In every universe

      Кавински проснулся из-за звука шагов. Четыре глухих шага, прежде чем он открыл глаза. Четыре глухих осторожных шага, чтобы случайно не разбудить. Так ходил только Дейв, было трудно не запомнить за такое количество километров.       Мужчина не мог и подумать, что в сантиметр, когда он проснулся, запустился обратный отсчёт.

××{10}××

      Дейви был тих, согласно своей комиссарской природе. Однако эта тишина не была к лицу Лололошке. А открытые, без брони глаза не шли им обоим. В смысле, очень даже шли, но только когда парень сам хотел их показать, точно не в эти метры вынужденной беззащитности.       Пока Винс одевался, чтобы покинуть койку, Ло сидел на кровати, смотря в одну точку. Что-то произошло в пансионате, что-то ударило по этому непробиваемому ещё сильнее, чем всё до этого. Его глаза не выглядели манящими безднами, на их месте появились две ужасающие пропасти, на глубине которых плескалось что-то тяжёлое, природу чего было сложно понять сразу. Было совершено неизвестно, какой отрезок пути пройдёт, прежде чем это тяжёлое и ядовитое поднимется, чтобы поглотить всё. Самого Лололошку в первую очередь.       Мужчина не думал, поддался чувству.       — Дейви, глянь на меня. — он говорил спокойно, остановившись перед парнем. — Вот так. — дождавшись, когда тот поднимет взгляд, Кавински аккуратно надел на него свои очки. Мир в тот же сантиметр стал ощущаться резче, но ничего, переживёт. — Тебе идёт. — он поцеловал его в лоб и отошёл, кивая в сторону двери. — Пошли.       Его целью был не свой комфорт, а чужой. Если Ло решит, что ему будет лучше совсем без очков, чем в хоть каких-то, то так оно и будет.

××{9}××

      За Дейвом всегда нужно было следить. В Алотерре этим занималась Райя, а в Синклите эта тяжкая ноша (на самом деле совсем нет) упала на плечи Винса. У комиссара всегда было сомнительное пищевое поведение, и он пронёс его с собой сквозь миры, так и не потеряв нигде по пути. Каков молодец. По этой причине штурмовик первым делом не отправил его спать, а потащил в столовую. Не нормально это, когда на твой вопрос "когда ты в последний раз ел?" тебе отвечают "не помню, до того как вы занялись ранцами".       Он вёл его как слепого, потерявшегося в своей же голове. Не в силах Кавински было одной мыслью вытащить любимого из того лабиринта, не в желаниях Кавински было вытаскивать его оттуда насильно.       Километры и вмешательство Малецки исправили ситуацию, пускай совсем немного. На них больше никто не глазел так открыто и обсуждали не так громко. Не то, что бы противоположная ситуация смогла бы заставить Винса отпустить руку своего Дейви. Пусть всякие кретины видят, что они счастливы вместе.       И все эти метры парень молчал. Пока они шли, пока стояли в очереди. Это правда изводило. Это не было нормальной тишиной и это хотелось ликвидировать всеми силами. Взять за плечи и просто умолять произнести хоть слово о том, что было и как прошёл полёт. Хоть одно правдивое слово.       Голос Лололошки прорезался рядом с Эриком, которому не хватало синкоинов на еду. У бедняги всё было очень плохо с заданиями. Не удивительно. Значит, Ло был готов поддерживать небольшую беседу на отвлечённую тему. Всё не так плохо. Было. Пока у одного рыжего не возникло желания побередить старые раны. Неужто по Ло не было видно, что он не совсем в настроении для таких диалогов? На деле, не было бы удивительно, он был мастером натягивать эмоции, как маски, когда ему этого хотелось.       — Л-лололошка, я х-хотел извиниться. — Эрик опустил голову и теперь смотрел в свой поднос. — Мне ж-жаль, что я не смог остановить их.. т-тогда... Но я рад, что с вами всё в п-порядке. Вы выглядите мило... Винс крепче сжал руку Дейва, бросая взгляды в сторону копошащегося Алана. Был бы он побыстрее. И пускай мироходец просил вести себя чуть менее защищающе, штурмовик ничего не мог с собой поделать. Дейви было плохо и он очень не хотел, чтобы появился кто-то, кто сделает всё ещё хуже.       — Ничего страшного, Эрик. Против таких ребят было сложно что-то сделать. И спасибо, я тоже рад, что у нас всё хорошо. — судя по голосу, парень смог улыбнуться.       Естественно, от этой улыбки не осталось и следа, как только они оказались за столом где-то в углу вагона. Кавински намеренно увёл их подальше, чтобы не отсвечивать так сильно для остальных. Они сидели друг напротив друга. Дейв упорно смотрел только в тарелку, практически не поднимая глаз. И от этого блюда во рту начинали приобретать привкус тревоги. Винс не любил не понимать. Тем более, не понимать чего-то важного. В итоге, он больше смотрел, нежели ел, в один миллиметр просто кусок перестал лезть в горло.       И не зря он следил за окружающей обстановкой. Приближающаяся Каталонес оказалась новым поводом желать выдрать себе несколько прядей. Он несколько раз отрицательно кивнул ей, намекая, что её предположительная цель не в том состоянии, чтобы обсуждать острые темы, но девушка решила проигнорировать это. Если она заговорит о Вальдхаре или чём-либо близком к этому, мужчина точно укажет ей путь на выход. Она выбрала не лучший километр, чтобы помириться.       — Лололошка, нам нужно поговорить. — Лайетана поставила руки на стол и кивнула в сторону выхода из вагона. Винс уж было открыл рот, но по глазам Дейва увидел, что тот в нём совершенно не нуждался.       — Мы будем говорить здесь. — ох уж этот стальной комиссарский тон.       — Вместе с... — Каталонес скосила глаза на мужчину, отчего ему очень захотелось смеяться. Он её, понимаете ли, на путь истинный направил несколько метров назад, а она от него прятаться вздумала.       — Да, Винс останется со мной. — и Винс ни миллиметра не сомневался, что всё будет именно так. Особенно после того как Ло протянул ногу под столом, чтобы заиметь физический контакт. Передача сил, так сказать. Чтобы им обоим не потерять себя в предстоящем испытании.       — Ладно... — не видеть недовольства девушки было очень сложно, настолько же, насколько сложно было не забавляться от него. — Я подошла сказать, что ещё раз обдумала наш прошлый разговор и поняла, что была немного не права... Прости. — последнее слово было сказано практически сквозь зубы. Ой как неприятно извиняться, оказывается, да?       — Да, и в чём конкретно ты была не права? В том, что повелась на обещания Луизы, или в том, что мы для тебя ничего не значим? — Лололошка усмехнулся и это явно не было началом сценария принятия всех ошибок и примирения. Больше Кавински не мог предсказать его следующие действия. У самого внутри что-то закрутилось, как будто это его судить будут.       — Я была очень не права. — ответила Лайетана после паузы. Ничего конкретного. Мимика Ло была Винсу незнакомой. Он видел ранее подобные выражения на его лице, но теперь они отчего-то выглядели странно, необычно. Гнев Дейва был другим. Гнев Лололошки после того инцидента и во время их последнего конфликта был другим. Напряжённый прищур, стиснутые челюсти, взгляд немного поверх очков.       — Хах, ладно. — парень пожал плечами. — Я тебя не прощаю.       — Что? — Каталонес застыла на миллиметр, глупо хлопая глазками. Сообразив, она бросила взгляд на мужчину, и он не поддался желанию вскинуть руки, как отрекаясь от происходящего. Здесь он не на её стороне. Личные симпатии и антипатии, конечно, играли роль, да и кто он такой, чтобы указывать комиссару, кто достоин прощения.       — Я тебя не прощаю. Ты убила нашего друга ради Тристана, обесценила всё, что было, предала нас и после этого я должен тебя простить?! — ладно, Лололошка не просто злился, он был в бешенстве. Ему не нужно было даже кричать, чтобы нагонять жути. Всё сжалось и у Кавински, хотя, опять же, не его судили. А если бы они во времени имели Лололошку, а не Дейва, когда он убил Радана? Тот ведь и тогда не был особо доволен, только ничего не сделал. От нервов контролировать своё лицо было куда сложнее, но не невозможно.       — Но.. я ведь... — Лайетана не оставляла надежд, и зря. Ей следовало уходить, а не продолжать выводить Ло из себя.       — Уходи. Просто проваливай к чёрту, Лайетана. На этом наш разговор закончен, это моё последнее слово. — от эмоций Лололошка поднялся с места, резким жестом указывая Каталонес на ближайшую дверь. Винс подскочил следом, хватая того за запястье опущенной руки, чтобы остановить от любых действий, о которых впоследствии можно пожалеть.       К счастью, теперь этой даме хватило сообразительности уйти подобру-поздорову. Всё было слишком близко к насилию и у штурмовика возникло ощущение, что ситуацию он сможет урегулировать едва ли. Так что до плохого доводить не стоило.       Каталонес свалила, внимание других посетителей столовой рассеялось как только утих шум, однако аппетит от этого не вернулся. Они сели обратно за стол, но оба больше не притронулись к еде. Опять это душащее молчание. Возникла резкая необходимость либо разрушить его, либо получить дозу физического контакта. Хоть что-то, любое подтверждение, что всё ещё есть шанс на улучшение ситуации.       — Дейви. — Винс щёлкнул пальцами перед чужим лицом. — Спать? Дейви, опять выпавший в свои мысли и точно потерявший остатки энергетического заряда, кивнул. На большую активность можно было и не рассчитывать. Воспоминания последних километров перекидывали чувствами в те отвратительные метры после инцидента со штурмовиками и противиться этому было нелегко.

××{8}××

      Вновь сжав руку Дейва, Кавински переместился в спальный вагон. Лучше телепортироваться, чем идти и рисковать встретиться с кем-либо. Тот же Малецки оказался бы слишком большим отвлечением и, наверняка, нагрузкой на и так шаткую нервную систему Ло. Ему нужна была изоляция.       Дальше койка. И парень не стал раздеваться сразу. Было видно, что он валился от усталости и стресса, но он не спешил в кровать. Кавински обратил на это внимание после того, как снял верх формы. Лололошка завис перед зеркалом, смотря на своё отражение. Иногда снимал очки, пялился на них, а после опять смотрел на себя. Цикл действий, повторившийся минимум три раза.       — Дейви... — обратился к нему Винс, медленно поворачивая к себе за плечо. Дейв тут же отвёл взгляд, не допуская и миллиметрового пересечения глаз. Плохое предчувствие вновь заполонило голову. Мужчина вытянул очки из рук мироходца и прикоснулся к его скуле, немо взывая того посмотреть на него.       Ло сделал это. И сразу приблизился, не просто обнимая, а будто пытаясь слиться в одно. Голова Кавински оказалась в районе чужого сердца, позволяя услышать стук. Быстрый. Он прижал парня сильнее, хотя казалось бы уже некуда. Если ему это было нужно, он даст это. Это самая малая плата за все эти километры вместе.       Они не говорили. Винс лишь чувствовал как чужое напряжение спадает, а сердцебиение замедляется. Это было всё, что ему нужно. Держать на плаву, пока Дейв сам не захочет плыть дальше. И плевать, что для этого понадобится, объятия или помощь в том, чтобы снять грёбанную форму.       В процессе глаза и мысли зацепились за лежащий на письменном столе пистолет со снотворным. Изо рта едва не вылетели слова, которые могли испоганить всё. Кавински не станет предлагать ему снотворное. После напрягающих или шокирующих событий парню снятся кошмары, и лучше он будет дольше засыпать, чем не сможет проснуться, когда это будет ему необходимо.       — Сказочку рассказать? — усмешка появилась на лице, но надолго не задержалась. Лололошка не ответил, забрался в постель. Винс не стал переспрашивать и лёг к любимому. И Ло сразу переполз ближе, укладывая голову на чужую грудь и обнимая. Мужчина, быстро сориентировавшись, положил руку на его голову, начиная аккуратно гладить по волосам. Новая привычка, плюс Лололошка быстрее заснёт. Он не допрашивал о том, что произошло в пансионате, хотя мог и хотел. Ни единого вопроса на тему. Пока могли себе это позволить. Дейви сам расскажет ему. А если нет, то придётся немного настоять, в случае, если парню будет становиться только хуже.       Они же доверяли друг другу.       У них же не было поводов скрывать что-то друг от друга, ведь так?       Кавински точно доверял ему, позволяя самостоятельно принимать подобного рода решения.       Дейв ведь не умолчит о чём-то важном, да?       Пф, конечно, умолчит, если решит разбираться со всем в одиночку. Поэтому контроль его состояния и нужен.       Некое расстояние прошло в тишине. Им обоим не придёт уведомление о новом задании. Редкий случай, когда они могут не существовать для Синклита столько, сколько захотят. Однако Винсу это успокоения не приносило. И в сон совершенно не клонило. Сложно спать спокойно, когда важный для тебя человек отвратительно себя чувствует. Да и, логически размышляя, мужчина понимал, что ему лучше не засыпать. Пускай он проснётся, услышав уходящего Дейви, но он не хотел допускать и шанса этого ухода.       Дейви не должен был сбежать. Дейви должен был спать и набираться си...       — Топлива хватило, мы даже смогли забрать Питера... — максимально неожиданно начал Дейв свой рассказ, и Кавински даже перестал дышать на миллиметр. — Он очнулся совсем ненадолго.. — парень перешёл на шёпот, — и всё...       — Очнулся? — Винс переборол свой страх прервать рассказ, отбить желание продолжать.       — Пансионат и подвалы это ложь. Всех сотрудников просто кладут спать в какие-то капсулы!... — парень сжал кожу штурмовика сильнее, поддавшись эмоциям, но быстро отпустил, кинув тихое-тихое "прости". Кавински был готов что угодно пережить, лишь бы только Ло не замолчал. — Ты никогда не задумывался, как Организация выбирает тех, кого стоит отвязать? — Лололошка пальцем провёл вверх и вниз по его рёбрам. Будь они в другой обстановке, это могло бы быть даже возбуждающе. — Ха-а, есть такое чувство, что существ просто достают из этой заморозки... Это ощущается так странно...       — Не то слово, Дейви, не то слово... — пробормотал Винс. Такие факты требовали обдумывания, но у него был ещё один вопрос, задать который было необходимостью. Нужно ловить чужую разговорчивость и использовать её.       — Вы.. нашли гендиректора? — он спрашивал с внутренней надеждой узнать итог, который Лололошка почему-то решил скрыть. И, похоже, надежда та не окажется оправданной. Даже хуже, парень ощутимо сжался, что явно указывало на его нежелание говорить об этом. За выдавшуюся паузу Кавински успел набросать пару вариантов, что же там с гендиром. Либо операция прошла неудачно, либо эту должность мог занимать какой-нибудь старый знакомый Ло. Джон, к примеру. Логично, что на принятие этого понадобится не один метр.       — Я потом тебе расскажу, хорошо? — парень хотя бы ответил, уже можно сказать спасибо.       — Без вопросов. — Винс и не собирался настаивать.       С такой почвой для размышлений у Кавински абсолютно не было шанса заснуть и на сантиметр.       Он ведь и вправду не слышал ничего о процессах поиска существ для отвязки. Им однозначно должны были дать инструкции на этот счёт. Но нет. Так, кто занимался отвязкой? Кто выбирал будущих работников? Получалось, Дейви был последним на самом деле отвязанным?       Получалось, вероятность того, что у Винса был не его Дейви, была слишком высока.       Он опустил глаза и прислушался. Дейв спал. Хорошо. Он осторожно погладил его по голове снова.       Нет, это в любом случае был его Дейви. Пускай он был из другой ветки, пускай их знания об Алотерре разнились. Они всё равно не помнили всё до мелочей. Да даже если бы и помнили, он любил Дейва. Любил таким, и полюбил бы и другим. Плевать.       Интересно, сколько таких разморозок он пережил, прежде чем встретил его? Страшно было представить.       Может, поэтому чувство тоски было настолько сильным, что он пытался залить его, забыться?       Сколько разморозок Кавински пережил в полном одиночестве?       Насколько близко он общался с Малецки в прошлых разморозках?       Стоял ли сам хоть в одной главой штурмовиков?       Была ли разморозка, где у него сложилось общение с Тройкой или Каталонес? Этого никогда не узнать. Он мог пережить столько жизней, тогда как у некоторых оборвалась одна единственная. Такое странное ощущение. Стрёмная херня.       Сколько уже таких перезаморозок не было новых сотрудников? Неужто их сам гендир набирал? Такой непонятный этот генеральный директор. Сам вычудил, сам свалил в бессрочный отпуск. Или подвинул его кто в тихую. Не было бы удивительно, окажись это Луиза.       Кавински усмехнулся. Вот вроде и вывел себя из этой мрачной трясины. Потом, конечно, ещё накроет, но главное, что не сейчас. Передоз грусти, как и любой другой передоз, это плохо.       — Нет... — Дейв решил проснуться очень кстати. Хотя, миллиметром позже, пришло понимание, что это было больше похоже на разговор во сне. Такое случалось. Винс вновь наклонил голову, чтобы удостовериться в этом. И вправду.       — Дейви? — он бы не трогал Ло, если бы только его лицо не отображало крайнюю степень напряжения, даже страха. Кошмар. Ну конечно, как же без этого.       — Нет... Нет... Я не убивал их... Нет, прекрати... — Лололошка начинал говорить громче, не просто бормотать. Что, зло его дери, ему снилось?!       — Дейви, проснись. — протянув руку, мужчина потряс его за плечо. Ноль результата.       — Ты мне врёшь, я бы никогда не убил его! — парень не унимался, переходя на крик. Кавински отложил осознание услышанного на "когда-нибудь потом". Сначала Дейв, потом всё остальное.       — Дейв! — он решился на экстремальные методы разбудить. Потянул за волосы, буквально вытягивая любимого из той бездны, в которую тот свалился.       Мироходец резко поднялся, мотнув головой и тем самым сбросив чужую руку. Он тяжело дышал, глаза были наполнены слезами. Страх, даже ужас был виден невооружённым глазом. Не нужно было строить догадки и задумываться, всё на лице написано. Винс уж было собирался подняться вслед за парнем, но тот придавил его обратно к матрасу. Что ещё ему было делать, как не обнять в ответ?       — Всё хорошо, Дейви, это просто сон... — шептал он, глядя того по спине. — Это просто сон, ты никого не убивал... — продолжал, ожидая, когда по его оголённой коже перестанут катиться капли чужих слёз. Немного соврал, но с кем ни бывает. В любом случае, что-то ему подсказывало, что Дейву снился далеко не Лоренс.       Их никто никуда не торопил. У них были метры на эти слёзы. На то, чтобы прийти в себя. Лололошка, по своему обычаю, ничего не сказал о том, что ему снилось. Это каждый раз оставалось тайной или описывалось в двух словах. Подбешивало знатно, но Винс из раза в раз терпел. Сам не всегда рассказывал, какое дерьмо в кошмарах происходило.

××{7}××

      К сожалению, покинуть койку всё же пришлось. Против начальника не пойдёшь, разумеется. А ведь Кавински хотел, Малецки бы не переломился, подожди их на пару сантиметров дольше, но Ло уже выскочил из кровати и начал собираться, утирая остатки слёз. Хорошо, что Кацпер был низковат, чтобы вглядеться ему в глаза и заметить, что тот плакал. Вопросы были бы к ним обоим, и настойчивое беспокойство кое-кто не выдержал бы.       Вставать не хотелось, однако пришлось. А ведь был период, когда мужчина делал всё, чтобы не оставаться наедине с собой излишне долго. Тогда это было страшно, почти убийственно. Теперь убийственно было выходить из их пузыря, где никто не мог достать и заставить выполнять алгоритмы. Ха. Алгоритмы.       Штурмовик опять вставил свои очки Дейву в волосы. Краткий зрительный контакт означал, что, похоже, их разговор возымел положительный эффект, но только в вопросе сокращения дистанции между ними. Взгляд парня не стал более живым и ярким, как и остальной внешний вид. Хорошо, что хотя бы Винсу он не пытался пустить пыль в глаза. Всё было плохо. Вот такая истина.       — Ну чего, идём обратно в столовую. — с минимальной, утешающей улыбкой хмыкнув, Кавински переплёл их пальцы, прежде чем покинуть койку. С одной стороны, Малецки наверняка рассчитывал, что они, точнее Ло, телепортируются. С другой стороны, Ло требовалось больше одного сантиметра, чтобы включиться после кошмара, а значит ни о каких коротких путях речи идти и не могло. После полёта в пансионат Лололошка стал пугающе ведомым.       Казалось бы, всё относительно нормально. Дейви немного успокоил душу и пустил Винса ближе. Буквально через метр они все соберутся на кухне для обсуждения итогов и составления дальнейшего плана действий. Шумиха улеглась, Каталонес убралась восвояси, не должно было быть простора для каких-либо неожиданностей.       Уведомление. Сообщение.       — Малецки? Переживает, не сожрала ли нас Луиза? — мужчина усмехнулся, останавливаясь. Кто ж знал, что он своими словами призовёт само зло.       — Это Луиза. — Лололошка посмотрел на него так, что это можно было перевести как "ну и зачем ты назвал её имя?". Весь смех тут же прекратился.       — Чего ей надо?       Ло вчитался в сообщение, не удосужившись опустить планшет, чтобы и Винсу дать подглядеть, чего опять мадам де Саль пристала.       — Она вызывает меня в вагон дирек... — он не успел договорить. Силуэт парня начал растворяться во вспышке перемещения.       Осознание щёлкнуло поздновато. Да и что бы Кавински мог сделать?       — Нет... — ему хотелось прокричать это во весь голос, будто вселенная могла услышать его, будто могла не отнимать Дейви у него снова. Вышел только сдавленный хрип. Вот это видела Райя, когда Лололошка ушёл? Он так же исчез в пятне света, не оставив после себя ничего?       Штурмовика парализовало. Он застыл, не в силах опустить руку, что не смогла удержать любимого человека. В горле собрался ком, в глазах образовалась влага. В разуме быстрыми картинками замелькала его боль жизни во времени. Боль по тому, кто не вернулся на пляж.       А если Луиза забрала его насовсем? Если он не вернётся ни через десять метров, ни через десять, сто, тысячу километров, ни через цикл?       Ближайшая стена стала для него опорой, когда тело оттаяло и ноги начали подводить. Винс не мог удержаться. Он слышал биение своего сердца, оно было оглушающе громким. Потом писк. Следом темнота. Согнулся, надеясь не потерять сознание. Приток крови к голове... Ему нужен приток крови к голове, или как там обосновывалось такое положение, чтобы избежать отключки?..

××{6}××

      Сквозь писк и стук сердца прорвался звук голоса. К сожалению, не Дейви.       — Кавински! Кавински, ты как?! — Малецки испуганно придерживал его за плечи. Стоило бы поблагодарить, ведь шатало не по-детски, несмотря на опору в виде стены, но не додумался.       — Давай Винс, ок да? — Кавински позволил нервному смеху вылиться из него. — Всё норм, только сейчас отъеду... — его опять поклонило вперёд, но руки начальника удержали.       — Ты давай это, не отъезжай! Я сейчас! — после этих слов дополнительная опора исчезла и мужчина развернулся, чтобы спиной упереться в стену и съехать по ней вниз, опуская голову между коленями.       В таком состоянии было тяжело оценить, насколько скоро Малецки вернулся. Главное, что не кинул.       — Вот. Давай... Голова оказалась приподнята, возле губ прохладный стакан. Вода. И следом тошнота от максимально подходящих воспоминаний о том, как его приводили в чувства после самых лучших моментов с самыми лучшими веществами. Хорошо, что всё это, как и помутнение сознания, отступило после ещё нескольких глотков.       Зрение прояснилось, являя Винсу лицо обеспокоенного начальника. Мимо проходили другие синклитовцы, совершенно не обращая внимания на то, что происходило у них прямо под носом. И не надо. Реально не надо.       Мужчине стало бы ещё лучше, если бы не одно "но".       — Ты разве не был с Ло? Где он? Возможно, лучше бы он отключился.       — Луиза спиздила. — выплюнул, и не думая как-то контролировать свой тон. Кавински всё ещё был раздавлен этой ситуацией, он не собирался держать себя в руках, пока в этих самых руках оставалось ощущение тепла.       Малецки, видимо, на нашёлся, что сказать на этот счёт. Поэтому перевёл тему. — Я могу помочь добраться до комнаты, если ты...       — У нас собрание, пошли уже. — он однозначно не собирался оставаться наедине с собой. Ни за что. Нет. Винс не мог удерживать равновесие достаточно хорошо, но всё равно упрямо поднялся и пошёл по направлению столовой, до которой было рукой подать. Его самостоятельность оценена не была, поэтому Малецки решил за них обоих, включив планшет и нажав на кнопку перемещения, перед этим ухватив мужчину за край формы.       Ничего нового он не услышал, да и не то, что бы слушал. На протяжении всего рассказа Кацпера, Кавински был в совершенно другом месте. В глубоком, тёмном, отвратительном месте. Останься он один, он бы утонул, захлебнулся в болотной жиже своих несвязных мыслей и до сих пор разрозненных воспоминаний.       В какой-то момент Сдерик придвинул к нему какую-то тарелку, но он даже смотреть на неё не стал. Всё равно ничего не сможет съесть в таком состоянии.       Винс пробовал разные тактики возвращения в сознание, но каждая из них шла с ужасным скрипом. Вселенная была против него, раз стоило ему только поднять голову из трясины, как заходил разговор про Лололошку и его начинало затягивать обратно. Это было омерзительное пограничное состояние.       Он боялся. Боялся за своего Дейви, боялся, что мог стать причиной, почему всё было так. Вдруг он в самом деле должен был проконтролировать, чтобы Ло дошёл до определённой точки? Вдруг его функция рядом с ним заключалась именно в этом? Он ненавидел не знать. Ненавидел, ненавидел, ненавидел... Отсутствие информации делало его уязвимым. Он не хотел и не собирался становиться оружием против своей воли. Последние километры Винс всеми силами подтверждал себе же, что не станет предавать. И чтобы что? Чтобы оказаться предателем? Это ведь не назвать никак, кроме как предательством.       Нехватка информации о своей глубинной роли не освобождала от ответственности.       Теперь Кавински оказался в роли Лололошки. Пассивный, подавленный и потерянный. Койка Ло стала для него единственным ориентиром, стоило ему покинуть кухню. Ему нужно было тихое сосуществование рядом с кем-то. Ему нужен был Дейв, а не кто-то ещё.       Понимание, что он не проваливался в пространство койки едва не спровоцировало новый приступ то ли паники, то ли ярости. Почему. Он. Не мог. Туда. Попасть? Горло вновь пережало, не было возможности ни сделать вдох, ни сглотнуть слюну. Это походило на кошмар, который всё никак не заканчивался. Он хотел проснуться, но не выходило. Никакое физическое воздействие не помогало, хоть мешком с койки падай. Он будто бы сходил с ума в ускоренном режиме.       Когда к тебе вернулись чувства, разучиться их ощущать намного сложнее. Отключение больше не происходило по невидимому рубильнику. Ему пришлось переживать это. Винс не мог отвлечься, даже вернувшись в позицию наблюдателя. В километры активной работы на Луизу он занимался тем же - следил. Он занимал точку (одну из) и наблюдал, незаметно выглядывал тех, кто ходил вместе, и куда. Тогда он был скрытен, в отличие от этих метров.       Прислонившись спиной к стенке коек, штурмовик вглядывался в лица. Он ждал, искал. Занимал разум именно этим, чтобы опять никуда не провалиться.       К счастью, после репутационных потерь, вызванных инцидентом в кино-вагоне, он стал менее популярным, что уменьшало риск того, что кто-то решит подойти поболтать. Никогда бы не подумал, что разрушение репутации будет называть чем-то хорошим.

××{5}××

      Все взгляды, которые он начал на себе ловить, не напрягали. Кроме одного. Малецки. Кавински сам захотел подпустить его ближе, сам же сделал шаг к сближению после длительного "соперничества". Малецки был неплохим человеком и начальником, нормальной такой рукой помощи, но вот как обеспокоенный элемент... Это была какая-то жесть. Некомфортно ощущать себя таким читаемым.       У него не было (практически не было) надежды увидеть Дейва в своей койке, но была надежда избавиться от этой ответной слежки, из-за чего пункты "за" с огромной натяжкой, но перевесили пункты "против", и Кавински оттолкнулся от поверхности и быстрым шагом направился к себе. Лицо было нарочито нейтральным, а походка уверенной. Он желал показать безразличие, чтобы к нему не привязались. К великому сожалению, это не сработало. О Свет...       — Кавински! — Кацпер материализовался рядом. Мужчина сожалел, что не был шпалой, как Дейви, и имел не такой широкий шаг.       — Винс. Для друзей Винс, я ж говорил. — он вздохнул, получая буквально сантиметр, чтобы свалить. Видимо, начальника сильно ошарашило то, что он назвал его своим другом, раз перестал преследовать. Однако всё равно догнал.       — Ты как себя чувствуешь?       — Пойдёт.       — А чем занимаешься?       — Иду. Раньше ему казалось, что расстояние между его и Ло койками сильно меньше.       — Я хотел предложить сходить в игровой, немного успокоить нервы... — после такого предложения Кавински остановился вместо того, чтобы залезать на лестницу. Малецки по-детски улыбнулся. Это было бы хорошей идеей, если бы Винс был способен сконцентрироваться на игре при таких обстоятельствах.       — Пас. Собирался книгу дочитать, пока жду Дейва. — он неопределённо махнул, как бы прощаясь, и поставил ногу на лестницу.       — Подожди! — начальник выставил руку, чтобы загородить проход. Хотелось уже просто забить и проигнорировать. — Я могу к тебе заглянуть? Вдруг он у тебя...       Мужчина сжал переносицу средним и большим пальцами, указательным приподнимая очки... Которых на нём не было. Совсем забыл.       — Ладно.       Естественно, Малецки зашёл не просто проверить, нет ли Лололошки в койке у Кавински. А тот и против не был. Как бы он не отплёвывался, каким бы фаворитом для его разума ни был Дейв, он всё равно нуждался в обществе человека, от которого не будет тошнить. Пока мужчина искал книгу, невесть куда пропавшую, Кацпер разглядывал его вещи.       — Ничёсе, у тебя здесь так много книг...       — Несравнимо с моей личной библиотекой во времени.       — А это что?       — Сувениры из родного мира.       — О, здесь символ один и тот же. Что значит?       — Символ Сияния.       — Сияния?       — Было повстанческое движение у нас такое, под предводительством Дейви.       — А расскажешь?..       — В другой раз. И это не было отговоркой, чтобы завершить диалог. Винс вправду хотел бы рассказать. Помнить оказалось очень приятно. Больно, но приятно.       Благо (хотя не то что бы), Малецки ушёл как только поиск книги был завершён. Кавински со спокойной (но вновь помрачневшей) душой вернулся к точке наблюдения. Надежда попасть к Дейву в койку уже пала, но он решил попробовать снова...

××{4}××

      Дейв стоял в центре комнаты, одетый только в штаны. Винс сделал шаг вперёд. В глаза бросились стенды с комплектами одежды: одного белого не было, а второй был покрыт бордовым цветом. Какое Зло его драло... Хотелось надеяться, что это он драл Зло, а не наоборот. Глаза метнулись к парню, теперь пятна гематом и полосы ранений выглядели очень броскими на шрамированной коже. Затягивались и пропадали. С кем он дрался? Тем более так.       — Дейви? Мироходец резко обернулся, в его руках были голубые очки. Кавински подошёл ещё ближе, упрямо вглядываясь в чужое лицо, хоть и видел как Дейв отводил глаза. Опухший. Плакал.       Между ними было расстояние в шаг. И сложно было не заметить как Лололошка старался сохранить его. Это была не только физическая дистанция, но и внутренняя. Весь прогресс, которого они достигли после прошлого возвращения из "путешествия", оказался сброшен. Винс стиснул зубы, подавив желание припереть парня к стене. Ло от этого шагнул назад. Едва заметно, но увеличил расстояние.       Мужчину разрывало изнутри. Ни одного слова, ни одной эмоции. Он не мог его прочитать, как бы ни пытался. Пока походило на страх или вину. Но в честь чего бы? Дейви не мог быть в чём-то виноват, это просто какая-то нелепица. А вот страх... Было бы забавно, если бы он действительно впервые пришёл к осознанию, кого подпустил так близко.       — Чего она хотела? Нет ответа. Лололошка вложил в руку Винса его очки и пошёл к лестнице на кровать, чтобы закончить одеваться. Его ранения не кровили, но ещё не сошли полностью.       — Это связано с вашим прошлым вылетом?       — Я расскажу.. когда мы все соберёмся... — голос был негромким и сиплым. Всё влияние слёз и эмоций, хоть их природу и было сложно разгадать.       — Приму это как "да". — штурмовик развернулся и отошёл к выходу. Раз он напрягал Дейва, стоило дать ему побольше пространства.       Наконец посмотрел на очки. По углу правой линзы шла такая трещина, что он дивился, как они ещё не разломались. Но не удивлялся наличию повреждения, всё же Дейви дрался.       — Сбор на кухне. — парень подошёл, только чтобы сказать это, и сразу переместился. Сбежал. Однако стоило сказать спасибо, что Винс узнал об этом не из общей рассылки, а лично. Никаких совместных походов, никакого шанса успокоить и смягчить. Всё место в голове занимали чужие глаза, ещё более мрачные, нежели в прошлый раз. Ло не погружался в эту темень, он уже в ней потонул.       — Сука! — он ругнулся себе под нос, едва не бросив книгу. Эмоции брали верх, но он обуздал их. Чтиво было не кинуто, а положено на пол, прежде чем мужчина надел очки и переместился в столовую.       Дейв даже сел так, чтобы рядом не было свободного места. Хотелось бы верить, что это совпадение, но не верилось. Кавински сел в углу стола, чтобы видеть всех присутствующих. Малецки спросил о Каталонес, на что получил отрицательный кивок. Точно, ему же никто не рассказал о последнем диалоге.       — Раз уж все здесь... Можем начать. — из Лололошки снова вылез Дейв. Спина прямо, взгляд напускно серьёзный, тон комиссарский, твёрдый. Вот, так ощущалась атмосфера сиянских посиделок, когда комиссар решал высказаться.       Дейви начал говорить. Он удерживал тон, но не удерживал вид. Винс пришёл к мысли, что это с наибольшей вероятностью было из-за него, из-за его пристального взгляда. Он садился, чтобы наблюдать за всеми, а в итоге пилил глазами только одного. Читал мимику и жесты. Это ничего толком не давало, пока тема не свелась к личности генерального директора.       — Генеральный директор Организации это я. Я из другой ветки. В голосе что-то надломилось. Как и в личности, похоже. Вместо того, чтобы дать себе сантиметр на успокоение, Ло сделал вид, будто ничего не произошло, будто всё в порядке. Он продолжил говорить.       Теперь Кавински понимал дистанцию и молчание, теперь он мог перевести этот язык бесконечной вины и страха во взгляде, этой гремучей смеси тёмных ядовитых чувств. Дейв извинялся перед ним. В его глазах были тысячи и тысячи слов сожалений, в которых не было и капельки смысла. Дейв бился до одури, чтобы доказать Междумирцу, что не является таким, как он. Однако он всё ещё не мог доказать этого себе. Говорил, убеждал, но не верил, и за то просил прощения.       За то, что он был тем, кто вовлёк их всех в это. За то, что он был причиной страданий. За то, что именно из-за него Винс снова вздёрнул себя на петле убийцы, у которого нет ничего, кроме задач, сформированных машиной.       Дейв ставил себя на одну ступень с Кэлхуном. И был блядски не прав.       Хотелось указать на это, ткнуть парня в это лицом, прервав речь. Хотелось засмеяться так горько и отчаянно, что душонка свернулась бы даже у Луизы.       Однако Кавински молчал. Молчал, смотря куда угодно, но только не прямо на Дейви. Он не хотел душить его своим взглядом, так ему было однозначно лучше. Тот не смотрел на него тоже, только изредка поглядывал, проверял реакцию. Но стоило их глазам пересечься, что неизбежно происходило, как парень снова прятался, резко переключаясь на кого-нибудь другого.       Эти метры были самыми отвратительными в необходимости держать себя в узде. Он хотел забрать парня на разговор, оторвать от других, вырвать из образа уверенного и смелого. Лололошка должен был посмотреть на себя и на Междумирца глазами Винса, должен был услышать, что если ему и говорили об их схожести, то ему просто ссали в уши.       Щёлкнула дверь.       Дейви уже не было.       Винс пропустил его побег, позволив себе задуматься.       Всё внутри всколыхнулось паникой. Нет. Он не мог упустить его, не мог оставить в одиночестве с самим собой и выбором. Штурмовик вскочил с места и выбежал из кухни, игнорируя вопросы в спину.

××{3}××

      Дейв не успел уйти далеко, не успел переместиться, но уже держал планшет в руке.       — Стой! — Кавински крикнул, не контролируя свою громкость. Лишь бы Дейви не ушёл, лишь бы Дейви не ушёл...       Воспользовавшись заминкой, мужчина приблизился и в пару действий ухватил воротник парня, опуская его к себе. — Не смей, блять, уходить, не попрощавшись. — он несколько раз моргнул, чтобы согнать подступившие слёзы.       Наконец-то Лололошка не прятался, наконец-то не отводил взгляд, позволяя установить контакт. Дыхание Винса оставалось быстрым после такой стрессовой ситуации. Нужно было успокоиться.       — Я тебе не противен?.. — прошептал мироходец, и вместо ответа мужчина примкнул к его губам. Какое "противен"? Он бы и подумать так не посмел. Для полноценного поцелуя им обоим нужно было осознавать всё происходящее, а Дейви к этому не был близок.       — Такой ответ подойдёт? — произнёс Кавински, стоило только отдалиться.       — Ты так на меня смотрел.. я думал...       — Плохо думал. Я не собираюсь верить в ту лапшу, которую тебе навешали. Мы не виделись хренову кучу километров, но я и без этого готов жизнь свою поставить, что ты не такой. — он на него почти рычал, не переставая сжимать ткань формы. — И я готов принять любой твой выбор. Он для меня будет правильным. Даже если нас раскидает максимально далеко друг от друга.       Повисло молчание. Сантиметр, второй.       — Я люблю тебя. Буду любить во всех вселенных. — шепнул Лололошка. Теперь в ступоре находился Винс. Такое не могло послышаться.       — Я тоже тебя люблю. Любым люблю и буду любить. — прошептал он в ответ.       Почему их километры не могли быть вечными? Почему Лололошка всегда должен был уходить? Почему они должны были расставаться? Кавински приподнялся для их последнего поцелуя. Слёзы сдержать не вышло.       Забавно. Их первый поцелуй произошёл в таком же положении. Но последний был мягче и нежнее, они не кусались, в нём не было страсти. Только любовь, абсолютная любовь. Прощание, от которого буквально бросало в дрожь. Очевидно, Дейв не пойдёт по стопам прошлого гендира и не встанет во главе Организации. Дейв завершит этот круг страдания, не сможет иначе. Такова его отчаянная природа. Дейв мог сколько угодно сомневаться вслух, но не было сомнения, что он уже всё решил.       Отстраняться не хотелось, но пришлось. Лололошке пора было отправляться, у него не было возможности остаться навсегда.       — В Синклите холодно, а ты до сих пор слишком тонкий. С этими словами Ло обмотал свой шарф вокруг шеи Кавински, тот лишь усмехнулся. Желание возмущаться отсутствовало напрочь.       Для завершения обмена, Винс надел свои очки обратно на парня. Жаль никаких колких замечаний не придумал.       — Можешь хоть полностью их расхреначить, если этот урод будет пытаться тебе помешать. Считай, что вместе с ними и я с тобой. Удачи, Дейви. Я в тебе уверен. От собственной улыбки было больно, но он не мог и не хотел сгонять её. Не прощался словами. Они точно ещё встретятся. Когда-нибудь, где-нибудь, но встретятся.

××{2}××

      Они никогда не проведут медовый месяц. Не в этой вселенной.       Дейви ушёл. Растворился во вспышке, забрав с собой улыбку Кавински. Мужчина стянул шарф и сжал его, разглядывая. Остались небольшие пятна от крови, но ничего, от этого его свойства и запах не изменились.       Разлука невыносима. Ещё более невыносимо понимать, что скоро всё закончится. Скоро всё перестанет иметь значение. Но он желал соответствовать своим словам, сохранить эти чувства, что бы ни произошло. Конечно, это не зависело от него, но, будто если он сможет донести в себе это тепло до конца вселенной, то оно останется с ним и в следующей.       По ощущениям, из него выкачали все силы, крайняя степень недомогания, недостаток витамина Д, который, к счастью, ему не придётся терпеть долго. Сердце сжималось и ныло, требовало продолжения. Дейва было катастрофически мало последние километры, и больше не будет в принципе. Винс тонул в мыслях, продолжая сверлить шарф глазами.       — Винс, ты как? Я видел вас с Ло, но решил не прерывать. — конечно, это опять был Малецки.       — Всё в порядке, Кацпер. И спасибо, что не вмешался. — повернувшись к нему, мужчина кивнул и накинул шарф на плечо.       — Ну... Вам было это нужно... — заметно замялся и слегка покраснел, всё было слишком очевидно.       — Во время поцелуя вышел? — сдерживая смешок поинтересовался штурмовик. И стоило только Кацперу угукнуть, он тут же рассмеялся. Как мало надо, чтобы засмущать ребёнка.       Однако за смехом последовала неловкая пауза. Едва ли у них были общие темы, но была нужда в обществе друг друга, чтобы пережить момент, дождаться.       — Для тебя всё ещё актуально послушать про Сияние? — Кавински сделал первый шаг в этом вопросе.       — Конечно! А про свою жизнь расскажешь? — Малецки в один миллиметр расцвёл интересом. О нет, никаких рассказов про свою жизни. Сам половины этого дерьма не помнил, и не нужно было.       — А до рассказов про мою жизнь ты ещё не дорос. Пошли уже.

××{1}××

      — Стой, стой, стой, стой... Они реально запретили голубой цвет?! Реакции Малецки были неповторимы и до одури смешны. То, как он вскакивал с кровати и начинал расхаживать и махать руками не переставало забавлять.       — Запрещённая символика, а ты чего хотел?       — Да это.. да это дурость какая-то! Лицо побаливало от смеха, губы сводило. Становилось легче, совсем немного, но всё же. Приятно передавать знания. Компания и шарф на плечах создавали тепло.       — Мы скорее были удивлены, что это не произошло раньше... В любом случае, мы зашли уже слишком далеко, чтобы прятаться. — Кавински подцепил пальцем и поднял с поверхности одеяла подвеску с символом Сияния.       — Вы все носили голубое?       — Ну, кроме Калеба. — Винс пожал плечами, сжимая украшение в ладони.       — Пфф, конечно. Не удивлён. — Кацпер опять всплеснул руками и закатил глаза. Какая знакомая реакция на Калеба, кажется, она была у всех.       — Не закатывай глаза, он при Войде работал, ему нельзя было.       — Я до сих пор не понимаю, как Ло его принял, он же.. ну он же придурок самый натуральный! — и после этого новая волна смеха была неудержима. Какие правильные мысли, молодец. А Калеб не молодец, даже после конца времени продолжил людей бесить, фу.       — Что придурок, это правда. Ты прям Радана цитируешь. Калеб, конечно, придурок был, но толковый... Да и я придурком был не меньше. — он откинулся на подушки, горько улыбаясь. Он был не лучше... Они все были с придурью.       — Это.. другое... — Малецки замялся, возвращая ухмылку на чужое лицо.       — Предвзятое отношение это плохо... Хотя ладно, многих бесил Калеб, это нормально. Теперь они могли похихикать вместе.       Внезапно нахлынуло странное ощущение, покалывание во всём теле, и безумно захотелось спать. Закрыть глаза и заснуть, пусть и на середине рассказа. Впереди было самое интересное, он очень хотел...

××{0}××

      Сон разорвал звон, ударивший по ушам. Кавински открыл глаза максимально нехотя и то, только чтобы прицелиться и выключить будильник, чуть не смахнув его с прикроватной тумбы. После этого он укрылся одеялом с головой, сожалея, что забыл закрыть шторы. Что было вчера? Позавчера? Километр назад? Стоп, какой нахер километр?       Мужчина не сдержал стона. Мысли путались, голова раскалывалась. Он не мог вспомнить ни сон, ни события прошлого.. э.. дня? Он наверняка пил, это да. Но пил он немного! Судя по пятнам, всплывшим в памяти, он был в клубе. Подсыпать ему ничего не могли, он знал как себя обезопасить. Да и кто бы рискнул на такого, как он, покушаться?       — Блядство... Винс сжал одеяло на лице и перевернулся на бок, другой рукой пытаясь нащупать что-то на второй половине кровати. Отчего-то ему показалось, что там кто-то должен быть, что тупо. Он уже давным-давно пообещал себе, что больше никогда не потащит домой кого-либо, кого подцепит бурной ночью. Отношений у него тоже за ночь появиться не могло. Значит, в постели, помимо него, не должно было быть никого и ничего.       Однако рука нащупала чужеродный материал. Что-то вязаное.       Приняв свою участь и открыв лицо идиотскому свету солнца, он притянул вещь поближе, чтобы рассмотреть. Шарф. Чёрно-голубая клетка. Связанный точно не день и не два назад, судя по пятнам крови и грязи и некоторым надорванностям. И Кавински бы, не задумавшись, выкинул его куда подальше в следующую же секунду, если бы не почувствовал запах.       Не пот и не грязь.       Хвоя и дождь. Свобода. Странный лесной запах, не неприятный, а притягательный. Подтянув шарф ближе, Винс вдохнул ещё раз. Нет ничего зазорного в том, чтобы нюхать чужие вещи, если они пахнут настолько хорошо.       Он не мог понять свою реакцию, это резкое ощущение тепла и спокойствия, обернувшее его. Хотелось и дальше вдыхать этот аромат, лишь бы только момент удовольствия не закончился.       С кем он делил кровать этой ночью? Явно не с городским жителем.       Где этот человек сейчас? Почему согласился поехать к незнакомцу?       И главный вопрос: как его теперь найти? Один из важнейших факторов, по которым люди могут понять, по пути ли им с другим человеком - запах. Это было однозначное "да". Кавински был недостаточно пьян, чтобы ему понравился какой-то урод или идиот. Значит, скорее всего, незнакомец имел одобрение и по остальным важным пунктам.       Честно, мужчина не был уверен, хотел он или нет, чтобы владелец шарфа вернулся за своей вещью. Подумает потом. Потому что ближайший час он будет спать, окружённый ощущением волшебного комфорта, несмотря на свет, заливавший комнату.