Галка

На выходе из столовой Галку ждал Якоб. Едва завидев ее, он приказал следовать за ним. Она едва поспевала, толкая за собой неуклюжую тележку, которую постоянно уводило в правую сторону. Однако Энгель шел, не оборачиваясь и нисколько не интересуясь, поспевают за ним или нет. В тамбуре он оставил ее перед закрытой дверью. Галка оставила тележку и, вынув из кармана рабочего халата список, в нерешительности развернула его. Внезапно открывшаяся дверь чуть не ударила ее по носу. За дверью стоял худой подросток лет двенадцати на вид. — Здравствуй, я Галина... я тут еду принесла... в общем, я тут, — Галка осеклась на полуслове. Кто она? Надзирательница? Помощница зловещего доктора? — ну, в общем, меня старшей назначили. Но, кажется, ее импровизированная речь не произвела на мальчика никакого впечатления. — Паук здесь? Или ты одна? — Одна, — ответила Галка, сразу поняв, кого имеют в виду, — может, ты подсобишь мне с тележкой? — Список сначала зачитывай и выводи. — Но... — Без но. Или ты такая же? Хочешь увидеть как десять голодных сидят и глядят, как остальные едят? Еда, конечно, не разносолы, но, когда живот с голодухи сводит, и такая еда праздничной покажется. И, не спросив разрешения, он забрал у нее из рук список, который весьма бойко прочитал. Видимо, он имел какую-то власть над детьми. Стоило ему только закончить читать фамилии, как маленькие тени медленно встали с кроватей и, почти не создавая никакого шума, построились попарно у двери. — Ребятня, вы тут постойте с минутку, а мне тете Гале нужно по секрету кое-что сказать. — Спасибо за помощь. Кстати, как тебя зовут? — Можешь Сергеем звать, можешь никак не называть. Мне не важно. И не благодари. Сегодня помогаю, а завтра ребят подговорю, они такое устроят, что Паук тебя отправит в места похуже, чем это. Галка растерялась. Вроде же ничего не сделала, зачем же так? — А если хочешь, чтоб в блоке тихо было, то запоминай. В процедурной на двери у Паука висит таблица. Твоя задача — улучить момент и посмотреть, против каких фамилий стоит красная галочка. Поняла? — Зачем тебе это? — Если хочешь здесь выжить, запомни — здесь вопросов не задают. Если поможешь, то порядок в блоке возьму на себя. Ну так как? — Я должна знать зачем! — Лааадно, — медленно протянул Сергей. — Я сейчас той группе за дверью скажу с криками разбегаться, посмотрим, как ты их ловить будешь. Идет? — А сам не боишься? Если он узнает? — Мы, в отличие от тебя, ему нужны. А таких, как ты, в базарный день на рупь стакан дают. — А если я скажу, что ты зачинщик? В ответ Сергей ухмыльнулся. — Я Null, Rhesus negativ, единственный среди всех. Галка не поняла значения этих тарабарских слов, но уловила то, что речь, видимо, идёт о чем-то существенном. Да и в чем смысл наживать себе врага в первый же день на новом месте? — Попробую. Только я по-ихнему не сильно быстро читаю, как бы не заметил он меня. — Не нужно запоминать. Он по алфавиту учёт ведёт, просто запомни, какие цифры помечены красным. Процедурная располагалась в отдельном корпусе, в паре сотен метров от здания, в котором были размещены дети. Маленькая скорбная процессия дошла до нее в полной тишине. — Детей раздеть, одежду повесить там, — кивнул Энгель на доску с вбитыми гвоздями. — Обтереть физраствором, особенно локтевой сгиб, дальше одеваешь в больничную сорочку и отправляешь в кабинет без промедления. Через два часа быть здесь, забрать детей вместе с нарядом на питание. После того как они поедят, вернёшься снова сюда. Я скажу, что делать. И чтоб к обеду весь блок был вымыт. Назови соотношение? — Стакан карболки на ведро воды. — На ведро воды что? — Стакан карболки, — растерянно проговорила Галка. — Стакан карболовой кислоты на ведро воды, герр гауптштурмфюрер. А если для твоего ума это сложно, то герр доктор. — Стакан карболки на ведро воды, герр доктор, — пролепетала Галка, предпочтя не возиться с непонятным званием. Со списком оказалось много проще, чем она думала. До того момента, как последний ребенок не зашел в процедурную, дверь оставалась открытой. А зрение у нее было прекрасным. «Галка хоть и галка, а зрение — орлиное», — любил поговаривать военрук на уроках военной подготовки в детдоме. — Узнала? — Пять, семнадцать, двадцать восемь. — Понял. Сама Галина не поняла ровным счетом ничего. Забрав свой хлеб с тележки, она села на стоящую отдельно рядом со входом койку и стала наблюдать за тем, как Сергей готовится к раздаче еды. Рядом с баком он поставил какую-то жестянку. В этот момент дети завозились в койках и тихонько стали выстраиваться в очередь. Галка помнила, как в детдоме они заходили в столовую шумной гурьбой, переговаривались, толкались, и за это на них время от времени шикали воспитатели. Здесь было слышно шуршание шлепанцев, в которых большинство ходило, не отрывая ног от пола, слышно было, как жидкая каша плюхается в миску, и стук ложек, когда каждый из детей перекладывал ложку каши из собственной миски в жестянку, выставленную Сергеем. Галка не совсем поняла, для чего это, но хотела быть частью. Когда закончилась раздача, она положила четверть от своей пайки хлеба. — Забери, — тихо сказал Сергей. — Почему же? Мой хлеб недостаточно хорош, или ты тоже думаешь, что я по своей воле тут старшей поставлена? — Тут не думают, тут выживают. А если хочешь тут выжить, никогда не лезь в то, что не понимаешь, — спокойно возразил ей Сергей. — А ты, значит, тут все знаешь и все понимаешь. Сколько тебе? Двенадцать, тринадцать? — Шестнадцать. Я среди них самый старший. Тебя сегодня есть, а завтра нет. Так что не вмешивайся. Делай, что Паук приказывает и что я прошу, и тогда, может быть, кому-то и повезёт. Галка замерла. Она не могла поверить, что этому тщедушному на вид мальчику уже шестнадцать и он всего на три года младше нее. — Пятый, семнадцатый, двадцать восьмая — подойдите за добавкой, — продолжил Сергей, — хлеб забери. Получишь еду — поделишься. После завтрака Галка вернула баки на кухню, подмела и протерла пол в блоке и в назначенное время пошла за дальнейшими указаниями к Энгелю. Осторожно постучав в дверь, она осталась за порогом, не зная, как быть дальше. — Кто здесь? — раздался голос Энгеля. — Это я, Галина, из детского блок, герр доктор. — Можешь войти. Галка перешагнула через порог и споткнулась о презрительно-вопросительный взгляд Энгеля. — Во-первых, представляться ты должна по форме: Гриневич, капо киндерблока. Во-вторых, где тележка? — не меняя интонации, выговаривал Якоб. — Так оно это, в столовую отвезла, — растерянно пробормотала Галка. — Так оно это, деграданты, не знающие даже родного языка. Тогда понесешь детей на себе. Не все из них могут идти после процедур. Им дозволено отдыхать, остальных — вот наряды на разборку одежды, на кухню и на уборку помещений. И не забудь получить усиленный обед на сегодняшних доноров. Ах да, сегодня останешься без обеда и ужина. Надеюсь, небольшой голод повлияет на твою сообразительность, — с этими словами Энгель взял очередную бумагу со стола и неспеша порвал ее на мелкие клочки. — Что стоишь? Через пятнадцать минут ты должна быть здесь и вымыть все поверхности, горизонтальные и вертикальные. Это ты хотя бы в состоянии понять? — Да, герр доктор, я мигом обернусь. Однако Якоб уже погрузился в свои журналы и перестал ее замечать. Галка зашла за ширму. На койках лежало десять детей, вернее, десять теней. — Нам нужно вернуться в блок. Кто-то из вас сможет идти сам? — шепотом спросила Галка. Несколько голов приподнялись с подушки, но тотчас упали. Галка оглянулась на настенные часы, время шло. Подойдя к первому ребенку, она взяла его на руки. Он был легким, и она решила, что будет носить их по двое. Однако ребенок никак не мог сидеть на руках, а перевешивался через ее плечо безвольной тряпочкой. В таком положении она никак не могла подхватить второго, который не имел сил присесть в кровати, несмотря на ее тихие упрашивания. Трехкратный стук карандаша раздался как гром среди белого дня. Галка просто взяла первого ребенка и припустила в блок. В обед и ужин все повторилось, Сергей также выставлял свою жестянку, и все дети, кроме тех, кто были в тот день на процедурах у Энгеля. Едва закончился ужин, в блок вошел Энгель. — Мне и завтра оставить тебя без еды, чтоб ты ещё немного поумнела и уяснила, что следует вставать при моем появлении и давать раппорт? Есть ли завшивленные, с кожными высыпаниями. Ну? Ты еще долго будешь красть мое время? — Добрый вечер, герр гауптштурмфюрер, — раздался тихий шепот Сергея. — Добрый вечер, герр га... доктор, — снова не смогла выговорить замудренное звание Галка. — В киндерблоке завшивленных доноров и доноров с высыпаниями на вечерней проверке не обнаружено. Доноры к вечернему измерению температуры готовы. Капо блока... Галка как кукла повторяла за Сергеем. Энгель криво усмехнулся, но ничего не сказал. — Градусников пять. После каждой пятерки их нужно протирать дезраствором. Результаты измерений записывать в таблицу. Я могу выборочно провести повторное измерение, и, если результаты будут разниться, то тебя ждет очередное взыскание. Ясно? Спустя час с измерением было покончено. Посмотрев на заполненную таблицу, Энегель взял три градусника и перемерил температуру тем, с кем вся группа делилась едой. Однако цифры не разошлись. Этим вечером ни у кого в блоке не было повышенной температуры. Энгель ушел, погасив за собой свет в блоке. Блок погрузился в полумрак. Только сейчас Галка поняла, что он располагался в здании бывшего спортзала. Окна, забранные железной сеткой, были крошечными, и до них невозможно было дотянуться, равно как и увидеть хоть что-то, лежа на койке. — Эй, а ты знаешь сказку? Расскажешь? — прошелестело в тишине. Галка не успела ответить, как голос Сергея оборвал просившего. — Тридцать восьмая. Спи сама и не мешай другим.