Почти касание

Темнота. Она везде, обволакивает со всех сторон, не оставляя ни единого шанса на побег. Нет источников света. Ты словно ослеп. Остаётся опираться на другие чувства. «Макс» Макс бежит на звук. Приятный, кажется, грустный голос разливается по этому пугающе бесконечному пространству, отдавая вибрацией в рёбрах. Где-то около сердца. Макс изо всех сил пытается понять, откуда он исходит и почему кажется таким до боли знакомым, почти родным. Ему хочется догнать его, прикоснуться к тому, кому он принадлежит. В какой-то момент Максу кажется, что он наконец близок. Близок к разгадке. «Макс» Голос и правда стал громче. Макс в отчаянии протягивает руку и ускоряет бег в надежде, что в этот раз точно дотянется до источника томящего, всепоглощающего звука. Нервы на пределе от нетерпения, сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Последний рывок. Вот оно. — Макс! Макс нехотя открывает глаза, чувствуя, что теряет нечто важное. Он морщится, неохотно приподнимается и всматривается в лицо человека, которого хотел придушить. GP. — С тобой всё нормально, приятель? Такое впечатление, что по тебе проехалась фура с грузом тонн на десять, не меньше. Если бы. Макс лишь коротко кивает, отводя взгляд. Нужно прийти в себя. GP смягчается, но беспокойство в голосе остаётся. — Тебе нужно следить за режимом, Макс. Уикенд не за горами, а наш номер один — словно выжатый лимон. Подумай об этом на досуге. — Он хлопает Макса по плечу, уже собираясь уходить, но замирает на мгновение: — Ты всегда можешь поговорить со мной, если захочешь. GP уходит к команде. И только теперь Макс полностью осознаёт, где находится. Мягкий диван противно поскрипывает под ним от малейшего движения. Сколько же он проспал? Ушёл. Голос опять ушёл. Ускользнул в последний, решающий момент. Чёрт. Макс тяжело вздыхает, накрывает лицо ладонями и откидывается на спинку дивана. «Кто же ты?» Вот уже несколько месяцев, каждую ночь, Максу снится один и тот же сон: кромешная тьма и этот голос. Такой манящий… От него перехватывает дыхание и щемит в груди. Макс каждый чёртов раз пытается за ним угнаться — и всё тщетно. Бесполезно. Он в отчаянии. Кажется, вот-вот нагонит, но сон тут же прерывается кем-то или чем-то, этот раз не исключение. Блядство. *** Макс нервно покусывал губу. Австралия встретила их приятным солнцем и лёгкими порывами ветерка, который забирался под футболку и заставлял мурашки бежать по спине. Вот и начало сезона, такое солнечное и приветливое. Казалось бы, что может пойти не так? Но для Макса всё шло «не так» уже несколько месяцев. Голос из снов не уходил. Он пробивался в мысли постоянно: за завтраком, во время тренировок, даже когда Макс садился за руль. Голландец стал рассеянным и несобранным. Команда выражала беспокойство, но не лезла с расспросами, потому что знали, чем это может кончится. Макс пытался забыться: тренировался до дрожи в руках, ввязывался в любые авантюры, лишь бы не оставаться наедине с собой. Не помогало. Он не хотел, чтобы быки сомневались в нём перед началом сезона. Поэтому сдержанно кивал, когда спрашивали «всё ли нормально?», и делал вид, что не замечает обеспокоенных взглядов. Ну не мог же он признаться, что ему снится голос. Каждую ночь. И он не знает, кому он принадлежит. Макс направился вглубь паддока, к боксам, где уже кипела жизнь. Первая тренировка сезона. Он не имел права облажаться. Нужно было настраиваться на рабочий лад. Благо отвлекающий фактор не заставил себя ждать, и через пару минут Макс уже болтал с Ландо и Оскаром, которые встретились ему по пути. Лучше, чем ничего. Они не обсуждали болиды, не делились мыслями о предстоящих гонках. Говорили обо всём и ни о чём. Макс был не против. Былая решимость сконцентрироваться на работе улетучилась. Наверное, ему тоже нужна была эмоциональная разрядка. — Ты выглядишь не очень, чувак, — начал было Ландо, но тут же осекся. Макс закатил глаза. Начинается. — Ещё слово, Ландо… Тот скорчил виноватую гримасу, будто сотворил пакость, но продолжать не стал. — Окей-окей, но учти, здоровяк. Продолжишь в том же духе — и я займу почётное местечко на верхушке подиума, оставляя тебя глотать пыль без шанса на победу. Каждый раз, пока ты не соберёшься. — Ландо горделиво выпрямился и выпятил грудь. — Мечтай. Макс фыркнул, но лёгкая улыбка всё же тронула его губы. Напряжение отпустило, сменилось азартом и желанием утереть хвастунишке нос. Да и не только ему. Он был рад, что раздражающая тема закрылась быстро, без лишнего напряжения. Какое-то время они обсуждали сезон. Мнения расходились. Ландо, конечно, ставил на себя, свято веря в свое чемпионство. Макс, взвешивая шансы, ставил на Mercedes, но и себя сбрасывать со счетов не собирался. Обычно он бы тоже поставил на себя, вера в победу крайне важна. Но сейчас всё поменялось. Неизвестность пугала. — Быть может, в этот раз и мне свезёт одержать победу над великим Максом. Макс не заметил, как кто-то подошёл сзади. Он вздрогнул, когда тёплая ладонь легла ему на плечо и чуть сжала. Шарль. Макс узнал его за секунду. По тому, как легли его пальцы, по лёгкому сладкому запаху, по тихому смеху, который грел грудь изнутри. В груди кольнуло. Шарль убрал руку, поздоровался с Ландо и Оскаром, потом перевёл взгляд на Макса. Тот смотрел в ответ не мигая. А через пару секунд, сам не зная почему, расплылся в улыбке. Облегчение накрыло с головой. Монегаск положительно влиял на эмоциональный фон Макса: заставлял успокаиваться от любого прикосновения, мягкого взгляда или тёплой улыбки. Что уж говорить — одно его присутствие усмиряло беспорядочный поток мыслей в голове Макса.  — Продолжите так стоять — опоздаете на тренировку. Вам бы поторопиться. И да, Макс. — Шарль развернулся к нему и подошёл ближе. — Мы должны побороться в этом сезоне. По-настоящему. Давай постараемся. — Да, — тут же выпалил Макс. Его наполняло чувство, будто всё это время ему не хватало воздуха. И Шарль своими словами придал ему сил и мотивации работать так же усердно, как раньше. Стало легче. Определённо. Шарль развернулся и пошёл к боксам. Ребята потянулись за ним, продолжая нелепый спор о чемпионстве. А Макс смотрел ему в спину и улыбался. Часто переводил взгляд на затылок с волнистыми волосами, на линию плеч, на то, как Шарль чуть наклонял голову, когда Ландо обращался к нему. Желание разделить с этим человеком подиум взяло верх и былые сомнения в себе сняло как рукой. Он должен побороться за это. Обязан. Ветер больше не раздражал. Стало теплее. Шарль тоже чувствовал облегчение.  Даже несмотря на сны. Которые снились ему уже несколько месяцев. Каждую ночь.