Кофеин и плащ

Файл с названием «Stat_mech_final_3.docx» был открыт на девяносто седьмой странице. Сенку в сотый раз перечитывал абзац про флуктуации в неравновесных системах, но строчки расплывались перед глазами. Вордовский курсор мигал с укором: допиши, проверь, отправь. Дедлайн нависал дамокловым мечом. Вокруг клавиатуры громоздились чашки с высохшим кофе — Ишигами потерял счёт времени ещё вчера днём. За окном лаборатории уже дважды сменились день и ночь, но он запрещал себе замечать это. И вдруг тишину прорезал мягкий, чуть насмешливый голос: — Ой, а охрана говорила, что тут никого нет. Как мило! Ген стоял в дверях, прислонившись плечом к косяку, и с почти нежной улыбкой рассматривал разгром. — Как ты прошёл, Асагири? — не поднимая головы, устало спросил Сенку, продолжая стучать по клавишам. — Я сменил код вчера. Ген бесшумно шагнул внутрь, и его бархатный голос стал тише, словно он боялся спугнуть редкую птицу. — Твой стажёр, тот с прыщом, необычайно доверчив, когда перед его носом взмахнуть фальшивым пропуском с подписью декана, — мурлыкнул менталист, склоняясь над столом так близко, что край его плаща коснулся плеча ученого. — Ты похож на оживший скелет из кабинета биологии, мой дорогой. Даже скелеты время от времени спят. — Сон — потерянные шесть-восемь часов в сутки, — отрезал Сенку, всё ещё не глядя на гостя. — Отойди, ты заслоняешь свет. Ген послушно отступил на шаг и принялся тихонько собирать пустые чашки, ставя их в раковину почти беззвучно. Ишигами, поглощенный формулами, уже забыл о его присутствии. Он не заметил, как Асагири достал из внутреннего кармана плаща термос — горячий, только что заваренный, с щепоткой корицы. Не заметил, как тот на миг замер, глядя на склоненную макушку учёного с выражением, которое трудно было назвать просто сочувствием. А потом веки Сенку отяжелели, пальцы замерли над клавиатурой. Он попытался бороться, но усталость оказалась сильнее. Голова медленно опустилась вперёд, и через минуту Ишигами уже спал, уткнувшись лицом в клавиатуру. Левая рука безвольно лежала на мышке, правая — поверх формулы Больцмана. На экране погасла заставка. Асагири выждал ровно пять минут, прислушиваясь к ровному дыханию. Затем осторожно — так, будто разворачивал хрупкий фокусный реквизит — снял с плеч свой чёрный плащ, расшитый серебряными звёздами. Запах сцены, конфетти и чуть горьковатого парфюма окутал спящего. Ген укрыл ученого бережно, поправил край у шеи и только тогда пододвинул к себе ноутбук. — Ну что за гений, — прошептал он, едва шевеля губами, чтобы ни звуком не потревожить сон. — Твоя наука совершенна, а запятые разбегаются в ужасе. Он принялся листать статью. Нашёл потерянную сноску — сорок седьмую, с пустой ссылкой. Заметил десять орфографических ошибок, три пропущенных тире, одну строчную букву в начале абзаца. И, быстрыми нажатиями пальцев, начал править. Каждое исправление он вписывал с такой осторожностью, будто держал в руках не клавиатуру, а чьё-то сердце. Через два часа Сенку вздрогнул и резко выпрямился. Плащ соскользнул, открывая плечи. Экран ноутбука светился ровным белым светом, а рядом сидел Ген, откинувшись на спинку стула и наблюдая за ним с полуприкрытыми глазами. — Что?.. — Ишигами протёр лицо ладонями, сбрасывая остатки сна. В его голосе прорвалось раздражение и смутное беспокойство. — Болтолог?! Почему ты в моём компьютере?! — Доброе утро, — тихо и ласково произнёс Ген, слегка наклоняя голову. — Не пугайся, я всего лишь… — Ты редактировал доклад? — перебил Ишигами, и его брови сошлись к переносице. В голосе зазвучало неверие, смешанное с чем-то, похожим на уязвленную гордость. — Ты, который однажды написал «антропия» вместо «энтропия» в поздравительной открытке? — Зато я умею пользоваться проверкой правописания в Ворде, — коротко ответил Асагири, и в уголках его губ замерла знакомая лукавая улыбка. — И, если ты не заметил, я восстановил ту злосчастную сноску, которую ты потерял в источниках. Вот, взгляни. Он развернул ноутбук. Сенку уставился на экран. Сорок седьмая сноска стояла на месте, запятые сияли правильными очертаниями, «эксперементально» превратилось в «экспериментально», а список литературы… Он сглотнул. — Ты отсортировал список по алфавиту, — сказал Сенку уже почти безшумно, и в этом шёпоте дрожала нотка восхищения, которую он тщетно пытался скрыть. — Я просто нажал волшебную кнопку «A→Z», — пожал плечами Ген. — Никакой магии. Только наука. Ишигами замолчал. В лаборатории стало тихо, только вентиляция гудела где-то под потолком. Он смотрел то на экран, то на менталиста, и на его лице боролись досада, неловкость и что-то ещё тёплое — благодарность. — Ты мог бы просто разбудить, — наконец буркнул Сенку, отводя взгляд в сторону. Его голос звучал глухо, и кончики ушей предательски покраснели. Ген легко, почти невесомо коснулся края плаща, всё ещё лежавшего на плечах Сенку, и поправил сползшую ткань. Его пальцы задержались на мгновение дольше, чем требовалось для простой заботы. — А так ты выспался, — прошептал Асагири, и в его голосе не было обычной насмешливости — только тихая, почти пугающая нежность. — Наука подождет, мой дорогой учёный. Сенку не нашёлся с ответом. Он резко повернулся к столу, делая вид, что проверяет график, но руки дрожали. Через минуту он потянулся к термосу, который стоял прямо под правой рукой — там, где раньше лежала пустая кружка. Открыл крышку. Вдохнул аромат корицы. — Ты положил сахар? — спросил ученый, не оборачиваясь, и его голос сел на полтона. — Я не пью с сахаром. — Это тростниковый, — так же тихо ответил менталист, — Биологически чистый. Твой глюкозный голод скажет мне спасибо. Ишигами всё же отпил. Горячий, чуть сладковатый кофе обжёг горло, и вместе с теплом разлилось что-то ещё — то, чего не выразить формулой. Он поставил термос на стол, не выпуская его из рук, и сказал, глядя в монитор: — …Гениально. Но бесполезно. Менталист ничего не ответил. Он только тихо улыбнулся, глядя на затылок учёного, на его взлохмаченные после сна волосы, на собственный тёмный плащ со звёздами. И подумал, что ради этой минуты стоило обмануть охрану, наврать стажёру и потратить последний термос. Сенку тоже молчал. Но курсор на экране пару секунд беспомощно висел над кнопкой «Сохранить как…», а потом вдруг решительно дёрнулся и нажал «Отмена». «Ещё поправлю позже», — мысленно сказал он себе. И ни за что не признался бы, что не хочет отпускать тепло чужого плаща.