Сломанное яблоко

Прошёл час, два, три, а затем и вовсе пять. Время тянулось вязкой смолой, размывая границы между реальностью и кошмаром. Лана всё так и не просыпалась. Да, пульс у неё был, да и дыхание тоже. Но эти признаки жизни лишь подпитывали страх Эбби. Он не покидал её ни на секунду, боясь, что если он хоть раз отойдёт, она снова подумает о нём как о мусоре, как о предателе, и попробует снова покончить с собой. — Лана, прошу тебя, проснись... — в тысячный раз шептал Эбби, крепко держа её руку. Его пальцы дрожали, чувствуя слабый пульс, который казался ему единственной нитью, связывающей их сейчас. — Извини меня... Я подвёл. Я опоздал, я сказал глупости... Но прошу, не покидай меня. Мне так не хватает тебя... Я... я слишком сильно привязался к тебе. Не оставляй меня... Шёпот его был хриплым, голос срывался на слезах, но все усилия были безуспешны. Она оставалась неподвижной, словно статуя из мягкого воска, созданная самой печалью. От голода, изнурения и накопившегося отчаяния мысли Эбби начали путаться. Тишина дома начала давить на уши, заглушая даже собственное сердцебиение, и чтобы хоть как-то заполнить этот зияющий вакуум, он начал говорить. Сначала бормотал что-то бессвязное, но постепенно слова обрели форму старых историй, которые ему когда-то поведала мама перед тем, как умереть. — Однажды давным-давно жило облачко по имени Момо. — начал он, проводя большим пальцем по её ладони, пытаясь передать ей своё тепло. — Оно всё время было на веселе, летая по небу с улыбкой. И каждый раз, когда на него смотрели, люди чувствовали себя лучше... — говорил он тихо, рассказывая ей историю, надеясь, что звук голоса вернёт её сознание. — И однажды это облачко встретило маленькое, совсем крошечное чёрное облачко, Ноно. Оно почти рассеялось от лучей солнца, но Момо закрыла собой Ноно от света и простояла так долго, долго, пока Ноно не окрепло и не стало большим. Но стоило Ноно поднять глаза и посмотреть на Момо... как он увидел, что она просто испарилась. — Момо, где ты! — кричал Ноно, а Эбби коверкал свой голос, пытаясь изобразить панику облачка. — Куда ты ушла? Мы играем в прятки? Ты же знаешь, я не умею в них играть! Прошу, покажись! Говоря это, Эбби сам начинал верить в эту сказку, смешивая её со своей реальностью. — Но Момо не появилась. — сказал печально Эбби. — Она пожертвовала собой, чтобы Ноно окреп. А сама же она просто рассеялась с мыслями о том, что Ноно предал её. Потому что Ноно был очень тупым... Слишком поздно понял, что она угасает... — говорил он, имея в виду себя и её. Ноно — это он, а она — это Момо. — И... я не хочу, чтобы эта история случилась в реальности. Поэтому прошу тебе, проснись. Он прошептал это, склонившись к её лицу и смотря на неё заплаканными глазами. Из глаз давно перестали течь слезы — от усталости и обезвоживания лицо стало сухим и горячим, но внутри продолжалась буря. Но Лана не проснулась. Эбби, не выдержав напряжения, на секунду закрыл глаза. И сразу же провалился в долгий, полный кошмаров сон. Во сне он видел картину, того как Лана сидит на кухне, пытаясь убить себя. Он бежит, орёт, тянет руки, пытаясь спасти её. Но ноги будто прилипли к земле, и в итоге у него ничего не получается. Он видит, как свет в её глазах угасает навсегда, и она падает, не дождавшись его помощи. Это повторилось сотни раз, каждый раз ярче и больнее. Проснулся Эбби только ближе к вечеру, когда снаружи включили фонари, и оранжевый свет проник сквозь окно. Когда Эбби открыл глаза, первое, что он заметил, — это движение рядом. Лана тоже начинала открывать глаза. Её веки дрогнули, и взгляд медленно фокусировался. Эбби сразу же убрал свою руку от её руки, думая, что это вызовет у неё плохие мысли о прошлом, о его напористости, о том, что он мог быть для неё навязчивым или опасным. — Ты... проснулась? — пробормотал он, стараясь не дышать на неё, готовый в любой момент убежать, если увидит страх в её взгляде. Лана медленно повернула голову к нему. Её взгляд был стеклянным, словно она смотрела сквозь реальность. Она поморгала пару раз, и только после этого черты её лица скривила острая боль. Она коснулась шеи и наткнулась пальцами на повязку. — Что со мной случилось? — спросила она тихо. Она не помнила кухню, не помнила ножа, не помнила своего отчаяния. — Почему тут бинт? Эбби замер, глядя на неё. Его сердце быстро застучало. Он видел искреннее недоумение в её глазах. Она забыла. Забыла попытку покончить с собой. Это значило, что у него есть шанс. Шанс не дать этому повториться. Он сделает из неё приличную девушку, способной счастливо жить, стерев этот кошмар. — Ты упала. — соврал Эбби, отстраняясь ещё дальше, боясь запачкать её правдой. — Когда я пришёл, я увидел, что ты лежала на полу и истекала кровью. Я сразу же потащил тебя в комнату и перебинтовал. — Сказал он полу правду, подбирая слова так тщательно, словно разминировал бомбу без часов. Глаза Ланы широко раскрылись, наполняясь влажным блеском. Слезы навернулись на её веки, смывая остатки сна. Она попыталась резко подняться и сбежать, но слабость в теле предательски подкосила ноги. Нога соскользнула с дивана. И тут Эбби сделал шаг. На эмоциях он крепко взял её за кисть, чтобы удержать. Но Лана не отдёрнула руку. Наоборот, она, едва заметно дрогнув, извернула свою ладонь и мягко взяла его руку в ответ. Их пальцы переплелись друг с другом, словно корни двух деревьев, пытающихся устоять в бурю. Эбби слегка покраснел, чувствуя тепло её кожи. Мягкость её ладони заставляла мысли скакать, сталкиваться и ломаться. То он вспоминал, как этими руками она тащила его через весь город, когда он был обессилившим, то лечила раны после избиения, то эти же самые руки пытались оборвать собственную жизнь, пронзив кожу ножом. Эта двойственность терзала его сознание сильнее любой боли. Но он видел, что Лана нуждается в поддержке как никогда раньше. Он не отпрянул. Наоборот, он схватил её крепче, встав со стула и опускаясь рядом с ней на кровать, ни на секунду не разжимая замок их рук. — Лана, не двигайся, пожалуйста. — попросил он тихо, пытаясь внушить спокойствие своим голосом. — Ты потеряла слишком много крови. Эбби начал аккуратно гладить её руку другой рукой. Сначала очень-очень медленно. Но стоило ему заметить, что напряжение уходит из мышц Ланы, что её дыхание выравнивается, он по чуть-чуть ускорился движения до нормальных, успокаивающих поглаживаний. Лана молчала, уставившись ему в лицо. Потом, собираясь с духом, она спросила: — Ты… успел? Вовремя пришёл? Эбби открыл рот, чтобы соврать. Соврать, что да, он был там в срок. Но видя её глаза, полные детской, наивной веры в спасителя, он почувствовал, как ложь застревает в горле. Он не мог снова строить счастье на фундаменте обмана. Если правда разрушит это, лучше пусть разрушит сейчас. — Нет.— честно ответил он, и в голосе послышалась жалость к самому себе. — Я опоздал на двадцать пять минут. В эту секунду мир вокруг Ланы рухнул. Память навалилась тяжёлой плитой. Она вспомнила кухню. Холод стула. Нож в руке. Слёзы на щеках. Голос внутри: "Эбби, как и все, бросил меня… А я же надеялась, что он другой… Почему мне так больно? Почему я не могу быть счастливой? Почему мир так ненавидит меня? Почему я… мусор?" Крик Эбби, прогремевший тогда в коридоре, отразился эхом в настоящей комнате. Лана резко вздрогнула, её тело согнулось, и она снова попала в состояние ПТСР. Её зрачки расширились, перестав узнавать пространство. В этом состоянии она начала обвинять его во всех грехах: почему он не пришёл? Почему жив, когда она должна умереть? Почему он заставил её ждать? Именно в этот момент повязка на шее не выдержала резкого движения и треснула. Ткань отслоилась, и снова хлынули свежие капли крови, окрашивая белое в алый. Лана вскрикнула, её рука резко метнулась вперёд. Она ударила Эбби с неожиданной силой, откидывая его назад. Эбби потерял равновесие и рухнул с кровати прямо на пол. Удар пришёлся точно в рану на затылке. Рана открылась с новой силой, и кровь потекла струйкой по коже, смешиваясь с потом. Эбби поднял затуманенный взгляд и увидел её. Она пришла в себя. Паника рассеялась, уступив место чистому ужасу. Она смотрела на него, понимая, что сделала. Эбби лежал неподвижно. Он заметил, что страх в её взгляде сменяется осознанием. Это уже его второй конец. Первый раз от рук Циркуль, который разорвал его, а теперь от той, кто однажды протянула ему руку помощи. Боль в голове мешала ясно думать, но он собрал последние силы воли. Ему не хотелось, чтобы она плакала. — Не вини… себя. — прошептал он, и голос сорвался в кашле крови. — В этом нет… твоей вины. Это… все моя вина. Мусор… здесь только один. И это… я. Он из последних сил, подталкиваемый локтем, толкнул в сторону кровати аптечку, которую он оставил там раньше. С усилием выдавив из себя улыбку, которая получилась скорее гримасой, он закрыл глаза. Тьма смыкалась быстро. Он думал о том, что шанс, подаренный Космосом и Гастером, ушёл в никуда. Мир снова решил, что он не достоин жить. Хотя нет… Он вспомнил ту секунду, когда Лана улыбнулась ему. Он встретил ту, кто увидела в нём не мусор, а человека. Кто протянула руку, несмотря на все травмы. И от этой мысли его губы во сне расширили улыбку ещё сильнее. Она была теплой, как последний луч солнца перед ночью. С такими мыслями Эбби погрузился в тьму, жалея лишь об одном, что тревожило даже в бессознательном состоянии: "Я провёл так мало времени с ней… Всего один день. Но этого хватило, чтобы понять цену жизни." И Эбби снова умер с тихой улыбкой на лице. Под крик Ланы, который звучал как рваный сиплый ветер в пустой комнате: — ПРОСТИ, ЭББИ! Я НЕ ХОТЕЛА! Я НЕ ХОТЕЛА! Я НЕ СПЕЦИАЛЬНО! ПРОШУ! ПРОШУ! ПРОСНИСЬ!.. Лана отключилась за ним следом. Шоковая травма, эмоциональный скачок такой мощности, какую человеческое сердце просто не могло выдержать, оборвала её сознание. Она упала рядом, замертво, подобно кукле с обрезанными нитями. И вот двое тех, кто нашёл себя в этом безумном мире; два мусора, что решили помочь друг другу, слиться в единственном порыве добра, но в итоге лишились всего... Но... почему кажется, что это не конец? Почему кажется, что найдётся кто-то, кто спасёт их? Может быть, сила любви не позволит им исчезнуть навсегда? Может быть, голоса из Пустоты услышали их последнюю молитву? Ну а пока история ждёт продолжения. Эбби и Лана остаются мёртвыми, лежащими в тишине квартиры, так и не познав ни истинного счастья, ни истинной любви в полной мере. Но где-то в глубине вселенной кто-то наблюдает. И кто-то улыбается в темноте.