Жесткая любовь?

2009 год. Берлин тонул в ноябрьском дожде, а улицы вокруг арены светились неоном и вспышками камер. У входа уже толпились фанаты с плакатами, выкрикивая имя группы Tokio Hotel, будто это могло заставить двери открыться раньше. Влада это раздражало. Он стоял в стороне, натянув капюшон почти до глаз. Светло-розовые волосы всё равно выбивались наружу, а сигарета в пальцах давно погасла. Его пустили сюда только потому, что знакомый знакомого работал техником сцены. Сам Влад не был фанатом. Ему просто хотелось выбраться из дома и перестать думать о том, как всё вокруг медленно катится к чёрту. –Эй, ты идёшь или нет? – крикнул кто-то из персонала. Влад молча затушил сигарету и прошёл внутрь. За кулисами пахло лаком для волос, энергетиками и проводкой. Всё гудело. Кто-то бегал с гарнитурой, кто-то спорил по-немецки у гримёрок. Влад уже собирался пройти дальше, когда буквально врезался в чью-то грудь. –Осторожнее, –лениво бросил низкий голос. Он поднял глаза — и сердце почему-то пропустило удар. Перед ним стоял Том Каулитц. Чёрная бандана, длинные косы, тёмный взгляд из-под ресниц и губной пирсинг, поблёскивающий под светом ламп. Том смотрел на него слишком внимательно. –Ты не из команды, — заметил он. –А ты слишком наблюдательный. На секунду между ними повисло напряжение. Том усмехнулся уголком губ. –Дерзкий. –А ты ожидал визгов и просьбы об автографе? –Обычно так и бывает. Влад хотел уйти, но Том вдруг схватил его за запястье. Жёстко. Почти грубо. –Подожди. Тёплые пальцы с кольцами впились в кожу. Влад дёрнулся. –Что тебе надо? Том чуть наклонился ближе. От него пахло табаком, парфюмом и чем-то металлическим, тяжёлым. –Ты странный. –Спасибо. –Это был не комплимент. –А я и не просил. Том рассмеялся тихо, хрипло. И почему-то не отпустил его руку. Концерт начался через двадцать минут. Влад сидел сбоку сцены на каких-то кейсах, наблюдая за толпой. Музыка била в грудь тяжёлыми басами, свет слепил глаза, а фанаты кричали так громко, будто сходили с ума. Том на сцене выглядел совсем иначе. Самоуверенный. Грязно-красивый. Опасный. Иногда он ловил взгляд Влада через дым и вспышки света — и каждый раз задерживал его слишком долго. От этого внутри становилось неспокойно. После концерта Влад собирался уйти. Правда собирался. Но когда он проходил мимо коридора гримёрок, дверь резко открылась, и его втянули внутрь. Он едва успел выругаться. Том прижал его к стене почти мгновенно. –Ты совсем больной?! — Влад ударил его ладонью в плечо. –Возможно. Гитарист тяжело дышал после выступления. Волосы выбились из-под банданы, кожа блестела от пота. Его взгляд был тёмным и уставшим. И голодным. –Ты весь вечер смотрел на меня, –тихо сказал Том. –Сам придумал? –Нет. Влад хотел ответить что-то колкое, но Том вдруг коснулся пальцами его подбородка. Медленно. Будто изучал. –Красивый, — пробормотал он. Это прозвучало неожиданно искренне. Влад сглотнул. –Ты так со всеми разговариваешь? –Нет. Том наклонился ближе, и между ними осталось несколько сантиметров. Влад чувствовал его дыхание на губах. –Тогда почему со мной? –Потому что ты смотришь на меня так, будто хочешь ударить… или поцеловать. Влад нервно усмехнулся. –Может, и то и другое. –Мне подходит. И Том поцеловал его первым. Резко. Жадно. Без предупреждения. Влад шумно вдохнул, пальцы сами вцепились в его куртку. Поцелуй был грязным, почти злым. Том кусал губы, не давая возможности нормально дышать, а потом прижал Влада ещё сильнее к стене. –Чёрт… — выдохнул Влад ему в рот. Том только ухмыльнулся. –Наконец-то ты перестал язвить. Он снова поцеловал его, уже медленнее. Но это было даже хуже. Опаснее. Потому что теперь Влад чувствовал каждое движение его губ, каждое прикосновение ладоней по талии и шее. Снаружи кто-то смеялся, хлопали двери, но внутри гримёрки всё будто исчезло. Остались только они. Том опустился губами к его шее, оставляя горячие поцелуи и болезненные укусы. Влад дёрнулся. –Больно. –Тебе нравится. И Влад ненавидел то, что Том был прав. Они встретились снова через неделю. Потом ещё. Том писал редко и коротко. «Приезжай.» «Скучно.» «Ты мне нужен.» И Влад каждый раз ехал, хотя понимал, что это плохая идея. У Тома был тяжёлый характер. Он легко выходил из себя, курил одну сигарету за другой и временами становился пугающе холодным. Но рядом с Владом будто ломался. Иногда среди ночи он просто лежал рядом молча, перебирая пальцами его волосы. А иногда прижимал к стене так сильно, что оставались синяки. –Ты псих, — однажды тихо сказал Влад, рассматривая следы на запястье. Том сидел на полу гостиничного номера, запрокинув голову назад. –Знаю. –И тебе плевать? –Нет, — он посмотрел прямо на него.–Просто я не умею нормально. Эти слова почему-то ударили сильнее всего. Влад медленно подошёл ближе. –Тогда учись. Том усмехнулся. –Поздно. Он резко потянул Влада на себя, усаживая сверху. Их лбы столкнулись. –Ты всё ещё можешь уйти. –А ты хочешь, чтобы я ушёл? Тишина. Потом Том тихо ответил: –Нет. В декабре тур продолжился в Гамбурге. Ночь после концерта была шумной и пьяной. Внизу проходила вечеринка, музыка гремела через стены отеля, но Том даже не спустился к остальным. Он сидел у окна, куря в темноте. Влад молча наблюдал за ним с кровати. –Ты опять в своих мыслях, — сказал он наконец. –А ты опять делаешь вид, что тебя это не волнует. Том повернулся к нему. Медленно. –Иди сюда. Влад подошёл. Том тут же схватил его за бёдра и усадил к себе на колени. Его пальцы сжались слишком сильно. –Ты когда-нибудь бываешь нежным? –тихо спросил Влад. Том посмотрел на него долгим взглядом. –С тобой пытаюсь. А потом снова поцеловал. На этот раз всё стало жёстче почти сразу. Том толкнул его на кровать, нависая сверху. Влад чувствовал тяжесть его тела, горячие ладони под футболкой, грубые поцелуи на шее. –Том… –Молчи. В его голосе было что-то опасное. Он прикусил кожу у ключицы, оставляя новый след, и Влад резко вдохнул сквозь зубы. Том только сильнее вжал его в матрас. Напряжение между ними давно перестало быть просто флиртом. Это было что-то болезненное. Почти разрушительное. Том смотрел на него так, будто хотел одновременно удержать и уничтожить. –Ты сводишь меня с ума, — хрипло выдохнул он. Влад провёл пальцами по его щеке. –Тогда перестань меня трогать. Том рассмеялся тихо и зло. – Уже поздно. Он снова поцеловал его – грубо, жадно, не оставляя возможности думать. Влад чувствовал, как пальцы Тома сжимаются на его талии, как дыхание сбивается у них обоих. За окном мерцали огни ночного Гамбурга. А в полумраке гостиничного номера Том Каулитц смотрел на Влада так, будто никого другого в мире больше не существовало.