Глава 1. От гостя к гостю
24 мая 2026 г., 13:10
Тишину дома на Гриммо разрушил хлопок входной дверь и раздавшийся вслед за ним цокот нестриженых когтей. Не пришло и минуты, как в гостиную вбежал пушистый щенок вместе с хозяйкой — высокой и слегка взъерошенной пятнадцатилетней Бетти. Пожелав бабушке доброго утра, она быстро проскочила в коридор и бросилась вверх по лестнице, точно не желая раздражать Вальбургу провокационным внешним видом.
Несколько месяцев назад, перебирая вещи в отцовской комнате, она откопала среди прочей безделицы магловские расклешенные джинсы и футболку, перешила под себя и с тех пор часто щеголяла в них во время прогулок с любимым щенком. Тем более что июль в том году выдался до небывало жарким и засушливым, и выходить на улицу в душной мантии было бы сродни самоубийству.
Стоило Бетти скрыться на лестнице, Черри замахала хвостом, бросилась к Вальбурге и потерлась мордой об ее ноги, требуя, чтобы ее подняли на руки или, как минимум, почесали между ушами.
— Уйди, не до тебя сейчас, — отмахнулась Вальбурга, и Черри в ответ несколько раз возмущенно тявкнула, не оставляя попыток обратить на себя ее внимание.
Вальбурга оставалась непреклонна, продолжая высчитывать затраты на грядущую поставку для своего магазинчика. Небольшую лавку сувениров и антикварных вещей «Чёрный король» лет тридцать назад открыл Орион и успешно руководил ей до самой смерти. Вальбурга, не умевшая управлять семейным бизнесом и занятая попытками выйти на след исчезнувшего Регулуса, сначала хотела продать магазин, даже покупателей нашла, благо что Нарцисса с Люциусом отговорили ее от этой затеи, пообещав помочь. Вальбурга достаточно скоро вникла в управление магазином и делала это так легко, умно и ловко, что от поддержки племянников в конце концов отказалась.
Небольшой бизнес приносил весьма неплохой доход, которого вполне хватало, чтобы и дальше вести безбедную жизнь и не думать о возвращение на работу в Министерство после долгого перерыва. Однако он же и высасывал все соки постоянным расчетом бухгалтерии, поставками, хитрыми конкурентами и скандальными клиентами.
Бетти вернулась несколько минут спустя в обычном, радующем глаз бабушки домашнем строгом платье, и кинула скулящей от скуки Черри мячик. Счастливая донельзя собака в то же мгновение забыла, что безуспешно пыталась привлечь на себя внимание Вальбурги, и, виляя хвостом, бросилась за игрушкой.
Пушистого шоколадного шпица в результате многолетних уговоров Вальбурга подарила внучке на прошлое Рождество, и с тех пор маленькая Черри стала неотъемлемой частью дома. Даже Вальбурга, не особо жаловавшая домашних животных, не могла не признать, что веселый щенок приносил в их жизнь много красок, пусть и страшно линял, оставляя столько шерсти, что могло бы хватить Кикимеру на зимнюю шубу. Что, впрочем, не мешало ей постоянно ворчать на Черри и неизменно обещать повесить ее навязчивую морду среди голов домовых эльфов над лестницей.
— У тебя все хорошо? — спросила Бетти, в очередной раз забирая у Черри принесенный мячик, и Вальбурга, отведя в сторону лорнет, устало потерла переносицу.
— Не пойму, куда делась коробка шляпных булавок, которые я заказывала месяц назад. Дамы не носят сейчас шляпы так, как десятилетия назад, не верю, что их просто раскупили за пару недель вместе с этими дурацкими статуэтками целующихся лебедей!
Бетти хихикнула в подставленную ладошку, но быстро приняла важный и совсем взрослый вид и серьезно спросила:
— Неужели ты думаешь, что Сэм может у тебя воровать? Он сколько лет у тебя работает.
— Тем легче ему что-то украсть, Бетельгейзе, — сказала Вальбурга, на радость Черри отталкивая носом туфли попавший под ноги мячик. — Надо будет на днях заглянуть к нему без предупреждения с проверкой. В его же интересах оказаться деловитым торговцем, честно распродавшем эти чертовы булавки.
Бетти понимающе кивнула и возвратилась к игре с собачкой, но Вальбурга знала: внучка не спешила продолжать разговор о магазине, только чтобы избежать очередного нежеланного и крайне нудного урока о ведении финансов.
Вальбурга уже ставила подпись внизу документа, когда в гостиную, низко кланяясь, с охапкой утренней почты вошел Кикимер. Пару писем от одноклассников предназначались Бетти, добрый десяток остальных вместе со свежим выпуском «Ежедневного пророка» — Вальбурге. Она быстро отложила в сторону письмо от Нарциссы — наверняка как и всегда дежурно-вежливое о погоде, здоровье Друэллы и успехах Драко, — и отложила бы и газету, если бы взгляд не зацепился за до боли знакомое лицо на первой полосе.
Сириус с движущейся фотографии смотрел потерянно и зло, точно вот-вот сорвется оскорблениями или, согласно тексту статьи, устроит новую кровавую резню на оживленной магловской улице. И все же пальцы невольно потянулись к его лицу, но Вальбурга быстро одернула себя и вновь с жадностью, смешанной с безумием, перечитала строчки главной новости магической Британии, точно желая отпечатать на подкорке все увиденные слова.
— Бабушка, — звонко позвала Бетти, покончив с письмом от школьной подружки. — Ты представляешь, Кэндис… что произошло? — перебила она саму себя, испуганно подскочила на ноги и зачастила: — Ты в порядке? Мне принести зелья?
Вместо ответа Вальбурга приказала Кикимеру приготовить чай и без слов протянула внучке газету, сама взявшись за письмо с министерской печатью — точь-в-точь как-то, что она получила с известиями о Бетти в декабре восемьдесят первого.
Бетти приняла выпуск с недоумением и некоторой осторожность, однако, когда взгляд наткнулся на знакомое имя на заголовке первой полосы, она затаила дыхание и, совсем не обращая внимание на требующую продолжить игру Черри, опустилась над подлокотник бабушкиного кресла и внимательно прочитала статью.
Согласно «Ежедневному пророку, виновный в гибели Питера Петтигрю и двенадцати маглов Сириус Блэк сбежал из Азкабана несколько дней назад, и министерство делает все возможное, чтобы поскорее найти его и вернуть за решетку. На поиски мистера Блэка были направлены как отдел магического правопорядка, так и мракоборцы и дементоры, а министр магии Великобритании всерьез подумывал о том, чтобы осведомить о случившемся маглов.
— Нам стоит готовиться к приходу отца? — спросила Бетти, изо всех сил стараясь не показывать обуревавших эмоций, но ее предательски выдавали трясущиеся руки.
Черри, почуяв неладное, притихла, свернулась калачиком рядом с креслом и, прижав лохматые уши к голове, взглянула на хозяек с виноватой тревогой.
Вальбурга устало покачала головой.
— Сириус вряд ли решит к нам заглянуть, — сказала она и чуть ли не выплюнула, махнув на письмо из Министерства: — Нам стоит ждать других гостей.
Бетти рассеянно кивнула, прижимая к груди газету.
Делегация из министерства прибыла ровно через два часа. Десяток мракоборцев бесцеремонно ввалились на Гриммо, едва им открыли дверь, и разбрелись по комнатам, переворачивая все вверх дном. Министр магии Корнелиус Фадж в этот момент, стоя на пороге, воинственно потрясал каким-то постановлением перед носом Вальбурги.
— Да что вы мне эту бумажку в лицо суете, я все равно ничего не вижу! — возмутилась она, отмахиваясь от документа, как от назойливого насекомого, и Фадж, гордо выпятив грудь, сообщил:
— Ордер на обыск в вашем доме, миссис Блэк.
— А с каких это пор у нас министр занимается обысками? — спросила она, и обернулась на звонкий гневный лай Черри из комнат, следом за которым послышались чьи-то ругательства.
— С тех пор, миссис Блэк, как у нас появились основания полагать, что вы можете укрывать у себя Сириуса Блэка, — отчеканил Фадж, и Вальбурга не удержалась от того, чтобы закатить глаза.
— Вы очень ошиблись, министр, — раздражено сказала она, пропуская Фаджа в дом, потому что на них уже вовсю косились с улицы маглы. — Мой дом — это последнее место, где может прятаться Сириус.
Корнелиус неверяще покачал головой и стал рассказывать что-то про силу любви, семьи и отчаяния, нелепо подражая нравоучительной манере Дамблдора. Вальбурга в его слова не вслушивалась, лишь пыталась разглядеть учиненный дому урон. Благо, кроме чуть слетевшей с крючков портьеры и сдвинутого кресла, все было цело.
В гостиной, испуганно глядя на рыскавших из стороны в сторону мракоборцев, стояла Бетти и прижимала к груди вырывающуюся собаку.
— Черри укусила вон того мистера, — шепнула она, едва мимо нее прошла Вальбурга, и щенок протяжно зарычал и вновь попытался выпрыгнуть из хозяйских рук. — Я еле ее оттянула.
Быстро взглянув на молодого мракоборца, на штанине которого действительно красовались следы от зубов, Вальбурга чуть усмехнулась, обернулась к министру — он как раз закончил рассказывать магловскую притчу о блудном сыне — и спросила:
— Как так случилось, что Сириус сбежал из самой охраняемой тюрьмы?
Фадж на мгновение смутился, стянул с головы светло-зеленый котелок и, пригладив спутанные седые волосы, заговорил о вопиющем безобразии, глупой случайности и череде невероятных обстоятельств. Вальбурга наблюдала за ним, чуть нахмурив брови, и едва боролась с желанием высказать министру о важности красноречия, а Фадж тем временем вспоминал о том, как во время его визита в Азкабан Сириус попросил у него газету с кроссвордом.
— Соскучился, говорит, по кроссвордам, ну как же! — распалился Фадж, потрясая в стороны рукой с зажатым котелком. — Мне еще тогда показалось, что он что-то замышляет!
— Мерлина ради, министр, вы серьезно будете рассказывать мне про кроссворд? — возмутилась Вальбурга и тут же громко рявкнула на мракоборца, полезшего в сервант со старинной серебряной посудой. Бедняга испуганно отдернул руку и срочно увязался за поднимающейся по лестнице коллегой.
Обыск окончился только через час. Обойдя весь дом несколько раз мракоборцы не нашли ничего интересного, кроме ворчащего портрета Ориона в кабинете, плакатов в комнате Сириуса и закатившуюся под диван во время пасхальных каникул игрушку Черри.
— Вы уж простите миссис Блэк за принесенные неудобства, — заговорил Фадж, направляясь к выходу. — Но мы обязаны были навестить вас. И, надеюсь, вас не потревожит пара дементоров над вашим домом — это не более чем для вашей же безопасности, не переживайте!
— Дементоров? — нахмурилась Вальбурга, и Фадж отчаянно закивал:
— Да-да, дементоров. Я издал указ о том, что в случае, если Сириуса Блэка поймают, к нему будет незамедлительно использован поцелуй дементора.
— Поцелуй? — переспросила Вальбурга, но Фадж не ответил: пожелав миссис и мисс Блэк приятного дня, он отметил, что у них очень милая собачка, и спешно трансгрессировао с площади Гриммо.
Вальбурга так и осталась стоять у закрытой двери, прижимая ладонь к онемевшим губам, и лишь только выглянувшая в коридор Бетти заставила ее вернуться в гостиную. Усадив бабушку в кресло, девочка лично побежала на кухню за сердечными зельями.
— Уму непостижимо, — возвратившись, бормотала Бетти, отсчитывая капли, — превратить наш дом в филиал Азкабана. Они б еще нам тюремные ряхи выдали.
Вальбурга промолчала, задумчиво поглаживая макушку пристроившейся у ее ног Черри, а затем резко взмахнула волшебной палочкой, поправляя сбитую штору.
От зелий она категорически отказалась.
***
Вечером того же дня в двенадцатый дом на площади Гриммо пожаловало семейство Малфоев в полном составе. Сказать по правде, Бетти ожидала их визит, и даже украдкой надеялась, что министерские связи дядюшки Люциуса помогут им избавиться от надзирательства дементоров и добиться того, чтобы министр отменил решение о казни Сириуса. От мыслей о его возможной смерти Бетти неизменно становилось дурно, ведь, каким бы ужасным человек он не был, он оставался ее отцом, а этого было достаточно, чтобы быть благодарной ему хотя бы за жизнь. Насчет одного она не ошиблась: едва переступив порог, Люциус с видом оскорбленного донельзя достоинства заметил, что присутствие дементоров у домов благочестивых семей недопустимо и он приложит все возможное, чтобы убрать этих тварей подальше от Гриммо. Бетти искренне надеялась, что его слова были не пусты, однако что-то в лице бабушки заставило ее усомниться в добрых намерениях дядюшки. Нарцисса, несмотря на неизменное высокомерно-презрительное выражением лица, поприветствовала племянницу весьма тепло, и, целуя Бетти в щеку, участливо спросила: — Как твое самочувствие, Бетельгейзе? Вальбурга писала, что после проклятия тебя стали мучить кошмары. — Уже куда лучше, тетушка, благодарю, — заверила ее Бетти, а Драко, поморщившись, ядовито протянул: — Меня бы тоже мучали кошмары, если бы меня обратили в камень в компании с такой выскочкой-грязнокровкой, как Грейнджер. Бетти едва заметно скривилась от его слов, а Люциус усмехнулся, успокаивающе похлопывая сына по плечу, и признал: — Действительно, вопиющий случай. Бетти не знала, говорил он о Гермионе, или о нападениях монстра подземелий в прошлом учебном году, но, в любом случае, улыбку выдавить не смогла. Вспоминать о том, как на нее год назад ополчился весь Хогвартс, решив что она, чистокровная Блэк, дочь пожирателей и верных последователей Того-кого-нельзя-называть, является наследницей Слизерина, не хотелось. Еще больше хотелось забыть глаза ужасного чудовища, которые Бетти увидела в зеркальце Гермионы и которые заставили провести ее без сознания почти два месяца. Единственное, что грело душу среди воспоминаний о тех днях, были принесенные одногруппниками за травлю и Гарри Поттером за старую ссору извинения, да совершенно глупый, но от этого не менее приятный подарок от близнецов Уизли. Фред и Джордж, прежде относящиеся к Бетти с большой настороженностью, принесли ей в больничное крыло корзинку сладостей в виде змеек и записку: «Несостоявшейся наследнице Слизерина от неравнодушных сокурсников с пожеланиями скорейшего выздоровления». Вальбурга, привычно поворчав на задержавшихся в прихожей гостях, пригласила всех в гостиную и, поравнявшись с Бетти, приобняла ее за талию. Момент близости длился недолго, ведь всего через секунду Вальбурга уверенным быстрым шагом ушла вперед, попутно ругаясь на забывшего подать печенье Кикимера. К вопросу с дементорами они больше не возвращались, а про то, чтобы похлопотать об отмене казни для Сириуса, Люциус и слушать не хотел. — Он же не дом ограбил, — распевчато сказал он, в ответ на просьбу Бетти, — поцелуй дементора для него меньшее, чем он может отделаться. Вальбурга глубоко закатила глаза, а Бетти, опустив взгляд на колени, чуть слышно пробурчала: — Разве может быть что-то хуже? Ей не ответили, потому что Люциус перевел тему на уехавших в Египет Уизли, во всех красках принявшись рассказывать о бедности этой семьи, их покровительстве магглам и дружбой с Гарри Поттером. Не сказать, что разговор клеился: Нарцисса задумчиво глядела вглубь остывающего чая; Вальбурга часто кивала, делая вид, что увлечена словами зятя, однако взгляд ее давал знающим понять, что мыслями миссис Блэк была далеко от состояния чужой семьи, и Бетти, воспользовавшись раздавшимся с верхних этажей скулением Черри, поспешила ненадолго оставить родственников. Бетти заперла Черри в своей комнате, едва узнала о приходе Малфоев, не желая ввязываться в новый конфликт из-за строптивого характера питомицы. В прошлый визит родственников Черри умудрилась стащить волшебную палочку Люциуса и укусить Драко за палец — этого с лихвой хватило для грандиозного скандала и клятвенных пустых обещаний больше никогда не переступать порог дома Блэков. Удивительно, что к Нарциссе собачка осталась весьма равнодушно, точно все не могла понять — покусать ее или приластиться. Бетти подхватила обрадовавшегося ее приходу щенка на руки и, опустившись вместе с ней на аккуратно заправленную кровать, обессилено упала на спину, растянув в сторону руки. Довольная Черри в то же мгновение принялась облизывать хозяйке лицо, забыв и о гостях снизу, и о пугающих дементорах за окном. — Какая мерзость, — раздалось от дверей, и Бетти едва успела прижать к себе Черри, прежде чем она кинулась на вошедшего Драко. — А мама тебя еще в щеку целует. Мысленно досчитав до пяти, Бетти перекатилась на живот и, подмяв под себя разозленную вырывающуюся Черри, устало произнесла: — Ты что-то хотел, Драко? Он ответил не сразу. Сначала внимательно обвел взглядом комнату, сильно отличающуюся от остального дома: потолок, выкрашенный в ночное небо с рисунком созвездий, нежно-голубая штора, за которой то и дело мелькал черный балахон, лежанка посреди комнаты и гриффиндорская форма на вешалке на дверце шкафа. Особенно долго задержавшись на последней, он громко цокнул и наконец сказал: — Мы собираемся уходить, я посчитал нужным распрощаться с любимой сестренкой. Да и надо тебе иногда общаться с равными, не все же с грязнокровками и предателями крови носиться. И как только миссис Блэк это допускает? — А ты у нее спроси, — посоветовала Бетти и постаралась спрятать задорную улыбку, уткнувшись лицом в пушистую макушку Черри, — я думаю, она тебе в подробностях обо всем расскажет. Лицо Драко искривилось в злостной гримасе. — При бабке своей ты не такая смелая, — прошипел он, и Бетти пожала плечами: — Ты при ней тоже. Он сделал было шаг вперед, да Черри дернулась, грозясь вот-вот вырваться, и Драко, испуганно сглотнув, пожелал приятного вечера и захлопнул дверь с обратной стороны гораздо резче, чем следовало. Бетти же, с благодарностью поцеловав собаку в макушку, с тихим мычанием уткнулась лбом в матрас и попыталась найти в себе силы спуститься вниз и попрощаться с родственниками. Хотя бы ради Нарциссы и бабушки. Едва за ушедшими Малфоями закрылась дверь, Вальбурга приказала Кикимеру зашторить все окна, в которые то и дело заглядывали дементоры, и пробормотала чуть слышно: — Похлопатает он, как же. Павлин лицемерный. И Бетти в ответ только и смогла разочарованно опустить взгляд.***
Бетти Блэк не понаслышке была знакома с травлей. Еще на первом курсе она, маленькая и несмышленная, испытала весь спектр насмешек от сокурсников, норовивших уколоть ее за грехи отца и неправильный для Блэков факультет. Издевательства стихли только к середине второго курса, но повторились три года спустя, когда один умник пустил слух, что она может быть причастна к открытию тайной комнаты. Бетти была уверена, что и теперь в обстоятельствах побега отца новая волна издевок не обойдет ее стороной, поэтому, когда через пару дней после выхода газеты со статьей о Сириусе ее завалили письмами, они лишь тихо вздохнула. Началось. Добрая половина писем содержала короткие презрительные строчки о побеге Сириуса и о «счастливом» долгожданном воссоединение Бетти с отцом; кто-то желал всем Блэкам скорой смерти в страшных муках, а кто-то — семейной камеры в Азкабане для дочери, отца и бабушки. Оригинальней всех оказалась Патриция Стимпсон — из ее конверта на Бетти обрушился фонтан из чернил, испачкавший и лицо, и ночную рубашку и даже ковер. Перебрав почти все полученные письма и едва оттерев лицо (чернила были настолько въедливые, что пришлось обратиться к помощи Кикимера), Бетти взяла два последних конверта от Кэндис и Уизли и невольно задержала дыхание. «Только бы не она тоже», эхом билось в голове, когда она трясущимися вскрывала конверт от Кэндис. Ненависть сокурсников была привычна и понятна, но представить, что будет, если ее возненавидит и единственная подруга, Бетти не хотела — слишком страшно и больно. Она выдохнула. Кэндис исписала почти два листа с двух сторон в словах поддержки и пожеланиях здоровья, надеждах о том, что скоро все наладится, и просьбах сильно не расстраиваться, если кому-то вздумается прислать неприятные и глупые письма. В конце она сообщила о своем назначении в старосты факультета и безобидно посетовала на то, что Бетти так и не отпустили к ней в гости. В письме от Фреда и Джорджа напротив не было ни единой буквы — только движущийся рисунок смешной рожицы и ошейник для Черри в египетском стиле. Заинтересованная подарком собака запрыгала рядом с Бетти, заливисто тявкая, а сама Бетти, не желая раздражать бабушку, спрятала ошейник вместе с хорошими письмами в стол и, приказала Кикимеру сжечь остальные и оттереть от чернил ковер. С первого этажа донеслись едва слышимые голоса, и Черри бросилась к дверям, заинтересованно прижав к телу уши. Один из голосов принадлежал Вальбурге, а вот второй был мужской и совершенно незнакомый. Не в силах бороться с любопытством Бетти накинула халат и, запахивая его на ходу, босиком бросилась вниз. — Я понимаю ваше возмущение, миссис Блэк, но клянусь, у меня не было и мысли вас оскорбить, — заверил Вальбургу незнакомец, и она резко повела ладонью, шипя сквозь зубы: — Ты отлично управился с этим двенадцать лет назад, можешь не утруждаться с извинениями. Бетти остановилась на середине лестницы и, почти перевесившись через перила, наблюдала за тем, как бабушка беседовала с незнакомым молодым мужчиной. Он был весьма приятной наружности, но его штопанная много раз мантия, заношенные брюки с рубашкой и смущенный взгляд выдавали насколько чужд он был в дорогой и строгой гостиной Блэков. Это было странно, бабушка никогда не страдала порывами благотворительности и крайне редко впускала в дом без особых на то причин — тем более тех, кто одевался подобным образом. — Миссис Блэк, мы же с вами об тревожимся, — сказал мужчина, и Вальбурга, вскинула брови и ядовито процедила: — Ты тревожишься о своей шкуре, это совершенно другое. Мужчина тяжело вздохнул и собрался было что-то возразить, как Черри звонко гавкнула и, виляя хвостом, побежала в гостиную. Бетти ничего не осталось, кроме как побежать за собакой. Вопреки опасениям, кусать странного гостя Черри не спешила, а весело запрыгала перед ним, требуя внимания и ласки. И мужчина послушно подхватил ее на руки и, почесывая загривок, взглянул на вошедшую следом девушку. — Зря вы ее подняли, — сказала Бетти, — она от вас теперь не отстанет. Незнакомец не ответил. Только перевел недоуменный взгляд на Вальбургу, и та, раздраженно поправив манжету платья, точно нехотя представила: — Моя внучка, Бетельгейзе. Бетти, это Ремус Люпин, старый знакомый, который уже собирался уходить. — Да, разумеется, — растерянно согласился Ремус, не сдвинувшись ни на дюйм. Он по-прежнему не отрывал взгляда от Бетти, будто пытался в ней что-то разглядеть, но Вальбурга красноречиво покашляла, и Ремус опустил собаку на пол и смущено одернул старую мантию. — Простите за вторжение, миссис Блэк, не буду больше ваш задерживать. Мисс Блэк, — он доверительно улыбнулся, еще раз торопливо извинился и торопливо покинул дом. — Еще один гость на этой неделе, и я спрячу дом проклятиями Ориона, — пожаловалась Вальбурга, опускаясь в любимое кресло. — Кикимер, налей чаю! Бетти села напротив и, поглаживая развалившуюся на ее коленях Черри, спросила: — Кто он такой? Ты с ним так разговаривала, будто он тебе состояние должен. — Он? — губы Вальбурги искривились в насмешке. — Люпин школьный друг твоего отца. Нищий полукровка, первый поверивший в то, что Сириус виновен. — А ты считаешь, что он не виновен? Вальбурга отвела взгляд в сторону, но так и не ответила, продолжая сжимать пальцами мягкий подлокотник кресла. — Заплетешь мне косички? — предложила Бетти, желая прервать возникшую неудобную тишину, и сама поразилась тому, как глупо и нелепо прозвучала первая пришедшая на ум фраза. Она даже захотела поскорее извиниться и отшутиться, но Вальбурга, оценивающе оглядев спутанные после сна кудри внучки, тихо хмыкнула. — Неси ленты, стрекоза.
