Параллели

Обед уже близился к концу, солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь витражные стёкла кафе, лениво скользили по деревянным столам. Джошуа всё ещё ждал в кафе своих друзей, рассеянно помешивая остывший кофе. Его взгляд то и дело обращался к входной двери, а пальцы нервно выстукивали какой‑то ритм по краю чашки. Климент зашёл в кафе, стряхнув с плеч остатки уличного шума и суеты. Он окинул взглядом зал, выискивая приятелей, но его взгляд упал лишь на Джошуа, сидевшего у окна. Подойдя к столу, он опустился на стул напротив, издав едва слышный вздох облегчения. Выглядел он совершенно обычно, ничем не выделялся: поношенная одежда, когда‑то принадлежавшая старшему брату, волосы тёплого бронзового оттенка, слегка растрёпанные ветром, карие глаза, в которых читалась лёгкая усталость. Он был немного худоватым, в отличие от крепкого, спортивного Джошуа. — Привет, Джош, а где остальные? — спросил Климент, расстегивая верхнюю пуговицу рубашки. Джошуа поднял глаза, слегка приподнялся на стуле, будто собираясь встать, но тут же передумал и сел обратно: — Здаров… А остальные ещё не пришли — как всегда опаздывают. Климент слегка улыбнулся, поправляя рукав: — Как это на них похоже. Джошуа кивнул, опустив взгляд: — М‑да… — Как там дела с Кассандрой? — поинтересовался Климент, стараясь говорить небрежно, но в голосе прозвучала искренняя забота. Лицо Джошуа омрачилось, и он принялся что‑то рисовать пальцем на скатерти — абстрактные линии, круги, завитки. — Мне стыдно смотреть на неё… Папа ведёт дела с её родителями… Это жесть как неловко. — Почему? Просто расслабься. Она, наверное, уже забыла, что ты ей признавался. Джошуа нахмурился, взглянув на друга с оттенком обиды: — Обидненько… Почему она меня отвергла, я не понимаю… Я красивый, умный, у меня богатый отец. Климент не сдержал короткого смеха, прикрыв рот ладонью: — Звучит самодовольно. — Что ты смеёшься? Это же правда! — возмутился Джошуа, но тут же оборвал себя, резко выпрямившись: — Тихо, заткнись! Кассандра с ребятами идут! Он быстро подвинулся ближе к Клименту и прикрыл ему рот рукой, пытаясь утихомирить друга. Кассандра, Агнес и Эндрю подошли к ним. Кассандра сразу бросалась в глаза: дорогие брендовые вещи подчёркивали её стройную фигуру, светлые волосы с яркой красной прядью переливались на солнце, а в глазах сверкали озорные искорки. Она никогда не была послушной и «хорошей девочкой» — в её облике читалась дерзость, вызов и уверенность в себе. Агнес рядом с ней казалась совсем иной: мешковатая одежда скрывала фигуру, волосы собраны в простую косу, круглые очки придавали ей вид книжного червя. Два человека, совершенно непохожие друг на друга. Их сопровождал Эндрю — крупный двадцатилетний парень с накачанными мышцами, чёрными волосами и тёмно‑карими глазами, которые издалека казались совсем чёрными. Он выглядел сурово и даже немного пугающе, но в компании друзей его лицо смягчалось. — Привет, ребята, что смеётесь? — поинтересовался Эндрю, опускаясь на стул рядом с Климентом. Климент хотел было что‑то сказать, но Джошуа его перебил, поспешно выпаливая: — Да я рассказывал, как с утра окно сломал. Климент бросил на Джошуа ехидный взгляд и медленно протянул, растягивая слова: — Да‑а… Агнес вмешалась в разговор, её голос звенел от любопытства: — Расскажи! Нам же интересно! — воскликнула она и села напротив парней. Рядом с ней расположилась Кассандра, а следом — Эндрю. Джошуа нервно переглянулся с Климентом. Тот смотрел на него с многозначительной улыбкой, явно наслаждаясь тем, в какую нелепую ситуацию попал друг. — Да расскажи, Джош, что случилось? — издевательски проговорил Климент, подмигивая. Джошуа под столом пнул его ногой. — Ай, ты чего пинаешься? — невольно выдал Климент то, что происходило под столом. — Не пинаюсь я, — недовольно буркнул Джошуа, стараясь сохранить невозмутимый вид. Друзья напротив озадаченно переглянулись, не понимая, что происходит. — Так, хватит секретничать, это некрасиво — даже для тебя, Джошуа, — строго заметила Кассандра, скрестив руки на груди. Её голос звучал твёрдо, но в глазах мелькнуло любопытство. — Почему это? Какая разница, о чём мы с Климентом секретничаем? Это наше дело, — возразил Джошуа, отводя взгляд. — Возможно, но сейчас вы не одни и ведёте себя как идиоты, — парировала Кассандра, слегка приподняв бровь. Джошуа возмутился, но ничего не сказал, отведя взгляд в сторону окна. Эндрю вмешался в разговор, стараясь разрядить обстановку: — Ребят, давайте не будем портить день. Покушаем и пойдём, как планировали, на катер. — Полностью согласна с Эндрю, — поддержала Агнес, улыбнувшись. Все немного успокоились, хоть и оставались слегка раздражёнными. Ребята заказали бургеры, картошку фри и колу. Пообедав, они вышли на улицу, где их ждала семейная машина Кассандры. Тёплый ветер шевелил волосы, а вдалеке слышался гул города. Эндрю занял место за рулём, рядом с ним устроилась Кассандра, а сзади расположились остальные. Джошуа наблюдал за Эндрю и Кассандрой с некой отдалённой ревностью. Они были так близки друг другу: часто шутили, Эндрю оберегал Кассандру, а она подшучивала над ним, но в то же время явно ценила его заботу. Они выглядели словно пара — лёгкая, непринуждённая, понимающая друг друга без слов. Машина тронулась с места, выезжая на улицу Firmona Avenue. Кассандра и Джошуа жили на этой улице, учились в одной школе и были давно знакомы. Знакомые дома, деревья, витрины магазинов проплывали мимо, создавая иллюзию спокойствия и обыденности. Спустя примерно полчаса компания друзей уже поднималась на катер отца Кассандры. Они отправились в путь без капитана: Кассандра умела управлять катером — отец научил её. Надев капитанскую шапку, она весело объявила, широко раскинув руки: — И так, салаги, начинаем наше пиратское путешествие по воде! — и рассмеялась, её смех звонко разнёсся над водой. — Куда мы держим путь, капитан? — подыграл Климент изображая поклон. — Туда, куда зовёт сердце и глядят глаза! Только полный вперёд! Хо‑хо‑хо! — ответила Кассандра, хватаясь за штурвал. Агнес звонко рассмеялась, прикрывая рот рукой. Они с остальными расположились на специальном диванчике, обтянутом выцветшей кожей. Климент оглядывался по сторонам, изучая катер в поисках чего‑нибудь интересного. Вскоре он наткнулся на семейное фото Кассандры, лежавшее на полке. Подняв его, Климент присел, внимательно разглядывая снимок. На фотографии были запечатлены счастливые лица: Кассандра в детстве, её родители, море на заднем плане. От фотографии веяло счастьем, радостью и любовью. Он слегка улыбнулся, но в улыбке проскользнула нотка зависти: он был рад за Кассандру — её родители любили и баловали, она была счастливой дочерью, окружённой заботой. Кассандра, стоявшая за штурвалом, слегка прищурилась, всматриваясь вдаль. Солнце слепило глаза, а блики на воде мешали разглядеть очертания чего‑то тёмного на горизонте. Она прикрыла глаза ладонью, вглядываясь внимательнее. — Ребят… Тут в окрестностях никогда не было островов… Эндрю, глянь — этого раньше здесь не было! — её голос прозвучал настороженно, но в нём уже зарождалось любопытство. Эндрю подошёл ближе, хмуро вглядываясь в даль. Его широкие плечи заслонили часть вида, и Кассандра слегка отодвинулась, чтобы лучше видеть. Остальным тоже стало интересно: Джошуа вытянул шею, Агнес прижала ладони к стеклу кабины, а Климент встал рядом с Эндрю, прищурившись. Подойдя к краю палубы, они всмотрелись в очертания острова — он выглядел странно, почти неестественно. Тёмные скалы выступали из воды, словно зубы древнего чудовища, а верхушки деревьев казались слишком густыми и плотными, будто нарисованными. — Давайте посмотрим поближе! — предложил Джошуа, его глаза загорелись азартом. Он уже представлял, как будет рассказывать эту историю в школе — находка неизвестного острова, приключение, которого никто не ожидал. — Что‑то мне всё это не нравится… — настороженно отозвалась Агнес, обхватив себя руками. Её взгляд скользил по тёмным скалам, и она невольно поежилась, будто почувствовала холодный сквозняк. — Полностью согласен с Агнес, — поддержал Климент, хмуря брови. — Выглядит… неправильно. — Ну, ребят, не душните! Мы доехали до острова, и вы предлагаете вернуться назад? — возмутился Джошуа, всплеснув руками. — Мы же не каждый день находим что‑то новое! — Как бы я ни считала Джошуа идиотом, здесь я с ним согласна: не душните. Остановимся на пять минут. Не будем заходить глубоко, — решила Кассандра, поворачивая штурвал. Её голос звучал уверенно, но в глубине души она тоже ощущала тревогу. С этими словами она остановила катер у берега, а Эндрю привязал его к ближайшему дереву — высокому, с изогнутым стволом и листьями странного серебристого оттенка. Ребята держались рядом, чтобы не потеряться, пока осматривали остров. Всё вокруг казалось необычным: даже растения выглядели иначе, словно не из этого мира. Колокольчики были красными, их лепестки отливали алым, как кровь. Ромашки отливали голубым, их серединки светились едва заметным мерцанием. Листья деревьев шелестели так, будто перешёптывались между собой. Джошуа, проходя мимо какой‑то пещеры, решил заглянуть внутрь. Вход был невысоким, тёмным, с неровными краями, будто кто‑то вырубил его в скале в спешке. Он достал телефон, включил фонарик и направил луч света внутрь. Свет выхватил неровные стены, покрытые странными узорами, похожими на древние письмена. — Ребяяят! Идите сюда! — позвал он, его голос дрогнул от волнения. Встревоженные друзья зашли за ним. В центре пещеры стоял каменный алтарь — массивный, грубо обтёсанный, но с чёткими линиями. На нём лежали четыре цветных каменных шара: один тёмно‑синий, второй изумрудно‑зелёный, третий янтарно‑оранжевый, а четвёртый — почти чёрный, с мерцающими вкраплениями. Углубления в углах алтаря идеально подходили под их размер. Климент осторожно взял один из шаров, покрутил в руках, ощущая его тяжесть и гладкую, почти тёплую поверхность. Затем он поставил три шара в углубления. — Глянь, как влитые, — заметил он, удивлённо приподняв брови. Джошуа посмотрел на него, а затем поднял последний камень и установил его в оставшееся углубление. — Тогда этот сюда, — произнёс он, и в тот же миг его сердце ёкнуло от недоброго предчувствия. Камни начали светиться. Сначала слабо, едва заметно, как угли в остывающем костре. Затем свечение усилилось, окрасившись в разные цвета — синий, зелёный, оранжевый и чёрный слились в причудливую игру оттенков. Ребята отступили на шаг назад, затаив дыхание. — Что это? — встревоженно спросила Кассандра, её голос дрогнул. Она инстинктивно сделала шаг назад, но не могла оторвать взгляда от алтаря. — Ребята, давайте вернёмся… — предложила Агнес, её голос звучал едва слышно, почти шёпотом. Она попятилась к выходу, но ноги будто приросли к земле. Камни светились всё ярче и ярче, а в какой‑то момент резко засияли ослепительным белым светом, заполнившим всю пещеру. Воздух задрожал, словно от невидимой вибрации, и компания друзей погрузилась во тьму. Агнес купалась в ванной, тщательно натирая тело мочалкой. Вода была горячей, почти обжигающей, но девушка не обращала на это внимания. Её кожа уже покраснела, покрылась мелкими каплями пота, но она не могла остановиться — ощущение грязи не покидало её. День выдался, как всегда, просто ужасным: насмешки в школе, холодный взгляд матери и отчима что менялся время от времени на страны но знакомый Агнесс, ощущение, что она никому не нужна. Тщательно вымывшись, она встала напротив зеркала. Пар застилал стекло, и Агнес провела ладонью, стирая влагу. Её отражение смотрело на неё — бледное лицо, тёмные круги под глазами, волосы, прилипшие ко лбу. Но сколько бы она ни тёрла кожу, ей не удавалось смыть с себя чувство грязи, постоянный страх и отчаяние. Оно сидело глубоко внутри, как заноза, которую невозможно вытащить. Агнес поднесла руки ко рту, вызывая рвоту. Опорожнив желудок в унитаз, она принялась тщательно чистить зубы, яростно водя щёткой, будто хотела стереть не только остатки пищи, но и саму память о сегодняшнем дне. В конце концов, девушка взяла в руки лезвие. Оно блеснуло холодным металлом, отражая свет лампы. Единственное, что, по её мнению, могло унять душевную боль, — это боль физическая. Внезапно Агнес очнулась, словно пробудившись от тяжёлого сна. Её рука дрогнула, лезвие выпало в раковину с тихим звоном. Она оглянулась, посмотрела на приятелей, которые лежали без сознания рядом с ней, и начала их будить, не замечая, что они уже не в пещере. Когда все очнулись, потирая головы от боли и головокружения, Агнес наконец обратила внимание на то, что пещеры больше нет. Они все оказались на каком‑то поле, усыпанном цветами, — никакого пляжа, берега и катера тоже не было. — Ребят… — встревоженно начала Агнес, её голос дрожал. — Где мы? — Нас что, похитили? — предположил Джошуа, всё ещё протирая голову, будто пытаясь собрать мысли воедино. — Если бы нас похитили, то не бросили бы в каком‑то поле, — встрял Эндрю, оглядываясь по сторонам. Его голос звучал твёрдо, но в глазах читалась растерянность. — Уж спасибо, успокоил, — саркастично пробубнил Джошуа. Кассандра достала телефон, но он не включался. — Блин, было же 85 %, почему не включается? — её голос дрогнул, и она сжала телефон в руке. Остальные тоже достали телефоны — у всех они не работали. Это встревожило их ещё больше. Джошуа поднял глаза к небу и замер. Вдалеке, среди облаков, он заметил силуэт, который приближался к ним. В силуэте он разглядел серую лошадь с крыльями — её огромные перья переливались на солнце, а грива развевалась, как дым. — У меня, похоже, глюки… — пробубнил он, обращая на себя внимание. Ребята проследили за его взглядом. Климент: — Вы тоже это видите? Над их головами пролетела лошадь и плавно приземлилась в нескольких метрах от них. Рыжеволосая кудрявая девушка, что оседлала лошадь, слезла, погладив её по шее, и посмотрела на чужестранцев. Её лицо было осыпано веснушками, а глаза — глубокого зелёного цвета, как лес после дождя.