Сослагательное наклонение

Условное наклонение глагола – это форма, обозначающая, что действие не является реальным, а лишь желаемым, предполагаемым, возможным или зависящим от условий. Эзра помнил термин еще со школы. Ведь тогда, впервые прочитав эти строчки в потрепанном старом учебнике, посреди шумного, бессмысленного класса, он ощутил незнакомое для себя чувство – радость от того, что его понимают. Жизнь круто поменялась с тех пор, но нелогичное ощущение родства с определением не забывалось и по сей день. Ведь Эзра был экспертом в отношении "если", профессиональным знатоком "бы". Язык выговаривал два слова со звуком падающей капли: от лёгкого срыва с края - если - до столкновения с землёй - бы! В общем, с сослагательным наклонением у Эзры проблем не было. И, против всеобщего мнения, магия заключалась не в том, чтобы приказывать миру словами, а в том, чтобы вставлять в любую аксиому маленькое "если". Гору невозможно сдвинуть с места - это объективный факт - но если бы это было возможно… Эзра мог бы изменить целый мир. София же была другой. Закаленное сердце оперативника не просто отсекало “если”, оно формировало ту реальность, в которой никаких предполагаемых возможностей не существовало. Только истина, утвержденная на бумаге, проверенная лично. И, хоть София уже давно не была оперативником… эта сталь в её словах проскальзывала до сих пор. Даже сейчас. Эзра всматривался в нее, спокойно и не скрываясь, как обычно. Она на него не смотрела – наблюдала за тем, как с клёна осыпаются крылатки, танцуя свой осенний вальс. В крылатках не было чуда – всего лишь случайный момент из череды – но София смотрела внимательно, замечая каждую деталь; взгляд её был серьезен, словно перед ней было не дерево, а фолиант с тайными знаниями. Эзра мог бы сделать из этих семян танцовщиков, или шум вертолета, или сакральный ритуал – много чего мог – но, в отличие от него, София не пыталась изменить ту явь, которую видела. Она наблюдала, позволяя реальности быть настоящим. Короче говоря, Эзра не собирался глубоко погружаться в лингвистику, но если бы погружался, то София стала бы почетным хранителем изъявительного наклонения. – О чем задумался? Эзра моргнул, фокусируясь на ее лице. Она смотрела на него и, судя по всему, уже давно. Кажется, он и правда потерялся в мыслях. – Кем бы мы были, если бы нам не пришлось проживать такой опыт? - спросил он неожиданно. Это был не столько вопрос, сколько предложение развить мысль. Эзра нашел ответ для себя давным-давно, и просто хотел услышать вариацию Софии. Она это приглашение приняла, как обычно, в своей манере: – Не теми, кем являемся, – ответила она ровно. – Не вижу смысла рассуждать. Все события, что мы прошли, сделали нас собой. Теперь надо работать с тем, что есть. – А если ты не знаешь, кем являешься? - улыбнулся Эзра. - Если ты не знаешь, что есть, чтобы с этим работать? Ее взгляд изменился: она поняла, что в вопросе проскакивало больше значений, чем показалось в начале. И поэтому ответила сильно позже. – Выбери определение, которое нравится, и останься этим, – протянула она, качнув головой. – Однажды выбранное перестанет для тебя работать, устареет – и тогда стоит выбрать нечто новое. Она говорила это так, словно это было легко. Эзра знал – не легко. И говорила она это именно потому, что это ни капли не было легко, и в своё время ей пришлось проходить через это осознание одной. – Было бы проще выбрать, если бы перед тобой не существовало так много вариантов, кем быть. Это Эзра уже сказал вполголоса, смотря куда-то в небо. На эту фразу ответа он не требовал и, по правде, не знал, какой ответ мог бы быть. Но у Софии, как обычно, был свой взгляд на его предположения: – Ты - высококлассный маг, - произнесла София неожиданно для него. Он удивленно поднял брови. - Хороший человек, - продолжила она. - Человек, который спасает людей. Который вкусно готовит. Любит книги. Изучать мир. И сахарную вату на палочке. Эзра слушал и не верил тому, что она говорит. И, когда обернулся, увидел её голубые глаза. – Ты – Эзра, - сказала она твердо. - В прошлой жизни я бы назвала тебя другом… Но сейчас мы, наверное, товарищи по несчастью. Но и это тоже – хорошо. Эзра почувствовал, как в бесконечном океане неоформленных возможностей прорезается нечто похожее на ощущение стабильности. Он привык быть тем, кто всегда думает о вероятностях, вариантах и иллюзиях – то, что всегда приносило лишь тревогу – но в этот момент, стоя рядом с Софией, он внезапно ощутил спокойствие, которого никогда не помнил. Потому что знал: впервые в жизни он может положиться на человека, который не даст потонуть ему в мутных водах условностей. Ведь такова была реальность, которую она создавала своим присутствием. И эта реальность существовала прямо сейчас. Без всякого “если".