Слишком громко, чтобы думать

Стакан ударился о барную стойку, а содержимое было выпито до дна, кажется это была очередная порция джина. Хрупкие женские пальцы изящно вытерли капли с уголка накрашенных блеском губ, а прядь волос была заправлена за ухо, на котором виднелись две серебряные сережки. Голубые глаза казались слишком светлыми для этого места. В темноте ночного клуба они ловили неоновый свет и становились почти стеклянными — холодными, красивыми и капельку потерянными. К сожалению её сопровождало на сегодняшний вечер лишь одиночество и до боли знакомые композиции, ведь ни одна подруга не захотела в четвертый раз идти на концерт ЛСП. Девушка отвернулась от барной стойки и покачивая бёдрами в такт песни «коктейль», начала оценивать обстановку. В клубе было душно — влажная атмосфера пахла напитками с того самого бара, сигаретами с улицы и чужими сладкими духами. Фиолетовый свет скользил по лицам, делая всех одинаково красивыми и немного уставшими, но желтый цвет сменял это мнение на более позитивное. Толпа же двигалась одним живым организмом, а басы били так сильно, будто вся эта вибрация проходила сквозь ребра каждого посетителя данного мероприятия. Она не любила фан-зону, ведь место позади танцпола идеально подходило для отдачи энергии, танцев и свободы, хотя всё также периодически чужие локти дотрагивались до неё. Повернув голову в ту сторону где стоял солист, взору открылся вид на огромную толпу фанатов. Кто-то кричал тексты прямо другим в затылок, кто-то наступал на чужие кроссовки, кто-то смеялся так громко, будто завтра не существовало — и именно эти дни, и воспоминания после них, занимали отдельное место в женской голове. Сверху можно было заметить огромные металлические арматуры, к ним крепились черные колонки, свет, и куча проводов, будто вены наполненные чернилами. Потолок был достаточно низким, казалось, музыка вибрацией проходит прямо по нему, будто молния по багровому небу. Такие мелочи не замечают люди приходящие на концерт, но она замечала, ведь вариант отвлечения от всех проблем с помощью музыки, уже тоже перестал работать. Помещение переливалось разными яркими цветами, причем каждые сочетания красок подходили под определенные песни, что выглядело довольно иронично. Над сценой сверкали рваные полосы неона, а иногда прожекторы скользили по залу так резко, будто пытались поймать кого-то среди толпы, как в старых Американских фильмах. Из-под площадки медленно тянулся густой дым, который растворялся вдоль всего зала, но в лучах света он казался практически серебряным. Воздух был категорически влажным, тяжёлым и причин было много — жара, хаотичные движения, огромное скопление людей, и даже стоящие на сцене огромные вентиляторы не справлялись со своей задачей, что доставляло солисту некие неудобства в выполнении своей работы. Музыка была слишком громкой для разговоров, поэтому люди наклонялись друг к другу почти вплотную, говоря прямо в ухо. Когда начался припев, весь зал будто сошел с ума — руки вверх, мерцала включенная запись видео на всех экранах, и этот момент, когда песня заглушает даже собственные мысли, а звуки разрывали время и пространство своей мощью.

« Смешай моей даме ваш самый жестокий коктейль »

Вибрация шла по полу прямо в каждую косточку человеческого тела, доходя до главного органа, затем мешалась с этим тактом. В металлической стойке микрофона отражались экраны гаджетов, провода путались под ногами музыкантов, гитара блестела в красном свете, барабанные палочки отбивали ритм так ровно, будто у клуба было собственное сердце, а душа была в восторге поклонников. Чёрные колонки стоящие по обе стороны сцены, дрожали вместе со стенами клуба, а тарелки барабанной установки отдавали дополнительными вспышками в толпу. Но увы всему приходит завершение, как и этому трэку, а вслед за этим приходит что-то новое. Тут точно также, ведь солист начал исполнять следующую композицию, которая отдала острым осколком в спине у девушки.

« Я бы хотел путешествовать много С природой сливаясь, лежать на песке Или прийти уже всё-таки к Богу Не стесняясь дырки в носке »

Распознав больную песню по вступлению, голубоглазая не смогла сдержать хрустальных слёз. Поджав губы, сжав край одежды, и быстрыми шагами, она удалилась в сторону общественного туалета. Ведь плакать в толпе под ЛСП — было почти невыносимо, нужна была пауза. Толкнув тяжёлую обшарпанную дверь, девушка невольно прищурилась. После тёмного зала холодный белый свет бил по глазам почти болезненно. Басы всё ещё глухо дрожали за стенами, будто музыка просачивалась даже сюда — в тесное помещение с потрескавшейся плиткой, запахом женских духов, мятной жвачки, и сигаретным дымом, который люди заносили с улицы на одежде, но обстановка была морально грязной, хоть сама уборная выглядела более-менее опрятно. Она медленно прошла к раковинам, стараясь игнорировать местами липкий пол под кроссовками, который всё же придавал ощущение брезгливости. Большое зеркало над ними было покрыто разводами от воды, отпечатками чужих ладоней и смазанными следами чьей-то красной помады, а голова усердно старалась заблокировать мысли о том, откуда же они появились тут. В углу на потолке нервно мигала лампа, превращая помещение в рваные кадры старой пленки. Из кабинок доносились приглушённые разговоры, и чей-то женский смех. Интересно почему они пропускают концерт? А за дверью слышались до боли знакомые строчки, которые были заучены наизусть, до скрежета зубов, и дрожащих губ.

« Хочу днями глядеть на капризное солнце На небесную синь, облаков кудрявый парад И улыбаться, когда засмеётся Нерождённый мой сын, будто я ему рад »

Такую реакцию дал выпитый алкоголь, одиночество в этот вечер, а может даже не закрытая травма из прошлого. Дабы отвлечься от нескончаемых мыслей, и текста песни за дверью, оперевшись двумя руками об мокрую раковину и подняв свой взор прямо в зеркало, она принялась рассматривать своё отражение. Немного размазанные блёстки под глазами, и покрасневшие щёки делали её почти незнакомой самой себе, но макияж все таки сохранился на отлично. Волосы были каштановыми — слегка волнистыми от влажной среды клуба, но всё такими же мягкими на ощупь. Под вспышками мигающего света они отливали медью и солёной карамелью, а пряди доходили до груди. Чуть ниже ключицы виднелась маленькая надпись, которую невозможно было прочитать полностью, если не подойти слишком близко. Одежда соответствовала мероприятию: облегающий чёрный лонгслив с белой майкой, которая подчёркивала декольте, широкие темно-синие джинсы на средней посадке, крупный ремень с металлическими вставками, а на шее можно было увидеть чёрный чокер, и в дополнение немного ниже висела тонкая серебряная цепочка с крестом. На женских тонких пальцах было по 2 кольца с каждой стороны, этой же рукой она поправила прозрачные очки с стальной оправой на голове, и сглотнула ком в горле.

« И развеяться пеплом по ветру Или просто лучиком света — и сиять Но блядь, не верится в это Ведь я просто тело, что тупо болит Нелепое тело, что тупо болит »

Голубые глаза сильнее подчеркивались на фоне легкой красноты от высохших слёз, а макияж к счастью не был испорчен. Сбоку послышался голос с легкой хрипотцой. — Тяжёлый трек, да? Голова повернулась в сторону звука, где стояла девушка с красивой внешностью. Из пачки новоприбывшая собеседница достала одну сигарету, ловким движением трясущихся рук с помощью зажигалки в свою очередь подкурила её, и прошла вглубь к раковинам, но при этом не нарушая границ между ними. — А как же система безопасности? - пропустив предыдущий вопрос мимо, поинтересовалась шатенка. — Расслабься, она не работает уже много лет. Голубоглазая принялась открыто рассматривать девушку стоящую слева от нее, что приятно привлекло внимание курящей. Светлая кожа, будто фарфоровая, пухлые губы с проколом на нижней. Темно коричневые кудри, хотя в темноте можно было бы легко спутать их с чёрным цветом — беспорядочно ложились на плечи, цепляясь за серебряные кольца в ушах и полузакрытое украшение от прокола брови. На шее висели проводные наушники вместо аксессуара, будто она сняла их всего за минуту до концерта, и тонкое украшение из бисера чёрно-белого цвета. На каждом пальце было по одному кольцу разной формы, а на среднем пальце можно было уловить взглядом татуировку: тонкую полоску, которая тянулась вверх по запястью, но дальше эту ветвь будто нарисованную ручкой прямо на коже скрыл рукав рубашки. Если обратить на это внимание, то стиль одежды девушки говорил сам за неё — довольно дерзкая, громкая, и яркая личность. Лёгкая рубашка в сине-белую полоску, которая слегла была расстегнута на три пуговицы сверху, и чёрный пиджак небрежно накинутый сверху. На ногах можно было заметить тёмные, чересчур широкие джинсы, с таким же тёмным ремнём, и белые кроссовки. Но что-то цепляло в ней больше всего, и это точно были глаза. Один был коричневый, будто топленый горький шоколад, кофе, или дымчатый кварц, но если она поворачивалась в сторону ламп на потолке, то он превращался в мягкий янтарь. Другой же был, как ясное небо, яркий сапфир, или иней в сказках. Но объединяло эти два цвета совершенно другое — щенячья форма глаз, которая кричала о доброте с самого далека. Но шатенка знала, что одна из них линза, и это просто обман зрения, ведь в молодости она делала точно также. — Ты одна здесь? - сделав следующую горькую затяжку поинтересовалась кудрявая, будто опуская факт детального рассмотрения своей внешности собеседницей. Голос у неё был мягкий, низкий и немного хриплый после песен, которые она орала вместе со всем залом. Из-за этой хрипотцы каждое слово звучало слишком близко, и именно это вывело голубоглазую из вымышленного транса. — Да. - короткий ответ, который она говорила тихо, с улыбкой в голосе, но связки уже успели устать от дыма и музыки, а высохшие слезы на щеках дали нотку грусти. Эти пару минут пролетели незаметно, и прозвучали завершающие строчки той самой песни, которую действительно шатенка пропустила мимо ушей.

« Ведь я просто тело, что тупо болит

Нелепое тело, что тупо болит

Мне бы ракетой улететь на другую планету

Или болеть перестало б на этой

Нелепое тело, что тупо болит »

На секунду вибрация стен прекратилась, музыка утихла, и послышались неразборчивые речи артиста к своим фанатам. Через пару предложений заиграло знакомое интро, а девушка с цветными глазами резко оживилась.

«Мне двадцать, а тебе восемнадцать

Мы только замутили в универе

Однажды, осмелев от пиваса

Я лихо подкатил и в своей манере »

— Хватит так смотреть на меня. Пошли танцевать. - кудрявая затушила сигарету о керамический край раковины и, почти не оставляя между ними личного пространства, взяла другую за руку. Пальцы переплелись легко и естественно, будто так и должно было быть. Через секунду девушка уже тянула её обратно — в сдавленным воздухом зал, под мигающий свет и знакомый припев. Знакомая в рубашке была права, песня действительно заряжала энергией, и отличалась от предыдущей. Буквально выбежав из уборной, они направились в сторону барной стойки. Подумала ли шатенка: «я же совсем её не знаю»? Да. Но было слишком громко, чтобы думать. Небольшое смущение растворилось в тот момент, когда брюнетка начала танцевать, извиваться и двигаться так, будто музыка проходила через каждую клеточку её тела. Руки словно змеи, плелись между собой особыми изгибами. Черные кудри подпрыгивали в ритм музыки, цепляясь за влажную от жары кожу шеи. Она двигалась уверенно и неторопливо одновременно — покачивала бёдрами в такт, будто слышала его не ушами, а где-то под кожей. Карий глаз был тёплым, почти медовым, но в полумраке становился глубоким и грубым, как виски в стакане со льдом. А вот голубой настолько холодный, будто светился в этом танце теней. В этих свободных движениях можно было успеть рассмотреть и понять, что настоящий её цвет глаз — карий. Она смотрела прямо, чуть насмешливо, будто заранее знала, чем закончится этот вечер. Чуть склонившись к уху незнакомки в синих джинсах, та старалась проговорить как можно громче, чтоб её услышали: — Расслабься, и танцуй со мной. - после этой фразы пальцы скользнули по чужой талии будто случайно, но ни одна из них уже не сделала шаг назад. Девушка с холодными голубыми глазами снова поймала напористый взгляд напротив, и сначала начала танцевать немного скованно, будто стеснялась собственного тела. Но после пары строк музыка словно растворила напряжение — движения стали мягче, глубже, свободнее, а на губах появилась та пьяная улыбка, которая проявилась первый раз за вечер концерта.

« Пригласил тебя на танцы (Два танцпола)

Транс и драм-н-бейс

И решил с тобой расстаться (Где?)

Прямо здесь, да, прямо здесь

Оборвётся связь между нами

Secret place, это secret place

Но я делал грязь, и все узнали »

Держась за руки девушки прыгали сквозь толпу поклонников, напевая изученный до дыр текст. Они танцевали слишком близко для незнакомок, которые даже не узнали имён друг друга. Когда очередная песня подошла к концу, те направились ближе к бару, чтоб утолить жажду. Бармен молча поставил перед ними два Red Bull с чёрными трубочками — будто понял всё без слов. Девушки опустились на высокие стулья у стойки, пытаясь отдышаться после музыки и слишком энергичных танцев. — Тебе вообще сколько? - первая начала диалог шатенка попутно направив свой взгляд на чужую татуировку, которая пряталась под рукав рубашки. — А что, выгляжу слишком взрослой? — Скорее слишком уверенной. — Девятнадцать. - сказала, как отрезала младшая. Она даже не догадывалась, что перед ней сидит девушка старше её всего лишь на 2 года. Они наклонялись друг к другу по очереди, чтоб расслышать фразы обоих, ведь концерт не останавливался, а сбоку начались крики поклонников на новую песню.

« Помню раньше дулся — аж лопалась рубашка

Что однокурсницы предпочитают мне папашку

Он им дарит платья всякие, цветы и суши…

Жую в общаге сушки, покуда эти шлюшки »

— Ты даже имя мое не спросишь? - кудрявая усмехнулась, отпивая Red Bull через черную трубочку. Взгляд разноцветных глаз бегал по телу девушки напротив. — Боюсь, после этого всё станет слишком настоящим. - в той же манере ответила старшая. — Тогда сфоткай меня на память, вдруг мы больше не встретимся. Разноглазка вскочила с места и начала в шутливой форме позировать, пока под громкий смех новая знакомая доставала свой телефон с включенной камерой. — Ненадолго одолжу, мадемуазель. - трясущейся рукой девушка вытянула очки из запутанных волос шатенки и надела на себя. Сделав пару кадров, старшая не успела спрятать телефон в карман джинс, как знакомая потянула её танцевать ближе к толпе, напрочь забыв за оставленные энергетики на баре.

« С милым рай и в шалаше

Но выбирай того, в Порше,

Он лепит всё, что пожелаешь

Из папье-маше »

Они были знакомы три песни, а ощущалось, что всю вечность. Несмотря на короткие разговоры их танцы и смех — говорили сами за себя. Они танцевали так, будто знали друг друга гораздо дольше одной ночи, а руки были тёплыми, даже в холодном свете клуба. На самых громких треках включались стробоскопы, и зал начинал двигаться рваными кадрами — чужие руки, смех, волосы, лица, чужие поцелуи. Будто вся ночь существовала короткими вспышками. Рядом друг с другом они выглядели как две совершенно разные песни. Одна — громкая, тёмная и пьяная от жизни. Другая — тихая, с глазами цвета зимнего неба и нервной улыбкой на губах. Но в красно-фиолетовом свете концерта между ними вдруг оказалась слишком сильная химия, которая началась ещё с взаимных нескрываемых взглядах. Очередная песня закончилась, и под следующее интро кудрявая буквально завизжала от радости, и громко крикнула: — Блядь, я обожаю эту песню! Танцуй со мной, пока не включили свет. Бас ударил по колонкам так сильно, что пол под ногами едва заметно дрогнул.

« Приоткрыто окно,

Тает ночь над Москвой.

Этот летний рассвет

Ты хочешь встретить со мной »

Старшая чувствует, как чужие пальцы касаются её запястья. Девушка с кольцами на руках тянет её ближе к себе, смеясь прямо в губы. От нее пахнет табаком и энергетиком. Она снова почувствовала на себе этот насмешливый карий взгляд, который изучал изгибы тела и черты лица с еще большим азартом, чем тогда у барной стойки.

« Ограбить вместе казино,

Сбегать от копов под луной…

Но только это не кино,

И, детка »

Пауза, и мир будто замирает, ведь бабочки внутри живота грызут все органы окружающие их. Девушка с трясущимися руками громко поёт любимую песню, меняя интонацию произношения, будто заигрывая. Серебряные кольца холодили кожу, когда тонкие пальцы случайно касались чужой талии. Расстояние между их лицами сокращается в миг, но вместо близости та лишь проводит кончиком указательного пальца по носу голубоглазой и отодвигается в задорной форме. Старшая чувствовала, как сердце почему-то начинает биться быстрее не от громкости музыки и голоса любимого исполнителя.

« Я не твой герой.

Ты не виновата,

Меня не будет рядом,

Ведь я не твой герой.

Милая, не надо

Быть моей наградой —

Будь сама собой »

Пропев в чужое лицо, младшая медленно двигает бёдрами в ритм музыки, запрокидывает голову на знакомых строчках, и иногда закрывает глаза, будто проживает этот трек каждой клеткой тела.

« Мой сюжет такой: (какой?) »

Их тела приближались друг к другу, затем отдалялись, будто растягивая эту мелодию ночи.

« Я — тот парень, что разобьёт твоё сердце, а склеит другой.

Причинять тебе боль — моя главная роль.

Целыми сутками не беру трубку, я шляюсь по клубам,

Появляюсь под утро и веду себя грубо с тобой »

Неон скользил по её скулам, по металлическим украшениям на фарфоровом лице, по тонкой черной линии среднего пальца. Куплет за куплетом сменялся слишком быстро, и второй припев также подходил медленно к концу.

« Я не твой герой.

Ты не виновата,

Меня не будет рядом,

Ведь я не твой герой. »

Толпа вокруг начала двигаться быстрее вместе с очередным рефреном, люди кричали слова песни друг другу в лица, кто-то вновь толкнул рядом стоящего локтем, кто-то смеялся слишком громко, а кто-то вовсе перевернул телефон с вспышкой на себя.

« Милая, не надо

Быть моей наградой —

Будь сама собой. »

Песня лилась не заканчиваясь, но вдруг она снова посмотрела прямо в голубые глаза напротив. И улыбка автоматически поползла вверх. Не заканчивая петь любимые строки, мир будто начал стихать, точно также, как и голоса поклонников, ведь этот момент в песне действительно исполнялся с трепетным тихим произношением, и растягиванием слов.

« Однажды ты поймёшь, что я плохой »

Девушка с кудрями положила ладонь на талию шатенки. В этот раз осторожно. Будто давала шанс отстраниться. Но голубоглазая только шагнула ближе сама.

« Что мне не быть твоей судьбой »

Теперь она чувствовала запах сигаретного дыма, и сладкого энергетика на чужом дыхании ещё ближе чем раньше.

« Но цена будет слишком большой… »

Пропела строчку кареглазая прямо ей в ухо. От хриплого после песен голоса по коже пробежали мурашки. Только ладонь на талии сжалась чуть сильнее, выдавая интимный момент.

« Я не твой герой »

Сначала между ними оставалось несколько сантиметров кислорода. Потом — только музыка. Но эту строчку никто из них так и не спел в последний раз. Ведь потом свет снова мигнул красным, и девушка с кудрями поцеловала её первой. Это не было аккуратно или нежно. Скорее слишком резко, слишком шумно и слишком правильно для концертной ночи, которая должна была закончиться обычным выступлением. Толпа вокруг них продолжала кричать слова «героя», басы били под лёгкими, стробоскопы взрывали и делили зал на короткие вспышки света — а они целовались посреди всего этого хаоса так, будто знали одна другую намного дольше четвертой песни. Голубоглазая чувствовала чужие пальцы на своей шее, тепло чужого дыхания и то, как внутри становится одновременно страшно и хорошо. Возбуждение росло с каждым прикосновением сладких губ, их языки сплетались, как движения людей на танцполе. Разница в росте была незначительной, но всё же чёрные пряди падали на чужое лицо. Одиночество этого вечера сменилось теплыми руками. Когда поцелуй прервался, они ещё несколько секунд стояли слишком близко заглядывая в глаза друг друга. — Блять… — тихо рассмеялась татуированная. — Что? - в чужие влажные губы спросила старшая. — Теперь это моя любимая песня ещё сильнее. - они держали друг друга за лицо, волосы, шею ещё некоторое время. — Ты всегда целуешь девушек, которых встречаешь в туалете клуба? - задала второй вопрос шатенка. — Только под ЛСП.

***

К концу концерта клуб уже напоминал что-то нереальное. Воздушное пространство стало плотным от духоты смешанной с дымом. Стробоскопы мигали все реже, а люди вокруг выглядели уставшими, но такими счастливыми. Следующий трек начался почти сразу. Музыка стала тяжелее, медленнее. Теперь они уже танцевали так, будто между ними давно что-то произошло.

« Город из окна автомобиля

Нехотя включал свои огни

Робко с неба капли моросили

Дворники, ворча, возили их по стеклу »

Голубоглазая запускала пальцы в тёмные кудри, чувствуя, как влажные пряди скользят между кольцами. В то время пока младшая прижималась ближе во время припевов, иногда оставляя короткие поцелуи возле уголка пухлых губ, на мягкой щеке, под четкой челюстью — быстрые, пьяные, будто не могла перестать касаться её. В какой-то момент девушка с волнистым карэ поняла, что почти не слышит музыку. Остались только взгляды. Только чужое сбившееся дыхание. Только чужой смех. Только собственное сердце, которое почему-то решило превратиться в часть этого концерта. Только ощущение, что эта ночь заканчивается слишком быстро, следом появился страх. Свет от сцены скользил по их лицам — красный, затем синий, затем снова теплый белый. Голубоглазая смотрела на девушку напротив, и вдруг поймала себя на мысли, что уже заранее боится утра. Боится того момента, когда включится обычный свет, музыка закончится, а они снова станут двумя случайными людьми из толпы. Будто почувствовав это, кареглазая медленно провела большим пальцем по её щеке. — Не смотри так. - произнесла она с тихой хрипотцой после песен всё также на ухо старшей. — Как? — Будто мы больше не увидимся. Девушка ниже ростом нервно усмехнулась, но ничего не ответила. Ведь почему-то именно это и крутилось у неё в голове весь последний трек.

« Юность белокрылая в дальние края

Роняю на-на асфальт бриллианты каплями дождя и я

Дам сотню процентов, что скоро

Драгоценные камни мои присвоит себе чёрный ворон »

На финальном припеве они снова поцеловались. Медленно. Уже без спешки, без пьяного азарта первого поцелуя — так, будто пытались запомнить друг друга через прикосновения. Вокруг гремели колонки, мигало зарево, люди кричали финальные слова песни, а она чувствовала только теплые ладони на своей шее и привкус энергетика на чужих губах. Когда музыка закончилась, зал ещё несколько секунд шумел, не желая отпускать этот момент, и кричал слова благодарности артисту. А потом включился обычный свет. И магия начала медленно рассыпаться. Вечер плавно подошел к своему завершению. Спустя время, и очереди к выходу, они вышли на улицу вместе с толпой. Ночной воздух показался непривычно холодным после душного клуба. Кто-то рядом обсуждал концерт, вызывал такси, докуривал сигареты, а кто-то продолжал петь песни. — Записывай. - тихо сказала девушка с чёрными кудрями, подкуривая дрожащими руками долгожданную сигарету. — Я завтра даже имя твоё не вспомню. - собеседница рассмеялась с ноткой сиплости, всё ещё пьяная от музыки, алкоголя и неё самой, дабы не выдать волнение и тревогу прощания. — Вспомнишь. Она продиктовала номер медленно, наклоняясь почти к самому уху, потому что возле клуба ещё шумели толпы подростков. Теплое дыхание коснулось шеи. Последняя цифра прозвучала слишком быстро. Но тогда это не казалось важным. Взяв чужой телефон в руку, татуированная быстро напечатала что-то вдобавок, затем вернула вещь истинной обладательнице. Они поцеловались ещё раз — коротко, лениво, будто обе пытались растянуть последние минуты этой ночи. Выбросив окурок младшая села в подъехавшее такси, а другая осталась стоять под тусклой вывеской клуба, засунув руки в карманы джинс, ведь по коже бегали мурашки после дождя. Асфальт пах влагой. Машина скрылась за крутым поворотом. Только тогда шатенка опустила взгляд на экран телефона. «Адель ЛСП». Она мягко улыбнулась. — Адель… Ты заглушала весь зал. - под нос прошептала себе девушка с размазанными блёстками под глазами.

***

Утром голова раскалывалась от недосыпа и выпитого алкоголя. За окном был серый день, слишком тихий после вчерашнего концерта. Слава всевышнему девушку ждал выходной, но просыпаться в самую рань из-за того, что соседи косят весеннюю траву под окном — совершенно не хотелось. Взяв телефон в руки, она вспомнила чужое имя, которое сладкой горечью звучало на языке. Шатенка долго смотрела на контакт, прежде чем нажать вызов. Гудок. Еще один. А потом: «Набранный номер не существует». Она нахмурилась и набрала снова. Тот же голос. Несколько секунд девушка просто сидела неподвижно, слушая тишину в комнате. Потом медленно провела пальцем по экрану, открывая контакт. И только тогда заметила недостающую одну цифру в номере телефона. Всего одна цифра. Голубоглазая нервно усмехнулась, откидываясь на подушку, попутно убрав прядь каштановых волос с лица. Где-то в огромном городе девушка с карими глазами, наверное, тоже проснулась с больной головой и чужим блеском для губ на шее. И наверное, тоже ждала сообщения, или звонка. И да, Адель правда ждала. За окном моросил дождь. Надев наушники, в уши полились знакомые мелодии, в них снова играли строки ЛСП. Последней мыслью перед продолжением сна было лишь: — Она так и не узнала моё имя…