Механизмы командной работы

— кто мы и чего хотим? мы — отряд, мы вообще dream team, осколки острые большого острова.

© Коrsика – «День независимости»

                    Университеты лгут.       В Блумингтоне будущим детским психологам все шесть лет твердили о высокой цели профессии, о врачевании юных душ и возможности направлять их на пути к лучшему. Марша Келли, впрочем, идеалисткой никогда не была и все сложности своего ремесла представляла в красках, но в ее понимании оно того стоило. Работать с детьми, раскрывать их потенциал, приходить на помощь в решающие моменты – то, ради чего она пахала как проклятая еще со времен старших классов.       То, в чем она непременно преуспела бы, если бы ей позволили.       Увы, реальность от ее устремлений далека бесконечно. Вместо доверительного контакта – взгляды в потолок и глухие стены из подросткового упрямства. Вместо разговоров по душам – лишь бесконечная вереница из отчетов, в которых никому дела нет до правды – только бы школа на бумаге выглядела благополучно. Дети в них – не личности, даже не живые люди, а строки в унылых списках. А она не наставник – фильтр, не более. Обязаловка, которую нужно отбыть, чтобы не получить выговор от Хиггинса.       Она здесь для проформы, и дети это знают. А раз так – с чего бы воспринимать ее всерьез?       Реальность такова, что тренинг по психологии экстремальных ситуаций, спущенный откуда-то свысока, на общем фоне ощущается самым стоящим из всего, что она делала за последние месяцы. Другое дело, что после того, как четверть города ушла под землю, уместнее было бы проверять учеников на предмет ПТСР, а не подводить, пусть и мимоходом, к мысли, что кошмар может повториться (хотя это Хокинс – тут вечно творится черт знает что), но для директора Хиггинса распоряжения сверху превыше всего. Выполнять – без обсуждений, в суть вникать – по настроению. Даром что Марше это в кои-то веки на руку: из предложенного теста она тайком вычеркнула вопросы совсем уж топорные и заменила своими – в формате более творческом. Ради всего святого, это все еще дети.       – Мисс Келли, у нас проблемы?       Вот оно. Вот что о ней думают: что она доставляет проблемы, а не помогает с ними. А ведь еще минуту назад из коридора звучал беззаботный смех. «Школьный психолог вам не враг» – тренинг, который действительно стоило бы провести, но кого она обманывает? Единственное, что за этим последует, – кто-нибудь в очередной раз пририсует рога и усы к ее фотографии у кабинета.       Дети выжидающе глазеют на нее через стол. Та самая пятерка, что по весне пострадала больше всех прочих: Дастин Хендерсон, Майк Уилер, Уилл Байерс, Лукас Синклер и Макс Мэйфилд. Есть ли у них проблемы? О, несомненно. И для проработки, скорее всего, нужен специалист по части стрессовых нарушений – хотя Марша со своей стороны приложила бы все усилия, пожелай они ей открыться. Но об экстремальных ситуациях эти дети явно знают побольше нее – иначе не выбрались бы живыми из самого пекла. Отчасти поэтому она и пригласила их первыми из класса: в их случае важны не столько ответы на бланке, сколько то, что удастся вытянуть по итогу беседы. И если это поможет ей понять, как они справляются, ее работа наконец принесет плоды. Впервые за долгое время.       Видит бог, ей так этого недостает.       – С проблемами вы всегда можете прийти ко мне, – без особой надежды напоминает Марша, деликатно не замечая, как Макс на этих словах закатывает глаза. – Но сегодня мы здесь, чтобы обсудить ваши результаты, – и выуживает из стопки лист, подписанный их именами.       На лицах детей мелькает облегчение, и они обмениваются быстрыми взглядами, явно ведя между собой какой-то внутренний, сугубо личный разговор без слов. Еще одна демонстрация с их стороны – но о связи внутри группы она говорит больше любого теста.       – В целом у вас один из лучших показателей эффективности. Почти максимум. – Вместо чтения она украдкой наблюдает за ними из-под ресниц: Макс толкает Лукаса в бок и одними губами шепчет что-то вроде: «Ну еще бы». – И все же кое-что я бы хотела уточнить.       Сообразив, что она ждет от них реакции, все пятеро кивают в унисон. Дастин и Майк нетерпеливо ерзают на стульях.       – Седьмой вопрос. «Кого из команды вы спасете, если придется выбрать кого-то одного?». Напомню: Макс спасает Лукаса, Лукас – Макс. – Те с торжеством улыбаются друг другу. – Уилл выбирает Майка. Майк – Уилла. – У мальчишек улыбки другие – застенчивые, но благодарные: «спасибо», и Уилл тут же отворачивается, заливаясь румянцем. Это… многое объясняет. – Дастин, ты пишешь: «Кто хуже держится». Но меня беспокоит, что никто из вас не назвал Дастина. Вы ведь обсуждали друг с другом свои ответы?       На общем фоне этот пункт смотрится вопиюще неуместным: по сути, такой результат говорит о нарушении баланса, отчуждении в группе и наличии аутсайдера – но совершенно не вяжется с тем, что Марша видит перед собой. Да и Дастин, гордо восседающий в центре, на аутсайдера не похож никоим образом. На свой профессиональный взгляд Марша скорее отвела бы ему роль гармонизатора – и тем удивительнее выглядит расклад не в его пользу.       – Ну да, – отвечает он первым, словно в упор не видит проблемы.       Что ж, ладно: по крайней мере, это для него не сюрприз.       – Конечно, мы обсуждали! – включается Майк, подаваясь вперед. – У нас там и схема есть – вот, на обороте, – и с размаху тычет пальцем в лист у Марши в руках, чудом не проделав в нем дырку. – Дастина должны спасти Эдди и Стив, так что мы…       – Прошу прощения?       Корявые стрелки, соединяющие имена от одного к другому, не заметить трудно, но по части переменных так или иначе остаются вопросы.       – Дастин вне опасности, – поясняет Макс с видом человека, вынужденного проговаривать элементарные вещи. – Ему помогут Эдди и Стив. А мы страхуем друг друга.       Не то чтобы Марше нужно уточнять, о ком речь: Эдди Мансон и Стив Харрингтон не из тех учеников, что забываются сразу после выпуска. Тем более что она буквально неделю назад видела обоих на парковке – должно быть, как раз в ожидании младших. Эдди из окна фургона показывал школе известный жест, и, честное слово, с учетом всей истории Марша не может его винить: как ни крути, директор Хиггинс немало постарался, чтобы усложнить ему жизнь. К ней в кабинет его отсылали буквально по любому поводу – даже по пустякам вроде ромба на доске, обозначенного буквами SHIT вместо привычных ABCD. С точки зрения Марши это указывает скорее на творческую – максимум бунтарскую! – но никак не разрушительную натуру. Тем не менее, Хиггинс, получив от нее такую характеристику в адрес мальчика, в следующем месяце оставил ее без премии.       И все же к насущному это отношения не имеет.       – Похоже, вы не совсем поняли задание, – замечает она, стараясь выдерживать как можно более дружелюбный тон. – Эдди и Стива с вами нет.       Кто-то из мальчишек издает приглушенный смешок: кажется, Майк или Дастин, но наверняка не разобрать.       – Это вы не понимаете, – с запалом возражает Дастин, откидываясь на стуле. – Если у нас красный код, Эдди и Стив будут с нами. Железно.       – И Оди, – подхватывает Уилл. – И Джонатан с Нэнси.       Остальные с готовностью кивают в подтверждение.       Марша делает над собой усилие, чтобы сохранить на лице естественную улыбку.       – Мы говорим о гипотетической ситуации. В ней есть только вы пятеро. Больше никого.       – Зачем вообще говорить о ситуации, которая в реальности невозможна? – фыркает Макс.       – Смысл тренинга в том, чтобы оценить, как именно вы будете действовать в стрессовых условиях. Полагаю, никто из вас не хотел бы оставить Дастина на произвол судьбы?       – Ха! – Дастина такое предположение веселит не на шутку.       – Ясное дело, нет, – вновь подает голос Майк.       – Я рада это слышать.       – Потому что Эдди и Стив ни за что не позволят, чтобы с ним что-нибудь случилось.       Да ради всего святого!..       Марша отгоняет раздражение, вынужденная раз за разом повторять одно и то же.       – Эдди и Стива там нет.       – Сказано было про опасную ситуацию, – поправляет Уилл, указывая на бланк. – А если мы в опасности, Стив с Эдди в стороне не останутся. И не уйдут, пока нас не вытащат.       – Особенно Дастина. – Лукас с размаху хлопает того по спине. – То есть, каждого из нас, но он, знаете, вроде как любимчик. Почти как сын.       Очевидно, ни у кого, кроме Марши, нет сомнений, что за безопасность Дастина всецело отвечают его старшие друзья. Как, впрочем, и в том, что друг с другом они идут в комплекте. Но здесь хотя бы понятна логика: ей и самой, чтобы сделать выводы, хватило пары случайных встреч в городе. В первый раз – в «Энцо», когда она шла через зал к своему столику, а они сидели за дальним, лицом к лицу, и Мансон таскал картошку у Харрингтона с тарелки. Во второй – в аптеке, и Марша, по-видимому, испортила им планы: Харрингтон, едва завидев ее на пороге, мигом потянул Мансона на выход. И да, опасаться им и впрямь есть чего: Хокинс и терпимость – два разных полюса; но она в числе последних, кто мог бы представлять угрозу. «Три кита психологии – беспристрастность, принятие, толерантность». Еще одно прискорбное доказательство тому, насколько весь город далек от сути ее работы. Чего уж тут хотеть от обычных школьников.       – Хорошо, – уступает она, подавляя вздох. – Давайте представим, что Стив и Эдди… заняты в другом месте. – Вероятнее всего, друг другом: ситуация более чем допустимая. – Как бы вы поступили, если бы не могли на них рассчитывать?       – Мы не дадим Дастину убиться, если вы об этом, – ехидно роняет Макс, вздергивая бровь.       «Ну слава богу».       – Но это не значит, что Стив и Эдди за нами не придут.       Поторопилась: эти дети непрошибаемы.       – Они знают, что значит красный код, – продолжает мысль Майк. – И вообще, когда что-то назревает, они обычно уже в курсе. Так что много времени это не займет.       – Обычно? – переспрашивает Марша, устремляя на него самый пронзительный взгляд из своего арсенала. – Хотите сказать, для ваших друзей в порядке вещей вовлекать вас во что-то опасное?       – Чего?.. Нет! – Майк в изумлении округляет глаза – и морщится, когда кто-то, судя по звуку, от души пинает его под столом. Под подозрением все, кроме Уилла: тот кривится в гримасе на пару с ним. Не новость: мальчик с детства отличался высокой эмпатией. Хотя природе их отношений – и тому, насколько повлиял на них пример Эдди и Стива – Марша уделила бы больше внимания, не будь на повестке вопроса посерьезнее. Но хор возражений оглушает, взрываясь единым фронтом:       – Конечно, нет!       – Они бы никогда!..       – Они наоборот!..       – Нас спасают!..       – Спасают?.. – Марша прицельно выцепляет из общего гомона ключевое слово.       Дастин замирает в смятении, под прицелом всеобщего негодования. Макс и вовсе смотрит на него так, словно вот-вот испепелит: плечи под джинсовой рубашкой напряжены до предела.       Заминка, однако, длится не дольше пары секунд.       – Да это… та еще история, на самом деле! – Дастин разводит руками с преувеличенным энтузиазмом. Марша в ответ скептично приподнимает брови. – Мы летом… ходили в лес. В поход. Ну, типа, выбрались на природу, свежий воздух и все такое… И там, в лесу, наткнулись… на койота.       – На койота, – эхом повторяет она: метод, проверенный многими поколениями специалистов. Пусть даже сейчас ложь до того откровенная, что не нужно быть психологом, чтобы различить ее в мгновение ока.       – Ага, – без тени смущения продолжает Дастин. – Он просто… вышел – и прямо на нас, и черт его разбери, что делать будет. Ну, в смысле, он же дикий. И мы все… растерялись, а Стив… и Эдди, они… вообще не думали, просто встали и… собой нас закрыли, понимаете? Просто… на инстинкте. А потом ка-а-ак шуганули его – мы даже опомниться не успели. И они оба… они – вот такие. С ними… как за стеной.       – То есть, я правильно понимаю: ваши старшие друзья повели вас в лес, не подумав, что там водятся дикие звери?       – Боже мой. – Макс с шумом выдыхает сквозь зубы и, ухватившись за край стола, вместе со стулом придвигается ближе. – Не слушайте его, ладно? Стив и Эдди – они ни при чем. Они нас прикрывали перед родителями. Когда мы пива напились и не могли домой вернуться вовремя. Нам жаль, и больше мы так никогда не будем. Можно теперь идти? Нам еще задания надо сдать по истории.       Марша выдерживает эффектную паузу, прежде чем ответить.       – Что ж, не думаю, что нам есть смысл продолжать беседу…       Лица детей озаряются откровенной радостью.       – …в таком составе, – припечатывает она, и Дастин, едва начавший вставать со стула, под тяжестью ее слов беспомощно плюхается обратно. – Будьте добры передать Стиву и Эдди, что на следующую нашу встречу я жду вас всех вместе. Когда им удобно: я здесь пять дней в неделю.       Последнее, что она слышит, прежде чем за ними захлопывается дверь, – как Макс, выходя последней, шипит разъяренной кошкой:       – Ну и кто из вас, придурков, скажет Эдди, что ему опять надо вернуться в школу?