Переулок

Солнечный свет, золотистый и теплый, падал на асфальт сквозь листву деревьев растущих вдоль тротуара. Это был один из редких дней: идеальная температура, идеальный ветерок. Элиас шел вдоль кирпичных зданий и мурлыкал под нос какую-то мелодию, пользуясь отсутствием других людей. Настроение у него было почти такое же идеальное, как погода, день был свободен от всяких забот, и он предвкушал длинный вечер ничего-не-деланья... Внезапно, грубая рука схватила его за запястье и дернула в сторону с такой силой, что у него хрустнуло в плече. Элиас ахнул и споткнулся, но, не успев даже осознать, что происходит, другой мужчина схватил его за талию и затащил в узкий переулок между двумя кирпичными зданиями. Солнце сюда не доставало, погружая переулок в зловещую тень. — Нет… подождите… — произнес Элиас, его голос дрожал. Его сердце бешено колотилось, пока он извивался и пытался вырваться. Паника усилилась, когда он понял, что людей больше. Трое, четверо, он не мог сосчитать... И они окружили его. Один из них накрыл его рот ладонью, заглушив вскрик о помощи. — Тише, красавчик, — прогудел глубокий голос у его уха. Горячие дыхание мужчины обладало его шею. По спине Элиаса пробежал тошнотворный озноб. — Не усложняй это больше, чем нужно. Элиас метался из стороны в сторону, но руки были повсюду; хватали его за бедра, за талию, за плечи, прижимая его спиной к чьей-то груди. Его рубашка была разорвана, и он захныкал, когда пальцы впились в его обнаженную кожу. Кто-то из них злорадно хмыкнул, толкая его на колени. Асфальт резко царапнул его ноги. Элиас зажмурился, когда чья-то рука сжала его волосы, заставляя поднять голову. — Пожалуйста, — прошептал он, голос дрогнул. — Пожалуйста, не... Но они не слушали. Одной рукой мужчина позади держал его запястья, а второй потянулся к поясу его джинс, стягивая их вниз. Кто-то провел большим пальцем по его нижней губе. — Открой рот. Элиас вздрогнул, дыхание было прерывистым. Он не мог. Ни за что на свете. Но когда рука, сжимавшая его волосы, дернула сильнее, он ахнул, и этого было достаточно. Кончик большого члена прижался к приоткрытым губам Элиаса. У него скрутило живот, желчь подступила к горлу, когда мужчина, державший его за волосы, снова резко дернул. — Соси, — прорычал голос над ним, грубый от нетерпения. — Если хорошо поработаешь ртом, мы тебя отпустим. Элиас колебался, на глаза навернулись слёзы. Мужчина позади сжал его попку. Он жалобно всхлипнул и наконец открыл рот пошире, позволяя головке проникнуть в рот. — Так-то лучше. Возьми его глубже, детка. Элиас пытался дышать через нос, его горло судорожно сжималось, когда член проникал всё глубже. Челюсть сразу же заныла, растянувшись слишком широко, но мужчине над ним было на это наплевать. Рука скользнула по его скуле, размазывая слёзы, а кто-то сзади мрачно хмыкнул. — Посмотрите-ка, он уже привыкает. Элиас сгорал от унижения. Он не мог сдержать влажные, прерывистые звуки, когда мужчина начал раскачивать бедрами, трахая его рот. Пальцы Элиаса скребли по асфальту, отчаянно ища опору. — Открой глаза. Я хочу видеть твоё жалкое выражение лица. Элиас подчинился. Его мир сузился до удушающего тепла члена, проникающего все глубже в его горло. Рука скользнула под его разорванную рубашка, грубые пальцы нашли и сжали его сосок, пока Элиас не заскулил. Этот звук, похоже, возбудил их. — Какой же он хорошенький, — сказал один другому. Мужчина, трахающий его в рот, ускорил темп, крепче сжимая волосы Элиаса. — Глотай. Элиас едва успел запаниковать, борясь с новой волной тошноты, когда сперма наполнила его рот. Но мужчина не вытащил член, просто удерживал его в таком положении, заставляя проглотить всё до последней капли. Когда тот наконец отстранился, Элиас задыхался, слюна вульгарно стекала по его подбородку. Прежде чем он попытался вытереть её, вперед выступил другой мужчина, расстегивая ремень. — Моя очередь, — сказал он, ухмыляясь, глядя на измученное лицо Элиаса. Спустя минут пятнадцать, когда четвертый мужчина наконец кончил, челюсть Элиаса нестерпимо болела. Он был уверен, что всё его горло это один большой синяк, который будет проходить неделями. Но это означало, что его наконец-то отпустят! Элиас едва успел глотнуть воздуха, перед тем как грубые руки снова схватили его, и перевернули на живот. Его щека поцарапалась об асфальт, когда чье-то колено надавило между его лопатками, прижимая его к земле. Из его горла вырвался прерывистый крик, но он оборвался, когда в его рот впихнули обрывок его же рубашки. Элиас сопротивлялся с новым приливом ужаса, его приглушенные протесты превратились в всхлипы. Над ним раздался тихий, мрачный смех. Его джинсы стянули окончательно. Прохладный воздух коснулся его обнаженной кожи, вызывая мурашки, но это было ничто по сравнению с страхом, пронзившим его, когда руки, слишком много рук, раздвинули его ноги. Он забился, напрягая мышцы, пытаясь вырваться из захвата, но это было бесполезно. Чья-то ладонь шлепнула его с силой. — Ты всерьёз думал, что мы отпустим тебя без самого интересного? Не шевелись, или будет еще больнее. Слезы Элиаса капали на асфальт. Он чувствовал, как член прижался к его дырочке, горячий и настойчивый. Кляп заглушал его рыдания, пальцы цеплялись за пустоту, когда мужчина позади него вошел. Растяжение было невыносимо, в глазах потемнело. Тот, кто его трахал, не сбавлял темпа, просто входил все глубже. Каждый толчок отбрасывал Элиаса вперед, его кожа скреблась о грубую землю. Боль затуманивала зрение, но хуже всего было унижение, то, как они разговаривали, как будто его там и не было. — Посмотри, как он это принимает, — усмехнулся один из них, проводя большим пальцем по нижней губе Элиаса, размазывая слюну и слёзы. — Отличная подстилка. Элиас потерял счет времени, его тело содрогалось при каждом новом проникновении. Первый мужчина закончил с хриплым стоном, кончив глубоко в его попку, а затем вытащил член с влажным звуком, от которого у Элиаса скрутило живот. У него не было ни секунды перевести дыхание, второй мужчина схватил его за бёдра, вставляя внутрь. Его член был толще, растягивая его еще шире. Их смех смешивался с его приглушенными криками. Кто-то обхватил член Элиаса, поглаживая его в такт толчкам. Элиас хныкнул, слабо покачав головой, но они только рассмеялись, сжимая его еще сильнее. Второй мужчина кончил внутрь Элиаса, прежде чем толкнуть его на спину. Асфальт царапнул его плечи, но боль теперь была притупленной. Кляп вытащили, Элиас закашлялся. Прежде чем он успел взмолиться о пощаде, кто-то навис над ним и вошёл в его рот. Они передавали его из рук в руки, как игрушку, один за другим, по очереди трахая его в рот и в попку. Все тело Элиаса болело, у него не осталось сил сопротивляться и он обмяк под их напором. Его разум затуманился, отстраняясь от этого момента. Один из них схватил его за подбородок, заставляя поднять стеклянные глаза. — Еще с нами, детка? — насмешливо спросил он, слегка шлепнув Элиаса по щеке. Элиас не ответил, его взгляд был расфокусирован, и мужчина хмыкнул, прежде чем насадить его на свой член. Когда они наконец оставили его в покое, Элиас был едва в сознании. Они оставили его прямо там на земле, колени раздвинуты, сперма вытекает из затраханой дырочки. Кто-то присел рядом с ним и грубо поднял его подбородок. — Хорошая работа, красавчик, — пробормотал он почти ласково, прежде чем плюнуть Элиасу в лицо. Группа рассмеялась, и покинула переулок. Солнечный свет пробивался сквозь здания, золотистый и теплый, отбрасывая длинные тени на фигуру Элиаса. Он не шевелился, не пытался подняться. Его дыхание прерывалось, грудь неровно поднималась и опускалась, но в голове царила пустота. Прошли минуты. А может, и часы. Элиас не был уверен. В конце концов ему удалось перевернуться на бок, руки дрожали, когда он пытался подняться. Ноги сразу подкосились, и он с тихим звуком рухнул обратно на землю. Одежда была порвана, тело покрыто синяками и царапинами, но хуже всего было то, что он чувствовал внутри — пустоту, осознание того, что он уже никогда не будет прежним. Наконец из его груди вырвалось рыдание, грубое и прерывистое, эхом отразившись от кирпичных стен. Элиас сжался в комок, обхватив себя руками за талию, как будто таким образом он мог как-то удержать себя в целости. Но уже было слишком поздно.