Легче

Рука Секби нервно теребила край идеально выглаженной рубашки, пока сам ящер стоял у окна и с легкой тревогой и предвкушением глядел в него. Император надеялся поскорее увидеть там одно-единственное лицо. Взгляд метался от стекла к зеркалу напротив, где в отражении юноша мог заметить себя. Красивого, в новой одежде, специально купленной по последней моде для этого дня. Пряди волос выбивались из причёски, падая на лицо Секби, и тот чуть дёргано заправлял их обратно. Ощущение было такое, будто ящер готов хоть сейчас взорваться, потому что его беспокойные мысли всё утро разгоняли частички разума по углам, беря верх над телом юноши и полностью управляя его смущенной натурой. Император сжал кулаки так, что ногти впились в кожу на ладони до легкой боли. "Возьми себя в руки." Не возьмёт. Не может! А как, когда сердце готово из груди вырваться при мысли, что придётся заговорить начистоту о своих чувствах? А чувства нежные, почти оголённые. Секби бы хранил их у себя внутри, под рёбрами: лелеял, ласкал. Ждал, когда Джаст сам заметит. А ведь по ящеру видно. По тому, как глаза блестят рядом с демоном, хвост из стороны в сторону радостно качается, как у детёныша, ей-богу! И стыдно, и неловко от этого. Хочется свою любовь спрятать, да под замок посадить. А она всё рвётся наружу, потом выходит в виде тех самых слишком долгих дружеских объятий, излишне трепетных прикосновений, предложений помощи. Демон задерживается. Не демон — чёрт самый настоящий. Как только ему удалось выбить землю из-под ног Секби? А теперь ещё смеет опаздывать и ещё больше нервировать. Ящер даже был готов прямо сейчас метнуться к телефону, чтобы позвонить и отменить всё. Лишь бы не встречаться с хитрым взглядом черных глаз, лишь бы не мяться, пытаясь объяснить свои мысли и действия. "Пристрелите меня, кто-нибудь" Как же Секби тосковал. Они не виделись с Джастом всего неделю, а император уже начал мечтать о том, как при следующей встрече обнимет программиста, почувствует родной запах, прижмётся к столь манящему телу. Не хватало ему демона рядом, будто у ящера часть себя отрывают, когда Джаст не с ним. Сейчас бы услышать одну из его язвительных шуток, попасть под действие дружеских издевательств, увидеть, как программист глаза закатывает, когда Секби скажет какую-нибудь глупость. Только рядом с ним ящер чувствовал себя совсем маленьким и одновременно большим, желанным, нужным. Как когда демон советуется с ним во всём, просит о помощи, самому первому показывает какую-нибудь новую разработку. Императору казалось, что он особенный. Интересно, какой Джаст в отношениях? Такой же серьёзный и вредный, или наоборот? Нежен ли он по отношению к партнёру, любит ли проявление чувств на публику? Секби бы не был против проверить это на себе. Он хотел бы узнать программиста и с этой стороны... Определить, хорошо ли он целуется, готовит, как долго спит, каким ласковым бывает. В голове сами по себе непроизвольно стали появляться образы того, как после тяжёлого дня демон залезает в постель к ящеру, требовательно целует, прижимается к его груди, теребит пальцами край чужой пижамы. А император бы гладил его по светлым волосам, по спине, шептал что-то, что сейчас бы ни за что не осмелился сказать. Они бы держались за руку, смотрели какой-нибудь научный сериал из тех, что особенно сильно любит Джаст. А потом засыпали вместе, и вместо своего хвоста Секби обнимал возлюбленного. Как громко бы программист засмеялся, если бы узнал, о чём сейчас думает ящер? Император уверен, что случись это, он сгорел бы со стыда и больше никогда даже не подходил к демону. А тот начал бы издеваться, да так нахально, что Секби потерял дар речи. И мыслей тоже. Ни за что бы к этому не вернулся. Но Джаст не знает. Для него ничего не значит ни назначенная встреча, ни волнение ящера, ни, возможно, он сам. Ладно. Входная дверь открылась, задевая висящий над ней колокольчик, но вместе привычного веселого звона император услышал приговор к собственной казни. Программист зашёл без стука, что привычно для него, а для ящера всё ещё ужасно страшно. — Привет, Секби. Император обернулся, поправляя рукава, будто те вмиг стали ему тесны. Джаст красивый. Такой красивый, что у ящера ноги подкашиваются. Высокий, в черном пальто и этих своих очках с тонкой оправой, которая шла ему до жути. Секби бы не опозориться. — Классно выглядишь, — произнес император, пытаясь сделать голос более уверенным. И у него даже получалось. Демон не заподозрил ничего странного, лишь окинул парня взглядом, комментируя в ответ. — И ты. Решил обновить гардероб? Ящеру в миг стало неловко. Ну вот зачем было так заморачиваться? Теперь кажется, что он перестарался и программист подумает что-нибудь не то. — Ага... Секби вздохнул, пытаясь унять ускоренное сердцебиение. Нужно закончить то, ради чего император всё и начал: показать Джасту свои чувства и намерения. Тем более, кажется, демон в хорошем расположении духа. Император подошёл ближе к парню и протянул руку у него за спиной, приобнимая программиста за талию, аккуратно, готовый в любой момент руку отдёрнуть, если Джаст против будет. Но тот ничего не сказал, лишь непонимающе выгнул бровь, касаясь чужой руки. Нехарактерное для парней прикосновение, но и не мерзкое. — Нарядный, с порога обнимаешь, — демон улыбнулся, — у нас свидание что ли? На несколько секунд ящер даже перестал дышать, мысленно похоронив себя и свои мотивы. А потом осознал, что программист, вероятно, шутит. Как всегда. Но щеки парня заметно порозовели, поэтому Секби поспешил прикрыть их прядями волос. Да, свидание. Император планировал свидание, ужин и честный разговор. Может, даже удасться в своих чувствах признаться. А может Джаст уже знает, ведь глядя на него казалось, что программист видит самую суть человека, его нутро и сокрытую правду. — Ну конечно! — в привычной манере отшутился ящер. Он, всё ещё держа руку на чужой талии, повёл демона на диван. Будто бы тот сам не догадался, куда идти! Прикосновение явно было лишним. Но убрать руку вышло только тогда, когда наступила пора садиться. Там Секби тоже оказался ближе, чем нужно. Плечи парней соприкасались так непринуждённо, будто император не сгорал от стыда внутри себя. А Джаст вел себя как обычно, даже не обращал внимания на вторжение в личное пространство. То ли привык к императору, то ли самому нравилось. Ящер надеялся на второе. На столике напротив дивана уже расположились закуски, подготовленные Секби заранее, и пара бутылок газировки. В холодильнике — дорогой алкоголь, но доставать все козыри сразу император не решился. Это не первый раз, когда они так собирались. Парни зачастую захаживали друг к другу в гости и съедали в чужом доме всё, что под руку попадётся. Некая традиция — на нервы действовать. Но это, конечно, любя. Вот и сейчас программист, оценив подготовленность Секби и его вкус в выборе еды, налил себе напиток. Он наклонился вперёд, чтобы сделать большой глоток, затем отставил стакан, после чего вернулся в изначальное положение, вот только голову склонил, да на плечо ящера оперся. Белые волосы щекотали шею Секби, а теплое прикосновение — стойкость. Император прижался щекой к макушке парня, вдыхая запах шампуня, носом дотронулся прядей и отговаривал себя не касаться чужой головы губами. Иначе демон точно заметит неладное, и такая комфортная атмосфера в миг станет неловкой. — Секби. В ответ ящер вопросительно промычал, прикрывая глаза. Сам даже не думал к закускам приступить, кажется, дышать перестал, чтобы не спугнуть Джаста. — Я женюсь через месяц, — продолжил тот. Слова будто ударили по коже хлыстом, да так больно, что следы бы непременно остались, будь это реальностью. Секби тут же отстранился, широко раскрыв глаза. А... Это же очередная глупая шутка, да? Программист решил над ним поиздеваться и испортить редкий для них момент близости. Как же подло! Улыбка тут же растянулась на лице императора, как защитный механизм, попытка успокоить себя, ведь всё не по-настоящему. Посмеявшись, ящер толкнул друга локтём, просто чтобы ощутить, что он всё ещё здесь, рядом, увидеть хоть какую-то реакцию и объяснения. "Только скажи, что ты пошутил." Но Джаст посмотрел на друга с сомнением. Тот не верил ему? Да, демон и правда любил часто подкалывать друзей, но сейчас... Сейчас было не до этого. — И кто эта счастливица? Или счастливчик, — неловко смеясь, спросил Секби. Видя выражение лица друга, программист улыбнулся в ответ, как старому приятелю, что теперь непременно рад счастью другого. Демон слегка смутился, признаваясь. — Пугод... Он не так давно сделал мне предложение. Кажется, все слова Джаста император пропустил мимо ушей. Пугод, предложение. Это всё бред. Не может быть такого, чтобы его демона просто взял и забрал кто-то другой. Ну разве так бывает? Конечно нет! Значит, всё неправда. Только Секби мог так сильно любить его. Только Секби имел на программиста право. Но конечности предательски затряслись, будто в судорогах. Ящер попытался обхватить ноги руками и приобнять себя хвостом, но ничего не помогало. На глазах у Джаста он становился одним сплошным беспомощным комком ужаса и страха. Как так вышло? Как он мог демона потерять? Только недавно парни могли по-дружески чмокнуть друг друга в щеку, взяться за руки, поговорить о романтике. Они всегда были ближе, чем нужно. Даже сейчас, когда программист собирался играть свадьбу с другим, он с тихим спокойствием и комфортом прижимался к руке императора. — Оу, это мило... Ты же шутишь, да? С неловкой улыбкой демон помотал головой, виновато глядя в голубые, как небо, глаза Секби. А они красивые, будто у щенка, особенно когда император смотрел так жалобно. Его хотелось погладить, затискать, к себе прижать. Или наоборот развеселить, чтобы тот не грустил. Хотя, казалось, не из-за чего грустить, правда? Свадьба, праздник. Планируется огромное, пышное торжество. Разумеется, Секби уже в списке гостей. Это даже не обсуждается! — Нет, я посчитал, что должен тебе лично сказать. Ты ведь самый близкий человек для меня. "Но вместе быть ты решил почему-то с Пугодом." С ним проще. Есть гарантии, обещания, та самая однозначность, которую Джаст никогда не найдёт с ящером. Император сам не знает, чего он хочет, что из себя представляет и как ему лучше относиться к другу. То Секби говорит о какой-то любви, то шарахается демона, как летящего на него поезда. Сначала целует, будто это правда что-то значит, а потом не может даже банальную правду программисту доверить, как бы тот не упрашивал быть с ним честным. Ящер боится, но не Джаста, а самого себя. Страшно ошибиться, сделать что-то не так. А Пугод даже не думает лишний раз, он сразу берёт и делает то, что считает правильным. Даже если у других совсем иное мнение. Это и привлекло демона. Даже не привлекло, а просто показалось, наконец, удобным. Не нужно ждать или гадать, чего хочет император. Теперь ему говорят обо всём сразу и напрямую. Нет той ноющей боли в груди от недоговорённости, сомнений. С Пугодом легко. Так легко, что программист предпочёл эту лёгкость настоящим, живым чувствам. И это не пустые слова. С Секби всё иначе, абсолютно всё. С ним горячо, комфортно, с ним сердце трепещет от наслаждения и боли одновременно. Ящер — это взлёты и падения, это близость, которой Джасту никогда не достичь с кем-то другим. Словно демона сначала бьют чем-то тяжёлым прямо по голове, а затем целуют с такой нежностью и страстью, что тот готов прямо на руки императору свалиться. Вот только программист не мог знать, поймает ли Секби, или подтолкнёт. Джаст из тех людей, что принимают решение мозгом, а не тем, что так яростно рвётся к парню в клетчатом хаори. Но если тот сейчас скажет что-то... Покажет хоть каплю сожаления, недовольства, начнёт расспрашивать. Если император даст понять, что для него это имеет значение, то программист, вероятно, прислушается, поверит. Да он отменит всё только если ящер попытается объяснить, что ему это не нравится. Но выражение лица Секби так и не изменилось. Демона уже начала раздражать эта глупая улыбка. Полный ноль, никакой реакции. Не то чтобы Джаст надеялся на то, что парень будет против свадьбы, просто... Ему настолько всё равно? Нет. Император уже даже смотреть не мог на программиста, потому что если он сделает это, то демон непременно всё поймёт. Нельзя допустить, чтобы маска стойкости так резко слетела с лица ящера, разбившись вдребезги. Нужно быть сильным ради него, не рушить чужое счастье, не быть эгоистом. Это выбор демона и его стоит уважать, даже если так тяжело, ведь Секби хороший друг. И он готов уступить, если так Джасту будет лучше. — Я поздравляю вас. Хорошо смотритесь вместе. Программист неуверенно кивнул. Он не был согласен с высказыванием. Намного лучше демон смотрелся рядом с императором, но говорить вслух это никто не собирался. В мыслях Джаста крутилось одно-единственное немое "я люблю тебя". Но произнеси он это — всё будет разрушено в один миг. Он потеряет стабильность, почву под ногами, осознанность в собственных действиях. И демон понимал это. Поэтому упорно молчал, надеясь, что ящер поможет ему сейчас, хоть немного упростит задачу. Неужели вот это конец? До самого вечера никто так и не решился. Оба, влюбленные, они смогли лишь неловко попрощаться, обнимаясь на прощание. Программист с силой вжался в чужое тело дольше, чем нужно, поглаживая по спине и носом утыкаясь в шею. Секби чувствовал себя непривычно, ново, но так хорошо. От Джаста вкусно пахло, он был теплым и таким... Нуждающимся? — Секби. В ответ ящер вопросительно промычал, не способный на что-то большее, даже, кажется, думать — Люблю тебя. Как друга. Демон ведь женится, а значит на большее император не мог рассчитывать. Но от этих слов, от звучания голоса программиста хотелось расплакаться. Так искренне и нежно это ощущалось, что Секби даже пожалел, что не перешёл черту тогда, когда это ещё было возможным. На секунду он представил, что нет никакого Пугода, о свадьбе он даже не слышал, а слова Джаста несут именно тот посыл, что так желает ящер. На душе стало горячо. Повернув голову, парень оставил поцелуй на макушке демона, с любовью пытаясь запомнить этот момент. — И я тебя. Выбрав тот самый "легкий" и "правильный" путь, они и потеряли друг друга. Глупо до ужаса, просто не смогли понять, что на самом деле будет для них лучше. Или не захотели, ведь найти то, чего так отчаянно хочется бывает просто больно. Как только дверь за программистом закрылась, император сполз вниз по стене, уткнулся носом в собственные колени. Только тогда он смог осознать, что именно произошло. Сердце разрывалось от боли, Секби прикрыл рот рукой, чтобы не закричать. Прикусив тыльную сторону ладони он зажмурился. Ящер не верил, что мог допустить это, что Джаст выбрал не его. А может, это император себя не выбрал? Кулак резко стукнул по полу, но тут же дернулся от последующей боли. Вероятно, Секби понимал, почему всё так сложилось, но от этого и больнее. Ему ведь казалось, что демону он тоже нравится. Что у них может что-то получиться. То признание, которое ящер так долго готовил, так и осталось лишь гулом в его голове, не сумев слететь с губ в нужный момент.