Is This a Soft Launch or a Hard Launch?

Первое фото было опубликовано с простым, рекламным описанием. «13 февраля, 2023» Это был первый полный рабочий день Оскара в MTC, день, когда Оскар официально встретил Ландо, как своего нового тиммейта. Обычное селфи, сделанное в мягком полуобеденном свете, и два гонщика, ухмыляющиеся на камеру, стоящие плечом к плечу в дружелюбном приветствии. Это ничего не означало тогда — обычная публикация в преддверии сезона. Не больше, чем «Добро пожаловать в команду!» момент, вошедший в нескончаемый поток контента по Формуле-1, который фанаты потребляли ежедневно. Ландо опубликовал это по просьбе медиа команды, стараясь выглядеть восторженно. Оскар тогда едва ли понял это. Три года спустя, интернет сходил с ума из-за этого.

***

13 февраля, 2026 Ландо уставился в телефон, держа большой палец над экраном, пока иконка загрузки приближалась к своему завершению. Девять фотографий. Ничего драматичного. Ничего очевидного. Всего лишь моменты: маленькие мгновения прошлых недель, вещи, которые заставили его улыбнуться, пересматривая галерею. Большинство из них размытые, но, возможно, это и делает их особенными. Фото, сделанное Оскаром, как Ландо наполовину сидит в своей новой машине. Размытое селфи перед зеркалом. Еще одна, размытая, показывающая новый шлем. Одна из них с Оскаром, смотрящим на фотографа — Ландо, и пакетом шоколадных сладостей, с его большими глазами, кричащими «пойман на месте преступлении», но с еще большей улыбкой. И затем, та самая в середине. Они оба стоят рядышком, показывая свои номера — 81 и 1. Они смотрели на фейерверки, разгорающие в небе во время лаунч-контроля. Соприкасающиеся плечи, руки почти что — но не совсем — касаются друг друга. Фотография темная, интимная, мягкая. Даже без намерений сокровенная. Если вы знаете, то знаете. А если нет... Ну. Для вас это просто еще одно фото. Ландо ухмыльнулся. — Чересчур очевидно? — спрашивает он, заглядывая за плечо. Пульс отбивал маленький неистовый ритм на ребрах, и он потянулся назад, слепо ища доказательства. Его пальцы провели по теплой ткани поношенного джемпера Оскара, а затем по крепкой, теплой голени австралийца. Оскар растянулся на диване позади него с наполовину стянутыми носками, пролистывая что-то на телефоне. — Ты спросил меня уже пять раз. — И? Оскар пожал плечами, не поднимая взгляда. — Я уже сказал, что это незаметно. — Это означает «да». — Это означает, — сказал Оскар терпеливо, наконец поднимая глаза и встречаясь с морскими-зелеными глазами. — что нормальные люди не заметят. Фанаты Формулы-1 — не нормальные люди. Ландо фыркнул. Это — справедливо. Губы Оскара изогнулись в маленькой, любящей улыбке — такой, которую заслуживает видеть только Ландо, — и тревожность британца слегка отступила. Фотографии загрузились. Он сомневался еще мгновение, перечитывая описание — невинное, обычное, совершенно нейтральное, — и нажал на кнопку «Поделиться». Дело сделано. Он бросил телефон на кофейный столик, словно тот мог взорваться. Оскар приподнял бровь. — Нервничаешь? — Нет, — ответил Ландо тут же. Тишина. — ...Может чуть-чуть. Оскар улыбнулся, мягко и довольно — то, как он всегда улыбается, когда Ландо себя накручивал. — Это просто фотографии. — Ага, — сказал Ландо, падая рядом с ним, перекладывая весь свой вес на Оскара. Он тут же почувствовал силу своего парня, реальность происходящего от их близости. — Но дело же в дате. Улыбка Оскара слегка изменилась. Все еще мягкая. Его ладонь перешла с телефона на талию Ландо и мягко сжала, безмолвно подтверждая всю серьезность момента. Дата имела значение. 13 февраля. День, когда они встретились. День, в который год спустя они перестали притворяться, что дружили. День, который продолжал возвращаться, отмеряя время без их намерений на это. Два года вместе. Ландо навалился на Оскара, оставляя голову на чужом плече. Оскар даже не взглянул; только моментально двинулся, создавая место, оборачивая руку вокруг талии Ландо, словно та принадлежала именно ей. Так и есть. Ландо удовлетворенно вздохнул, вдыхая слабый и знакомый запах стирального порошка Оскара и необъяснимый, чистый запах, который был только его. Он немного повернулся, поднимая голову достаточно, чтобы оставить мягкий, быстрый поцелуй на чувствительном местечке прямо за ухом. Дыхание Оскара перехватило — тихий, почти неслышимый звук, который прошелся дрожью сквозь Ландо. Волна теплоты пронеслась по Ландо, заставив забыть о происходящем. Всего лишь несколько часов назад день был полностью их. Они отложили грандиозный ужин в пользу чего-нибудь более личного. Тихое утро, ленивый завтрак, который Ландо почти что сжег, и день, проведенный в их укромном уголке в Монако, заканчивающийся тем, как Ландо тащит Оскара в маленькую, неприметную кондитерскую, которую нашел. Хотя, самым главным был ужасный, немного кривой торт в форме сердца, на приготовлении которого настоял сам Ландо. Торт. Боже, этот торт. Ландо начал решительно. Он внимательно следовал рецепту обычных ванильных коржей, но, все же, когда они были в духовке, то уменьшились в размере. В итоге торт оказался более плоским, чем предполагалось, и несмотря на его старания во время декорирования, форма в виде сердца вышла, скорее, кривым овалом. Оскар зашел на кухню, когда Ландо уставился на эту катастрофу с выражением полного разочарования. — Что это? — спросил Оскар низким голосом, пытаясь скрыть смех. Его глаза, несмотря на это, блестели. — Торт на годовщину, — стыдливо пробормотал Ландо, откладывая кондитерский мешок. Оскар смеялся так сильно, когда увидел это — редкий, раскованный звук, которым Ландо дорожит. Это не вежливый смешок для медиа, а полный, громкий и честный взрыв веселья, который заставлял уголки глаз морщиться и привносил дрожь во всё тело. Он схватил Ландо в сильном, медвежьем объятье, слегка приподнимая с пола. — Он идеальный, — заявил он, оставляя короткие, сладкие поцелуи вдоль челюсти, пробуя едва уловимый вкус сахара, который использовался. — Совершенно точно идеальный. Они съели половину прямо из коробки на кухонном столе: Ландо, усаженный на стул, и Оскар, опирающийся поясницей на шкафчики; почти что соприкасающиеся бедра. Они говорили обо всём и ни о чем: вспоминали их первую, секретную и совместную поездку, шутливо спорили о том, кто был неаккуратнее, и планировали занятия во время перерыва после окончания сезона — только они вдвоем, в тайне от остального мира. Ландо помнил, как глаза Оскара, обычно такие сдержанные, блестели с нежной близостью. — С годовщиной, милый, — это было именно то воспоминание — та тихая, интимная радость, — которое подтолкнуло Ландо к выбору фотографий и публикации.

***

— Ну, — сказал Оскар, нежно поглаживая кромку изношенной толстовки Ландо, где она пересекала ребра. — Сколько осталось до хаоса? Ландо потянулся за телефоном снова. — ...Ох, — сказал он. Оскар тут же засмеялся. — Уже? — Они всё поняли. Они точно всё поняли, — Ландо волновался не попросту, интернет — быстрая вещь. Он передал телефон Оскару, и их пальцы соприкоснулись дольше, чем положено. Оскар, видимо, не заметил, обращая внимания на экран, но сердце Ландо сделало небольшой кувырок. За считанные минуты комментарии появлялись один за другим. Почему эта дата? Стойте это не день когда они выложили первое селфи?? Только не это фото с фейверками😭 Ребят мне кажется или... Ландо читал быстрее, ухмылка расползалась всё шире. — Послушай вот этот, — сказал он. — «Быть не может, что это случайно». Оскар немного наклонился, читая вместе с ним. Ландо почувствовал тепло, исходящее от него, легкое прикосновение волос к виску. Это была интимность, построенная на тысячи маленьких, разделенных моментов. — Они не ошибаются. — Да, но они не должны знать это. Уведомление продолжали выскакивать. Твиттер — или как его называют в этом году — уже ломался. Скриншоты, сравнения, временные линии. Кто-то уже выложил селфи 2023 года с новыми фотографиями. Интернет любил намеки. И совпадения. Особенно, когда они и совпадениями-то не были. Оскар покачал головой, посмеиваясь. — Ты понимаешь, что дал им материала на минимум шесть месяцев? — Всего лишь шесть? — сказал Ландо. — Разочаровывает. Он убирает телефон, в этот раз окончательно, и растягивается на диване, теперь наполовину лежа на Оскаре. Он старается сделать себя как можно тяжелее и развалиться как можно больше, пытаясь вызвать стон или жалобу в ответ. Вместо этого, Оскар попросту усаживается поудобнее, оборачивая руку от талии Ландо до его плеч, прижимая ближе. Ландо тает в объятии. Снаружи, Монако — тихое, и уличный свет слабо отражается на окнах. Это редко — ночь, где нигде не нужно быть, без симуляторов и ранних вылетов, без съемок. Только они. Ландо смотрел на лицо Оскара в тусклом свете. Он — расслабленный, такой красивый, каким публика его никогда не видела. Напряженные, сосредоточенные линии вокруг рта загладились, и его глаза, хоть и всё еще сфокусированные на телефоне, источали глубокое, неизменное успокоение. Ландо потянулся, нежно проводя пальцами по острым скулам, вниз к уголку рта. Губы Оскара слегка разомкнулись под прикосновением — молчаливое приглашение. Австралиец, в свою очередь, рассеяно игрался с рукавом толстовки Ландо. — Ты наслаждаешься этим слишком сильно. — Конечно наслаждаюсь, — ответил Ландо. — Они сплетничали годами. — А теперь? — Теперь сплетничают громче. Оскар фыркнул. — Ты злорадный. — Наверное. Он поднял голову, оставляя быстрый поцелуй на челюсти. Пальцы Оскара приостановились на секунду, прежде чем продолжить свои медленные, почти не ощутимые прикосновения. Уютные, легкие. Знакомые. Это всё еще удивляет Ландо иногда, как естественно это ощущается. Как что-то, что начиналось с поддразниваний, долгих разговоров и случайных прикосновений переросло в это — тихие вечера, совместное пространство, знающие взгляды сквозь толпы людей. Взгляд сейчас. Глаза Ландо встречают глаза Оскара, и всё — хаос, интернет, мир гонок, — исчезает. Ландо чувствует волну чистейшей привязанности, огромной и теплой. Это был взгляд, полный понимания, безмолвный разговор, который гласил: «Это — наше». И это лучше, чем всё остальное. Дом. Дом, который они тщательно основали всего лишь несколько месяцев назад, но по ощущениям годы. Ландо сдвинулся снова, приподнимаясь на локоть, чтобы лучше рассмотреть Оскара. Он наклонился, медленно и осторожно, смотря, как глаза австралийца закрываются, перед соприкосновением губ. Это не был заигрывающий чмок, как раньше, а нежный, глубокий поцелуй, который был на вкус как уют и единение. Оскар тут же ответил, одной рукой оставляя худи Ландо и обхватывая его затылок, углубляя поцелуй, держа на месте. Ландо хмыкнул в чужие губы — звук чистого удовлетворения. Он любил то, как Оскар целуется — с тихой уверенностью и нежной силой, которая была полностью его. Когда они разорвали поцелуй, оставляя всего лишь несколько дюймов между ними, дыхание Ландо было немного прирывистым. Глаза Оскара наполовину прикрылись веками и мягкий, нежный румянец разошелся на его щеках. Ландо провел большим пальцем по его нижней губе. — С годовщиной, — прошептал Ландо слова, пропитанные эмоциями. — Самая лучшая годовщина, — ответил Оскар низким хриплым голосом и притянул Ландо обратно, пока их грудные клетки не соприкоснулись. Они лежали так долгое время, и только их груди поднимались и опускались. Телефон Ландо завибрировал снова. Оскар простонал. — Ты сказал, что закончил смотреть. — Так и есть, —сказал Ландо, уже протягивая руку. Тренды были хуже. Или, в зависимости от чьей перспективы, лучше. Фанаты рассматривали каждую фотографию. Приближали отражения. Ругались насчет временных рамок событий. Писали длинные сообщения о символизме и намеках, и то, как 13 февраля не могло быть случайным. Один человек написал: «если это случайно то я съем свой ботинок». Ландо смеялся так сильно, что почти уронил телефон. Он сжал свой бок, трясясь от смеха. Оскар — постоянный образ полной собранности — едва ли взглянул на Ландо, явно не удивленный, но тут же сдал себя маленькой улыбкой. — Что? — Думаю, что кто-то скоро съест свою обувь. Оскар наклонился ближе, и их плечи столкнулись, пока они листали ленту. Смех сменился тихим весельем, и затем чем-то более мягким, пока звуки интернета стали фоновым шумом. Никто из этих людей не знал, что это всё на самом деле. Ранние утра. Долгие перелеты. То, как Оскар всегда ворует кофты Ландо, притворяясь, что так не делает. То, каким тактильным Ландо становится после плохой гонки. Тихие празднования, которые никто не видел. Обычные части. Те, которыми они не могли поделиться с публикой. Ну, до сегодняшнего дня. Ландо смотрел, как глаза Оскара сканируют экран, выражение лица — особое очарование. Он любит это в Оскаре — его возможность оставаться спокойным и внимательным в эпицентре безумия. Ландо потянулся, проскальзывая ладонью под толстовкой Оскара и прислоняя ее к талии, выводя успокаивающие узоры на теплой коже под футболкой. Оскар тут же прислонился к теплу, подталкивая Ландо локтем. — Ты улыбаешься. — Я всегда улыбаюсь. — Ну не так же, — ему не пришлось уточнять. Определенная улыбка — особенная, оставленная только для этого пространства и этого человека. Ландо не ответил, только прислонился снова, сталкивая их лбы на мгновение. Носы соприкасались, и Ландо закрыл глаза, снова глубоко вдыхая. Это было мольбой, обещанием, признанием — всё это скрытое под простое существование бок о бок. По всему миру фанаты продолжали сходить с ума. На диване в Монако они забыли обо всем, что не было ими.

***

Следующим утром, Ландо проснулся из-за хаоса. Телефон, не прекращая, вибрировал на прикроватной тумбочке, кратковременно озаряя комнату светом. Сообщения от прошлых тиммейтов, друзей, людей, с которыми он не общался месяцами. Он простонал, пытаясь головой зарыться в простыни под подушкой, но сильная рука удерживала его на месте. Оскару каким-то образом удалось превратить их в узел из конечностей и одеял ночью и оставить голову на чужой ключице. Ландо посмотрел вниз на него: всё еще сонный, половина лица в подушке, а вторая у него на груди, волосы — сущий кошмар, —  и ощутил волну нежности, такую сильную, что она заставила нечто заныть и заболеть в груди. Он нежно провел и смахнул спутанные пряди со лба Оскара, прикосновения легкие, как перышко. Затем, он не спеша проверил уведомления, стараясь не рассмеяться вслух. Обсуждения за ночь обострились. Выложенные статьи. Эдиты. Целые ветки, состоящие из расследований. Кто-то соединил несколько видео с драматичной музыкой. Он листал, беззвучно дрожа от смеха. Оскар простонал со всё еще закрытыми глазами. — Если ты разбудил меня из-за твиттера, то мы расстаемся. Ландо ухмыльнулся. — Поздно. Интернет уже сделал это трижды за ночь. Оскар приоткрыл один глаз. — Отлично. Даже стараться не надо. Его единственный открытый глаз смотрел на Ландо с игривым блеском. Он приподнял голову только чтобы запечатлить на губах Ландо вялый, утренний поцелуй, и затем уронил голову обратно на подушку с удовлетворенным вздохом. Ландо наклонился, быстро целуя его снова. Оскар улыбался, всё еще сонный. — Сколько времени? — пробормотал он. — Нам уже надо вставать, наверное. Оскар зарылся лицом обратно в подушку. — Нет, — он усилил хватку на талии — собственнический, милый жест. Британец посмеялся, убирая телефон. Он знал эту игру. И не был против проиграть. Какое-то время они лежали, запутанные в одеялах, а мир за окном ожидал. Ландо почти полностью повернулся лицом к Оскару, устраивая подбородок на чужую макушку. Он провел пару минут, гладя спину Оскара и чувствуя медленный, спокойный ритм его дыхания. Это был их пузырь, их храм, и Ландо дорожил каждой секундой. Он чувствовал, как напряжение вчерашнего вечера — поток публикаций, восторг фанатов — медленно уходило, заменяясь глубоким, уютным миром, который всегда приносил Оскар. В итоге, Оскар перевернулся на спину и уставился в потолок. — Ну так. Каков план? — На сегодня? — На неизбежную катастрофу. Ландо подумал. Затем расплывался в улыбке — медленно и вредно. — Я тут подумал, — сказал он, снова протягивая руку за телефоном. — может, мы могли бы воспользоваться этим. Он видел искру тревоги в глазах Оскара, которая быстро заменилась на смирившийся интерес. Он любит то, что может предсказать его реакцию. Оскар прищурился. — Как именно «воспользоваться»? Ландо не ответил. Вместо этого, он открыл Инстаграм, вчерашнюю публикацию, и нажал на «редактировать». Оскар смотрел, подозревающе. — Что ты делаешь? Ландо написал, перечитал, и нажал на «сохранить» до того, как успел подумать дважды. Затем, он повернул телефон. Оскар прочитал обновленное описание: «с годовщиной детка😉❤️@oscarpiastri» Затем, долгая пауза. Оскар моргнул. Дважды. Потом отвернулся от экрана и посмотрел на Ландо, улыбка медленно расползалась по его лицу. — Ну, — наконец сказал он, сухо и серьезно. — Это прям незаметно. Ландо взорвался от смеха. — Ты сказал, что незаметно — переоценено! — Я сказал, что наши фанаты — ненормальные. Теперь они совсем с ума сойдут. Уведомления не переставали приходить. Оскар вздохнул, но всё еще улыбался. — Ты же понимаешь, что все взорвутся. — Ага. Оскар покачал головой и потянулся за собственным телефоном. В ту же секунду, его экран наполнился сообщениями тоже. Он на мгновение посмотрел и затем начал печатать. Ландо наклонился. — Что ты пишешь? Оскар легонько ухмыльнулся. Он не поднял взгляда, но Ландо мог чувствовать, как нетерпение жужжало в воздухе между ними. — Кое-что поточнее. Минуту спустя, комментарий появился под публикацией: «Ну... Похоже, это уже совсем не намеки... С годовщиной тебя милый❤️» Ландо смеялся так сильно, что упал обратно на кровать. Он выдохся от смеха, запрокидывая руку на глаза. Остроумие Оскара, даже в одном комментарии, всегда умудрялось его обезоружить. — Ты невероятный. Оскар отложил телефон в сторону, полностью довольный собой. — Учился у лучших, — он наклонился к Ландо, тут же сталкивая их тела, и поцеловал с уверенностью победителя; глубокий, восторженный поцелуй, словно празднование новой, уже не только личной реальности. Снаружи, опять, Монако жило своей жизнью. Машины проносились мимо, море блестело, и где-то вдали, интернет полностью сошел с ума. Внутри же, Ландо притянул Оскара ближе, укладываясь рядом. — Это, типа, мило, что наша годовщина за день до 14 февраля... Можно праздновать два дня подряд! — сказал он радостно с неровной улыбкой, прежде чем смягчиться. — С 14 февраля, милый. Он переплел пальцы с Оскаром, жест — простой, но интимный. Выражение лица австралийца смягчилось, все поддразнивания сменились нечто теплым и спокойным. Он оставил поцелуй на кудрях Ландо. — С 14 февраля, детка. Телефон продолжал вибрировать. Никто из них не проверял их снова долгое время.