âme de mon âme

      Всё было не так. Небо — слишком яркое. Кофе — слишком сладкий. Любимые котики — слишком шумные. Фруктовый салат — слишком фруктовый. За сутки до вылета в Канны Цзы Юй испытывал нервную систему своего мужа всеми возможными способами. Нет, он прекрасно понимал, насколько это было важно и ответственно. И что он, самый близкий человек для Сюйнина, должен поддерживать и радоваться за него. И он действительно был очень-очень рад, и он так гордился своим мужчиной, правда! Но ровно половина его безбожно куксилась и капризно дула губки. И с этим он ничего не мог поделать. — Господин Тянь Сюйнин, посадка на ваш рейс начинается через десять минут. Мужчина кивнул своему администратору и опустил стекло автомобиля. Его мальчик жался к плечу, выражая своими огромными глазами всю вселенскую печаль и несправедливость жизни. Сюйнин невесомо чмокнул его в губы. — Совсем скоро увидимся, да? — Я не люблю летать без тебя, — маленькие пальчики взялись теребить собачку молнии. — Я знаю, мой хороший. Сюйнин ещё крепче прижал печальное тельце к себе. Он надел то, что его муж тщательно подбирал для него полночи, собрав почти копию себя. Стильно, модно, молодёжно. Сюйнин совсем не против, что угодно, лишь бы меньше серых туч над любимой тёмной макушкой. Он оставил на ней ещё один поцелуй. — Мне пора. Юй обвил руками его шею, крепко прижимаясь. Горячо задышал в шею. — Я тебя очень люблю. — И я тебя люблю, — тут же отозвался Сюйнин. Аэропорт. Вспышки. И почти половина мира в маленьком окошке иллюминатора. Коротенькие сообщения от мужа, самолёт которого вылетал несколькими часами позже. Этот маленький человечек мог вынести любые удары судьбы, но абсолютно не выносил разлуки. Новость о том, что Сюйнин летит на другой конец света, повергла его мальчика в шок. Он храбрился и искренне за него радовался, но в глубине глаз прятался такой дикий страх. Оставлять его в Китае было просто преступлением. Поэтому был разработан великий план, чтобы его обожаемый муж летел вместе с ним любым способом. Когда эти проблемы отступили, Юй принялся капризничать и ревновать. Это он умел просто на профессиональном уровне. Ему не нравилось всё — от водителя такси до организаторов фестиваля в Каннах. После долгого перелёта, суматохи аэропорта, прессы, фанатов, Сюйнин наконец-то прибыл в отель и остался один в блаженной тишине своего номера. Он сразу снял солнцезащитные очки, плотную толстовку. В Каннах стояла прекрасная тёплая ночь. В его номере была большая лоджия с кованым балконом и видом на пляж. Он принял душ и в одном полотенце упал на широкую кровать. Он очень устал, но сна не было ни в одном глазу. Самолёт Юя должен был приземлиться совсем скоро. У многих людей случается джетлаг из-за резкой смены часовых поясов. В другой, более красивой версии, это случается из-за того, что ты настолько быстро переместился из одного места в другое, что твоя душа за тобой не успела. Его душа действительно опаздывала. Кажется, он всё-таки немного задремал, уровнив телефон себе на грудь, когда в его номер позвонили. Сюйнин резко поднялся, пытаясь сообразить, где он находится. Встал и пошёл открывать дверь. За ней слышались какие-то громкие голоса на родном языке и английском. — Я не пойду в другой номер! За дверью стоял его душенька в миленьком спортивном костюме со своим огромным чемоданом и двое растерянных мужчин. Администратор Сюйнина и администратор отеля. — Господин Тянь Сюйнин! Здравствуйте! Юй тут же обернулся, щепетильно сканируя взглядом его фигуру. В одном банном полотенце. — Здравствуй, Юй-Юй. Здравствуйте, что тут происходит? Администратор отеля нервно мял в руке пластиковую ключ-карту. — Мы подготовили для господина Цзы Юя персональный номер. Соседний. Тоже люкс с видом на море... — Я сказал — нет. Его мальчик опасно прищурил глаза. Схватил ручку чемодана и прошагал в номер своего мужчины. Сюйнин пожал плечами и улыбнулся. — Думаю, в этом нет необходимости. Спасибо вам и доброй ночи. Как только дверь закрылась, к нему жадно и трепетно прижались. Тёплые пальцы невесомо скользили по широкой спине, гоняя мурашки. Сюйнин зарылся носом в родную макушку. Где бы они ни были, сейчас он был дома. — Устал? Отрицательное мычание. Сюйнин отстранился. Ладонь легла на мягкую щёку Юя, нежно поглаживая большим пальцем. Сколько бы он не смотрел на этого человека, никогда не мог наглядеться вдоволь. Эта эксклюзивная, до безобразия милая мордашка. И глаза. Знаете, в них же —всё. — Поцелуй меня, — просит тихо. Сюйнин целует. Целует осторожно и нежно, но его мальчик хочет больше. Хочет быстрее, чтобы задыхаться, цепляясь за его плечи. Он быстро стягивает с себя куртку и футболку, прижимаясь всем телом. Будто пытаясь оставить на мужчине свой запах. Сколько бы секса у них не было, у Сюйнина каждый раз, как в первый. Потому что это его Юй. Потому что он крышесносно чувствительный и отзывчивый. Потому что он красивый и желанный. Царапает короткими ногтями живот мужчины и плотно оглаживает его через махровое полотенце. Сюйнин меняет их местами, зажимая его к стене. Целует острые скулы, видя, как его мальчик блаженно улыбается, выгнув шею. Он снимает с него штаны, становясь на колени. Губы осторожно обхватывают чужое окрепшее желание. Юй громко охает, вцепившись в его волосы двумя руками. Сюйнин двигает головой. Резко и глубоко. Он прекрасно знает, как довести своё сокровище до желеобразного состояния. Позволяет толкнуться бёдрами. Юя мелко трясёт, когда он кончает с тихим мычанием. Сюйнин резко поднимается, обхватывая рукой тонкую шею. Глубоко целует, прижимаясь своим твёрдым желанием. Отстраняется. Смотрит. Мальчишка, ожидаемо, сладко-поплывший. Губы припухли и раскраснелись, будто он лопал вишню. Сюйнин валит его на своё плечо и несёт в глубь номера. Бросает на кровать, сбрасывая полотенце со своих бёдер. Его стройный мальчик шикарно смотрится на дорогих простынях. Он призывно улыбается, соблазнительно прогнувшись в спине. Закидывает руки за голову. Он знает, как он его хочет. Изнеженный, залюбленный. Сюйнин обожает брать его лицом к лицу. Чтобы не упустить ни одной крохотной эмоции, которые сменяются на родном лице со скоростью света. Юй смешно морщит нос, когда первые ощущения приносят дискомфорт. Чувственно распахивает губы, показывая острые кроличьи зубки, когда его мужчина находит в нём особенные точки удовольствия. Заламывает брови. Пыхтит. Зовёт его по имени. Смотрит в ответ. Топит, любит, топит.

***

Сюйнин с трудом открыл глаза, обнаружив под головой тёплую спину своего мужа вместо подушки. Несколько часов назад они вместе приняли душ, в котором его маленький тиран высосал из него все соки. Буквально. Теперь вот сладко спит, сминая под собой подушку, будто самое невинное создание на планете. Сюйнин вздохнул. Оставил маленький поцелуй на лопатке и поднялся. Впереди сложный долгий день. За дверью его ждал администратор. Попросив пять минут на душ и чистку зубов, Сюйнин снова вернулся в номер. Быстро закончив с утренним ритуалом, он закутался в халат и снова вышел в комнату. Юй уже проснулся. Всклокоченный и сонный, он хмуро озирался по сторонам. — Доброе утро. — Доброе. Сюйнин присел на край кровати. Потянулся к мягким вихрам, поглаживая их. Он при каждом удобном случае благодарит богов за то, что это создание принадлежит ему. — Завтракать будешь? — Мм. В дверь снова позвонили. — Мне нужно собираться. Сюйнин быстро чмокнул капризно надутые губки и пошёл открывать. Юй, недовольно замычал и укрылся одеялом с головой. Через минуту тишину раннего утра поглотила суматоха, снующего во все стороны персонала. Администратор Сюйнина с кем-то громко переговаривался по телефону. Парикмахер сушила и укладывала волосы. Визажист наносила макияж. Стилист в тысячный раз проверял костюмы. Процессию замыкал фотограф, ожидающий своей очереди на балконе. Юй сидел, закутавшись в кокон одеяла и выковыривал кусочки клубники из тостов. Он колюче зыркал на девушек из стафа, наотрез отказавшись вылезать из постели. Сюйнин сидел на стуле, в эпицентре суматохи, и тихо улыбался своему мальчику. Он прекрасно знал, как ему больно и обидно. Знал, сколько горьких слёз он пролил из-за невозможности быть рядом не только за закрытыми дверями. Не потому что оба они знамениты и популярны. Юй просто хотел бы разделить все горестные и радостные моменты со своим человеком. Он так мечтал крепко держать своего красивого мужчину за руку, смотря в камеры журналистов со всего мира. Говорить — да, он мой. Любовь моя. Душа моя. Его Юй-Юй затмил бы там всех голливудских красавиц. Абсолютно точно. Сейчас эта самая дива показывал ему язык, отпивая апельсиновый сок. Через полчаса интенсивных сборов Сюйнин стоял посреди номера в блестящих ботинках и смокинге. Уложенный, лощёный. Хоть сейчас в агенты 007. Персонал покинул номер, чтобы приготовиться ко второму выходу. Осталось сделать пару фото для фанатов. Фотограф спустился этажом ниже, чтобы поймать нужный ракурс. Солнце щедро заливало пляж. Юй-Юй наелся, растянувшись на кровати и наблюдал за ним опасно потемневшим взглядом. — Чуть влево, господин. Сюйнин снова оглянулся. Юй медленно стянул с одной ноги белоснежное одеяло. Выше и выше. Обнажая идеальную линию бедра с острой тазовой косточкой. Провёл по ней пальцами. Сюйнин тяжело вздохнул. Жарко. Сегодня очень жарко и совсем не из-за солнца побережья Франции. — Господин? Череда щелчков затвора камеры. Обернуться хотелось просто невыносимо сильно. Юй перевернулся на спину, полностью ложась на одеяло. По-кошачьи лениво потянулся, выгнув спину. Солнечные зайчики плясали по изящной спине и ягодицам. Во рту Сюйнина собралась слюна. В дверь снова постучали. — Господин, нужно выезжать через десять минут. — Хорошо, — крикнул Сюйнин осипшим голосом. Юй медленно поднялся с кровати, сверля его своим коронным, не знающим пощады взглядом и ушёл в ванну. — Мы закончили, спасибо! Сюйнин кивнул фотографу. Прошёл в номер, взяв со столика приготовленные солнечные очки. Звуки воды в душе не затихали. Он подошёл к двери. — Юй-Юй? Я должен идти. — Господин, у вас пара минут. Сюйнин прикрыл глаза и вздохнул. Дверь ванной резко распахнулась. Его мальчик стоял перед ним. Ароматный, влажный, обезоруживающе красивый. Плечи и грудь усыпаны бисером воды. Юй поднял руку и коснулся большой чёрной броши на пиджаке мужчины. Привстал на цыпочки и глубоко поцеловал его. — Ты их всех уделаешь, я уверен. — Вот как? — Сюйнин довольно улыбнулся, чуть касаясь пальцами горячих бёдер. — Да. Иди.

***

Мероприятие длилось бесконечно долго. Телефон Сюйнина молчал. Наверное, Юй старался его не отвлекать. Интересно, чем он там занимался всё это время? Без него, друзей и своих обожаемых котов. Сегодня вокруг было слишком много людей. Слишком много внимания. Вспышек, от которых уже начинало неприятно резать глаза. Они с командой возвращались в отель поздно вечером. Поблагодарив всех за проделанную работу, Сюйнин наконец-то оказался в номере. Он с блаженным мычанием скинул туфли и прошёл внутрь. В комнатах был полумрак. От уличных фонарей гуляли причудливые тени. На кухне недоеденные дольки яблока. Разворошенная с ночи кровать. Его мальчика нигде не было. Сюйнин снял дорогую одежду и быстро переоделся в простые штаны и футболку, на ходу набирая номер Юя. Тот поднял трубку, но упрямо молчал. Слышалось лишь его тихое дыхание и шум волн. — Где ты? — Гуляю. Грустит. — Уже поздно. Молчит. — Скажешь мне, где ты? — На пляже, прямо напротив отеля. Сюйнин издалека увидел родную тёмную макушку. Его Юй сидел у кромки воды, глядя куда-то вдаль. На пляже было ветрено и очень тепло. Мужчина подошёл ближе. Сел, плотно прижимаясь со спины. Волосы Юя были влажными и пахли морем. — Ты купался? — Мм. — Я скучал. Сюйнин поцеловал его в шею. Юй вздохнул. Откинул голову на плечо, расслабляясь в тёплых объятиях. — Я тоже по тебе скучал. Мужчина знал. Его мальчику не нужны дорогие подарки, рестораны и шикарные виды. Он лишь хотел сидеть вот так — как можно ближе, как можно дольше. Исцеляя и исцеляясь.