Недосказанности

Дазай лёг рядом и почти сразу прижался к нему всем телом, положил голову на чужую грудь. Милая сцена, рассудит каждый, кто не будет Куникидой, на которого сейчас взвалили этот груз весом шестьдесят семь килограмм. Хотя на деле Дазай весил куда больше. Но сейчас внимание Куникиды всколыхнуло другое. Его драгоценный парень выглядел измученным и загнанным. Об этом говорила поза Дазая: он уткнулся лицом Куникиде в плечо, руки его не нахально обвились вокруг чужой талии, а плотно сжали его футболку. К слову об одежде, Дазай был одет в футболку (надо сказать, не свою) и длинные шорты. И если на футболку ещё можно было закрыть глаза, при всей нелюбви Дазая спать в одежде, она легко компенсировалась его любовью к воровству вещей Куникиды, то шорты наводили на самые странные мысли. А исходивший от всего Дазая запах дешёвого антисептика уже тыкал носом в кричащий заголовок «Всё плохо». — Ты снова? — тихо вздохнул Куникида. Его так и подмывало накричать, сказать что-нибудь нравоучительное или хотя бы заглянуть в глаза Дазаю. — Не сейчас, пожалуйста, — пробормотал Дазай скорее футболке, чем парню. Вышло жалобно, или Куникиде так показалось. Так или иначе, но он ещё раз вздохнул и провёл ладонью по голове Дазая, приглаживая волосы. — Почему не сказал? — Не знаю. Дазай сильнее сжал ткань футболки, так что хватка стала весьма ощутимой и для Куникиды. Пришлось оставить вопросы звенящие напряжением недосказаннисти и, чувствуя острое бессилие, попросту обнять Дазая, прижать к себе. Они оба этого хотели. Только Дазай нуждался в тепле, а Куникида — в ответе, как помочь самоубийце.