Именно сегодня

      Вдох… выдох. Пробуем ещё раз. Пожалуйста.       Движок поперхнулся и замолк. Это очень плохо. Это буквально катастрофа.       Совещание через час и три минуты, мне надо там быть. Паника нарастает, и я раскачиваюсь, сам того не замечая.               Вдох… выдох. Мне придётся ехать на такси.        Мозг тут же подкидывает картины засаленных вонючих салонов и кашляющих водителей, но я усилием воли закрываю их под замок. У меня нет выбора.        На подземном паркинге сеть не ловит, и я выхожу наверх, встаю возле подъезда, убедившись, что рядом не валяется никаких окурков и опавших листьев.        Приложение, которым не пользовался уже года три. Обновить.       Адрес, точка посадки, найти.        Вдох… выдох. Шкала поиска медленно ползёт вправо и не думает останавливаться. Водителей рядом нет. Или они все заняты, или сбрасывают — не имеет значения. Это конец.       Жду ещё минут десять. Другое приложение: скачать, найти, ничего. Третье приложение. Должно ведь найтись хоть что-нибудь!        Ничего не находится. Я убираю телефон в карман, достаю бутылочку с антисептиком и тщательно втираю его в ладони. Ладони дрожат.        Мне придётся ехать на метро. У меня нет выбора. До совещания сорок семь минут.       Вдох… выдох.        Дорога до ближайшей станции метро недолгая, но каждый шаг словно обратный отсчёт. Здесь, на окраине города, людей не так много, как будет в центре. Я не знаю, выдержу ли это, и вспоминаю все способы самоуспокоения, которые вычитал в какой-то статье.        «Главное — дыхание».        Я шумно и старательно дышу, стоя перед дверьми на станцию метро. Они массивные и тяжёлые, и их надо толкнуть, чтобы зайти. Я вытягиваю из портфеля салфетку, быстро подхожу к двери, боясь струсить, шлёпаю салфетку на металл и толкаю.       Первая преграда пройдена.        Салфетка в мусор, антисептик на руки.        Я уже не помню, когда в последний раз был в метро, и, естественно, у меня нет ни жетона, ни проездного. Иду к кассам. Женщина в окошке не выглядит здоровой, но делать нечего, и я встаю в небольшую очередь, соблюдая дистанцию. Когда очередь доходит до меня, кассирша сморкается в платок и после этого ничем не вытирает руки.        — Один, пожалуйста, — говорю я с каменным лицом.        Оплата картой, которую потом надо будет протереть. Я брезгливо беру жетон двумя пальцами, несу к турникету как можно скорее, вставляю в разъём, пролетаю сквозь раскрытые ворота, стараясь не прикасаться к ним одеждой, и. Наконец-то. Достаю. Антисептик.        Вторая преграда позади.        На эскалаторе я не трогаю перила и вздрагиваю, когда мимо проходят люди, торопясь оказаться внизу. Я не тороплюсь, хотя надо было бы. До совещания тридцать три минуты. Свою обычную рутину уже не успею выполнить, но как минимум сменить одежду я обязан. Хорошо, что в кабинете всегда лежит запасной костюм.       Вдох… выдох. Впереди самое сложное — поездка длиной в семь станций с пересадкой.        «Выберите аффирмацию и повторяйте её про себя, подстраивая под дыхание», — кажется, так говорилось в статье. Аффирмации я никогда не любил, но в этом случае готов на что угодно.        Вдох… «Я справлюсь и доберусь до работы». Выдох.        Подходит поезд, я захожу внутрь, судорожно решая: садиться, чтобы не трогать лишний раз перила, или стоять, потому что так спокойнее. Встаю в свободном — пока что — уголке и, помедлив, хватаюсь за перила через заранее подготовленную салфетку. Салфетка скользит.        Вдох… «Я достаточно осторожен, чтобы ничего не подцепить». Выдох.        С каждой станцией пассажиров всё больше. Пожилая женщина на ближайшем ко мне сидении начинает кашлять, я отворачиваюсь и задерживаю дыхание. Напротив — шумные подростки едят какую-то дрянь и трогают перила наверняка липкими руками. Мужчина справа зевает и трёт глаза. Если бы он знал, сколько заразы сейчас занёс на своё лицо.       Осторожный вдох… «Ещё немного потерпеть». Выдох.        Пересадка, наконец-то — половина пути пройдена. Салфетку в мусорку, антисептик на руки.        Здесь идти гораздо сложнее. Куда ни посмотри, везде люди, и все торопятся, толкаются, трутся друг о друга. Я уже давно смирился, что плащ сегодня ждёт тройная обработка паром, но каждый раз, когда кто-то меня касается, я непроизвольно морщусь.        Лавируя в людском потоке, я представляю себя рыбиной. Несчастной рыбиной, заплывшей зачем-то в грязную, замусоренную реку. И чего этой рыбине дома не сиделось?..       Вдох, опустив голову, чтобы не дышать чужим воздухом. «Надо полностью уходить на удалёнку». Выдох.        Ещё три станции в забитом до упора вагоне. Стою так близко к другим, что даже за перила держаться не надо, и считаю секунды, старательно игнорируя чужие локти, спины и головы.        Вплотную ко мне стоит девушка — лица я не вижу, но её распущенные волосы успокоительно пахнут шампунем.        Вдох… «Я вымоюсь дочиста, как только смогу». Выдох.        Ловлю на себе чей-то взгляд и понимаю, что мой вдох могли понять неправильно. Что ж, хуже этот день точно стать не может.        Вываливаюсь на нужной мне станции с другими, как селёдка из бочки, подавляя желание выкинуть осквернённый плащ. Смотрю на часы — одиннадцать минут до совещания.        Проскальзываю сквозь толпу, выбираюсь на поверхность и ускоряю шаг, параллельно протирая руки антисептиком. По-хорошему надо бы в нём искупаться.        Уже вижу вход в наше офисное здание — осталось совсем не…        Спотыкаюсь о бордюр и лечу носом вниз, прямо на пыльный, грязный тротуар.       Успеваю подставить ладони, и они тут же загораются адским пламенем.        Даже не глядя на них, я понимаю, что там кровь. Я только что ободрал ладони о пыльный, грязный тротуар.        Ну всё, с меня хватит.        Я встаю, отмахиваясь от беспокойных прохожих, и бреду в сторону офиса.       Если выживу — никакой больше улицы. Никогда.        А на входе выяснится, что я забыл пропуск в машине.