Приветствую Вас, Ваше Величество, как себя чувствуете? — Как ты… Смеешь?!.. — озлобленно стиснув зубы проговорил Альберих, кидая в мужчину подушку, которая была под рукой. В груди больно кольнуло, словно его пронзили ножом, из-за этого с уст вырвался болезненный вскрик. Холод медленно расползся по всему телу, казалось, ещё немного, и он полностью превратиться в безвольную ледышку. — Прощу меня простить. — спокойно проговорил неизвестный, аккуратно поймав кинутую в него подушку, подошел к кровати парня и взял его на руки. Кэйа пытался сопротивляться, но боль забирала все силы, и вскоре обессилено лежал, утешительно обнимая себя. Чувствовал, как перестает ощущать пальцы, и тело сковывало нечто, пытавшееся убить его. Тело не переставая дрожало от ужасного холода, который не был похож на обычный, словно он идёт изнутри и страх только сильнее нарастал. Вскоре Альбериха донесли до комнаты и в ней было мрачно и неуютно, но самое странное — он не увидел до сих пор ни одного окна. Всё вокруг ощущалось неизвестным и нагнетающим, где-то даже виднелась паутина. Около книжного шкафчика к ним спиной стояла высокая женщина в белом халате, который едва касался пола. Неизвестный мужчина опустил обессиленное тело и Альберих едва смог устоять на своих двоих. — Я выполнил ваш приказ. — Я не сомневалась в тебе, Дайнслейф, как он? — заинтересованно сказала женщина, убирая книгу из своих рук обратно на полку шкафа. Внешность её ничем не отличалась от обычного описания чистокровного аристократа Кхаэнри’ах: светло-голубые глаз, в который полыхал необузданным безумием, казалась, она нашла то, что давно искала, внушительные синяк от недосыпа отчетливо виднелся на бледной коже. Короткие белые волосы, едва касавшиеся плеч, почти полностью прикрывали правую часть лица. — Что вам от меня надо, чёрт возьми?! — выкрикнул Кэйа, сильнее прижимаясь к холодной металлической стене, по его смуглым щекам хлынул поток солёных слез. В глазу не скрытом повязкой темнело и плыло, мороз окунал в беспробудную тьму. Неизвестная женщина подбежала к нему, дотрагиваясь до шей, и её тонкие пальцы водили по коже узор. Холод, который укутывал его, в мгновение прошёл, и он удивленно уставился на неё. — Прости, я тебе сейчас всё объясню, — облегченно проговорила она, выпроводив Дайнслейфа, и попросила Альбериха сесть за стол своим приторно убаюкивающем спокойным голосом. В голове гудело и отдавало пульсирующей болью, казалось, что всё невозможно, нереально. Отдаленно слышался голос Дилюка, кричащий о ненависти, в голове всплывали рубиновые глаза, полные жажды расправы. Незнакомка долго не могла окликнуть парня, аккуратно дотрагиваясь до его плеча, и расшатывала из стороны в сторону. — Я, Рэйндоттир Золото, алхимик золота из Кхаэнри’ах. Извини, что пришлось забрать тебя силой, — виновато начала произносить она, но Кэйа не верил ей, в словах слышался фальшь. Такой отвратительный и не прикрытый обман звучал с уст. — Вы убили… Моего отца. — Разве они знали, что ты из Кхаэнри'ах? — моментально проговорила Рейн, не скрывая своей злости, с громким звоном поставила пустую чашу перед ним. — Для других мы чудовища, и вряд ли, узнай они о тебе настоящим… Думаешь, они такие добрые? Тебя хоть один человек принял настоящим? Повисла мёртвая тишина. Кэйа понимал к чему клонит женщина, но всё равно не хотел принимать этого. Тогда у реки Дилюк дал обещание. Он не мог так просто разорвать их связь… Не мог же, правда ведь...? К горлу вновь подступил ком, не дающий вдохнуть нормально, душил ужасным осознанием. — Успокойся, у тебя теперь есть я. Тут ты можешь быть собой и исполнить свои долг, — спокойно проговорила Рейн, наливая горячий чай в пустующую чашку. — Я твоя создательница. — Что..? — в недоумении произнёс Альберих, поднимая свои взгляд на неё, но на лице не было и капли лжи. — Я создала тебя, чтобы ты отомстил за свои народ. Ты наполовину человек, наполовину чистая крио энергия, то самое запретное знание, за которое до сих пор расплачиваются невинные люди. В тебе заключена большая сила, и сейчас печать разрушена. Первое время будет больно, но я позабочусь о тебе. — оживленно произнесла Рейн, облокачиваясь на ладонь, в её глазах загорелся нездоровый азарт, который пугал.
