Четыре года тишины

От одних этих слов — Иманов. Эмиль. Эми — в груди что-то сжималось. Прошло уже четыре года, а я так и не смог его забыть. Он стал настолько близким мне человеком. Только осознал я это слишком поздно. Поначалу всё было нормально, но со временем я стал понимать: мне чего-то не хватает. Мне не хватает Эмиля. Однако Крид переубедил меня, что всё нормально и так надо. Я поговорил с Имановым и предложил не появляться на канале полгода, дабы уладить этот конфликт. Парень согласился, а я обещал поддерживать связь всё это время. Но чем дальше шло время, тем больше мы стали отдаляться друг от друга. А в один день я просто не обнаружил нашего с Эмилем чата. Сначала я удивился и решил позвонить ему, но я был заблокирован. Это не на шутку разволновало меня, и я решил съездить к нему. Но в квартире никого не было. Его не было даже в студии, кроме того, не было его оборудования. Однако на кухне я нашёл записку от Эмиля: «Дим, за эти полгода я понял, что ты ничего не решил и просто замял конфликт, исключив меня. Я понял, что не стоит тебе доверять. Ты доказал это, выбрав Крида, а не меня. Знаешь, как больно ощущать предательство от близкого человека. Надеюсь, ты такого не испытаешь. Канал можешь оставить себе, я ухожу. Навсегда. Прощай». Я читал и осознавал, что сделал. Так и осел на пол, облокачиваясь на кухонный шкаф. Послушав Крида, я лишился дорогого мне человека. Мысли путались от незнания, что будет дальше. В ушах шумело. — Дим, — кто-то коснулся моего плеча. Я вздрогнул. Это оказался Даник, приход которого не был услышан. — Наконец-то я до тебя достучался. Что произошло? — поинтересовался он, и я протянул ему лист. Друг пробежался глазами по тексту и разочарованно посмотрел на меня. — Дим, я даже не знаю, что сказать. Ты поступил… — Даник, я знаю, что я самый ужасный человек. И только сейчас осознал, кого потерял. Эмиль не хочет и не будет со мной разговаривать, это понятно. Но вы же ни в чём не виноваты. Попробуй позвонить ему, пожалуйста, — мой голос дрожал. — Хорошо, я попробую, — он достал телефон и набрал номер. Гудки шли, а Иманов так и не брал трубку. Но уже на второй звонок он ответил. — Да, — коротко поприветствовал его парень. — Эмиль, привет. Мы можем поговорить? — О чём? О Масленникове? Я не хочу о нём говорить, так и передай ему. И ещё. Пускай не ищет меня. Я уехал и меня не будет в России какое-то время. И сейчас у меня нет желания разговаривать, — звонок был сброшен. — Ты сам всё слышал. Я ничем не могу помочь. — Просто будь рядом, пожалуйста, — Даник промолчал, но остался сидеть рядом со мной. Первый год из-за переживаний было тяжело. В январе из-за переживаний слёг в больницу. Из медиасферы пришлось пропасть на время. Всё это время я думал об Эмиле. Он создал новый канал, создал семью. Я смотрел на него и вспоминал те три года, что он был в команде. Как проходили дни, моменты, съёмки. Теперь всё это было утеряно. Прошло ещё три года. Я вернулся к каналу. Стал запускать масштабные проекты, съёмки. Мысли об Эмиле уходили на второй план. Мы виделись с ним на крупных мероприятиях, по типу VK Fest, но усиленно не замечали друг друга. Я лишь раз поймал его долгий грустный взгляд на себе. Потом он ушёл. А воспоминания новой волной нахлынули на меня. Я уже совсем потерял надежду поговорить с ним, если бы не Шкред. Егор написал мне вечером и пригласил к себе на съёмки. Я согласился. Меня уже давно не было на канале Егорика. Собравшись с утра, я поехал к другу. Он встретил меня и сказал, что меня ждёт сюрприз. Он слегка нервничал, из-за чего его руки дрожали. Егор завязал мне глаза, надел на меня наушники и куда-то повёл. Меня усадили в кресло, и я стал ждать. Чуть позже мне сняли повязку и наушники, и я увидел его. Того, по кому сильно скучал. Из груди вырвался нервный смешок. Эмиль был в полном недоумении. Я подозвал Егора. — Мы можем с ним поговорить без лишних глаз и ушей? — поинтересовался я. — Да конечно, — он подал знак всем в студии, и они ушли, оставив нас одних. — Это ты всё подстроил? — резко произнёс Эмиль. — Эми… — только я смог выдавить. За это время он ни капли не изменился, а стал только лучше. — Не называй меня так. Так ответь же на вопрос: ты это всё специально? — Честно, нет. Егор позвал меня к себе на съёмку. Я не знал, что он придумает это всё. Давай поговорим, пожалуйста. — Нам не о чем с тобой разговаривать, — Эмиль встал со стула и направился к выходу, но тот был закрыт. — Что за… — выругался Иманов. — Эмиль, давай поговорим. Я четыре года ждал этого, — таким жалким я не был давно. — Хорошо, давай поговорим, — он вернулся и сел на стул. — О чём же ты хотел поговорить? — Для начала я хотел бы извиниться. Я повёл себя тогда как полный мудак. Я не должен был слушать Крида. Он оказался таким алчным. Знаю, сам виноват. Сам всё это заварил, и самому надо решать. Почему-то тогда я думал, что всё решится, и принял его сторону, совершенно не задумываясь о тебе. А должен был. Я должен был в первую очередь думать о тебе. Прости меня, пожалуйста. Предательство близкого человека не так легко пережить. Только спустя полгода, когда ты исчез, я осознал, кого потерял. Ещё полгода ушло на осознание, но в январе двадцать третьего слёг в больницу из-за переживаний. Смириться с твоим уходом я так и не смог. Пытался с тобой поговорить, но ты не отвечал. Тебя можно понять. И наконец-то я смог увидеть тебя, — слова давались нелегко, но я смог что-то выговорить. — У меня тоже есть несколько слов к тебе. Знаешь, как тяжело мне было первые полгода? Я тогда не знал, что делать. Ты поддержал Крида, а не меня, сказал просто пропасть на время, а потом стал манипулировать каналом. Это было как удар под дых. Тогда я понял, что остался один. Совершенно один. Ладно, со мной была Аля. Она не дала мне упасть на дно. За эти четыре года я многого добился. И вроде бы уже забыл тебя, а Егор вновь надавил на самое больное, — Эмиль отвернулся. — Эмиль, ты не должен был пережить то, что я сделал. Своими действиями я причинил довольно сильную боль тебе. Я не ищу оправданий себе, ибо их просто нет. Ты не обязан прощать меня именно сейчас, но что я могу сделать, чтобы вернуть это доверие? — Я подумаю над прощением и над тем, что ты можешь сделать. Однако учти: моё доверие вернуть будет очень сложно. — Хорошо, — я встал и подошёл к нему. — Можно? — Смотря что. — Можно, обнять тебя? — тихо и аккуратно поинтересовался я. — Ладно, — он встал, и я обнял его. Я чувствовал, как его сердце быстро бьётся. Почувствовать в своих объятиях того, с кем не общался четыре года, было для меня большим шагом. Мы стояли довольно долго. Я вдыхал запах его духов. Он так и не сменил их. Это был мой подарок ему на двадцать третье февраля. — А как мы выходить будем? — вдруг поинтересовался Иманов. — Что? — я витал в своих мыслях и не расслышал вопрос. — Я говорю, что нас тут заперли. — А, сейчас я Егору позвоню и, надеюсь, нас выпустят, — я набрал Егору. — Алло, вы как там? — Вы нас выпустить не желаете? — А вас что, заперли? — Если бы было открыто, я бы не звонил тебе. — Логично. Извини, сейчас открою. — Ждём. Шкред пришёл довольно скоро и открыл дверь. Эмиль вышел вперёд, а я задержался. — Ну как? — Прогресс есть. Теперь не надо давить на него. Ему надо это обдумать ещё. Так что ждём. Прошла почти неделя с момента нашей встречи. От Эмиля не было ни звонка, ни сообщения. Но вечером он всё же позвонил мне. — Слушай, — голос у него был ровный, без злобы, но и без тепла. — Я подумал. Просто так я не прощу. Но можешь кое-что сделать. — Что угодно, — ответил я слишком быстро. — Приезжай по адресу. Один. Там поймёшь. Он сбросил звонок. Через минуту пришло сообщение с координатами — окраина, заброшенная стройка. Я рванул сразу же. Внутри пахло сыростью и ржавчиной. Поднялся на верхние этажи — никого. Только на предпоследнем увидел фигуру в капюшоне, стоящую спиной. — Эмиль? — позвал я, подходя ближе. Фигура повернулась. Крид. — А вот и ты, — усмехнулся он. — Честно? Не думал, что ты приедешь. Думал, испугаешься. — Где Эмиль? — спросил я, стараясь говорить спокойно. Получалось плохо. — Близко. Но сначала давай поговорим. Ты ведь меня винишь в том, что случилось? А я лишь сказал тебе правду. Ты сам выбрал меня. Сам его исключил. Я за тебя решения не принимал. — Ты манипулировал мной, — ответил я и ударил его под рёбра. Маленькая месть за прошлое. — И сейчас манипулируешь. Где он? — Наверху. Последний этаж, — Крид кивнул в сторону лестницы. — Но он не просто так меня позвал. Хотел проверить, насколько сильно ты хочешь его вернуть. Я шагнул к лестнице. — Ты не боишься, что я тебя обманываю? — крикнул он вдогонку. — Обманешь — пожалеешь, — бросил я, не оборачиваясь. Эмиль сидел на бетонном блоке у самого края недостроенной площадки. Ноги свесил вниз, смотрел куда-то вдаль. Увидел меня, но не встал. — Прошёл, — сказал он без удивления. — Крид звонил, предупредил, что ты уже здесь. — Зачем всё это? — спросил я, стараясь не смотреть вниз. Высота была приличная. — Хотел понять, какой ты после четырёх лет. Такой же, как раньше? Или другой? — Он посмотрел на меня внимательно. — Крид сказал, что ты его ударил. Якобы за меня. — Ударил, — кивнул я. — Жаль, что не сильнее, — усмехнулся Эмиль. Но сразу посерьёзнел. — Ладно. Теперь скажи честно. Можно ли простить предательство? — Не знаю, — ответил я после паузы. — Думаю, можно попробовать начать заново. Но простить… это не ко мне вопрос. Это к тебе. Эмиль помолчал. Встал, отряхнул джинсы. — Я не прощу. Полностью — никогда. Останется внутри что-то. Но начать заново — давай. Только больше никаких Кридов и тайных планов. Я выдохнул. Подошёл и обнял его первым. Он не отстранился. Секунд через десять сказал: — Спускаемся? Высота мне тоже не нравится. — Ты же знаешь, что я боюсь, — ответил я. — Знаю. Потому и выбрал это место. Чтобы ты шёл через страх. Мы спустились молча. Крида на площадке уже не было. Эмиль вздохнул с облегчением. Мы обнялись ещё раз, уже на улице, под фонарём. Эмиль улыбнулся — в первый раз за весь вечер. — Всё, — сказал он. — Хватит драм. Поехали обратно. Ещё пару дней мы обговаривали эту ситуацию, и Эмиль решил встретиться с ребятами уже с моим присутствием. Мы все собрались в студии. Больше всего рад был Егор, так как он был инициатором нашего примирения. Мы объяснили всю ситуацию. Нас поддержали, и мы отметили это дело. С этого дня моя жизнь стала намного лучше прежней.