Кошмары

Комната была наполнена полумраком, в котором причудливо переплетались тени от ветвей за окном — они скользили по стенам, будто живые, и напоминали когтистые пальцы, тянущиеся к спящему. И только было слышно тяжёлое, прерывистое дыхание лежащего на кровати черноволосого парня, мечущегося в кошмарах — одного из многих. Воздух казался густым и вязким, словно пропитанным страхом; он давил на грудь, мешал дышать полной грудью. Резко проснувшись, он сразу закрыл рот рукой, чтобы не издать ни звука — будто боялся, что любой шорох вырвет его не из сна, а из какой‑то зыбкой реальности, подведет к краю чего‑то неизмеримо страшного. Никита замер, чувствуя, как бешено колотится сердце — удары отдаются в висках, в горле, в кончиках пальцев. Ладони вспотели, по спине про бежал ледяной озноб, а в груди разливалась тяжёлая, давящая пустота. Он глубоко вдохнул, пытаясь унять внутреннюю дрожь, но воздух будто застрял в лёгких, колючий и холодный. Ему не хотелось в очередной раз разбирать, что ему приснилось и чьё это воспоминание — Илариона или его собственное. А может, это вовсе не воспоминание, а выдумка уставшего мозга, сплетающая жуткие образы из обрывочных страхов и тревог? В голове всё ещё эхом отдавались какие‑то звуки из сна — то ли шёпот, то ли вой, то ли чей‑то далёкий крик, — и Никита отчаянно пытался отогнать их, стереть из памяти, как стирают капли дождя с запотевшего стекла. Открыв дверь ванной комнаты, Никита вошёл внутрь, чтобы быстро умыться и поскорее лечь спать — завтра рано вставать на работу. Холодная вода помогла немного прийти в себя: он плеснул её в лицо, вытерся полотенцем и на мгновение задержал взгляд на своём отражении в зеркале. Тёмные круги под глазами, напряжённый взгляд — будто он и не спал вовсе. Вернувшись в комнату, он лёг, натянул одеяло до подбородка и уставился в потолок. Где‑то вдалеке проехала машина, за окном прошумел ветер. Постепенно дыхание выровнялось, а мысли стали тише. Но где‑то глубоко внутри, в самых тёмных уголках сознания, всё ещё шевелилось что‑то тревожное — словно кошмар не ушёл совсем, а лишь затаился, дожидаясь следующей ночи.