Тщательно продуманные планы

Драко мог точно определить момент, когда его детская враждебность к Гарри Поттеру сменилась холодной, отвратительной ненавистью к Гермионе Грейнджер. Она вышла на трибуну для дачи показаний сразу после тирады Потти о «принуждении», которому подвергалась вся семья Малфоев, и о том, как он был обязан жизнью Нарциссе, и выступила в его защиту, как если бы знала, что творилось у него в голове тогда в поместье. Сучка. Он мог воспроизвести её речь дословно: «Совершенно очевидно, что Малфой не хотел этого. Было ясно, что он пытался не опознать Гарри. И когда меня пытали, он не мог смотреть на меня. Я знаю это, потому что я запоминала выражения лиц всех присутствующих на случай, если мне когда-нибудь представится возможность… в общем, это не имеет значения. Суть в том, что он не хотел этого. Драко Малфой не невиновен, но он не получал никакого удовольствия от того, что был Пожирателем Смерти». — Вы хотите сказать, что у него не было выбора? — уточнил этот бессердечный осёл, его адвокат, которого подкупила мать. — Вовсе нет, — отвергла это предположение Грейнджер почти так же, как отвергают неполную гипотезу об использовании мази из крапивы для лечения загноившейся раны. — Выбор был у всех у нас, и Малфой принял несколько крайне ужасных решений, но я считаю, что его мотивы не были основаны на желании причинить зло. —  Мисс Грейнджер строит домыслы. Мы не можем просто принять её предположение за факт, — вмешался старый волшебник из Визенгамота. Драко был с ним согласен. — Почему бы и нет? Если посмотреть на ситуацию с его стороны, то какие ещё варианты оставались Малфою? Тёмный лорд оккупировал его дом и держал в заложниках его родителей. Знаете, одно из преимуществ маглорожденности заключается в том, что у меня остаётся возможность в любой момент покинуть волшебный мир, и, признаюсь, бывали моменты, когда мне было сложно устоять перед  этим искушением… но я выбрала остаться и бороться, потому что я люблю Гарри (строго в сестринском смысле, так что не смейте неправильно истолковывать это в газетах!) и Рона, и всех моих друзей. Это был не моральный выбор, а сентиментальный — и то, что нам удалось спасти мир, было хоть и очень желанным исходом, но не являлось моей главной мотивацией. Моя единственная цель на протяжении всего этого ужаса заключалась в том, чтобы вытащить Гарри, Рона и себя из этой войны живыми. Я представляю себя на месте Малфоя и думаю, как далеко я могла бы зайти, чтобы спасти своих близких… и полагаю, мне просто повезло, что я не родилась на его месте. Эта фраза стала решающей. Гермиона, мать её, Грейнджер, стоя на трибуне, защищала его, потому что ей было его жаль. Драко чуть не стошнило.

***

С самого начала он сталкивался с сопротивлением своему плану тихо умереть в Азкабане, будучи задушенным одним из Пожирателей Смерти, которых его родители подставили, чтобы добиться смягчения собственного приговора. Нарцисса Малфой — она называла это «поощрением» — настойчиво убеждала влиятельных членов Визенгамота, что их семья сделала всё возможное, чтобы помочь героическому трио, учитывая то огромное давление, которое тогда испытывала. Когда Драко сообщил ей, что планирует признать себя виновным и позволить забрать свою душу, его мать пренебрежительно фыркнула: «Не говори глупостей, дорогой, Малфои просто так не сдаются». — Умоляю тебя, мама. Не напоминай мне о том, чего Малфои делают или не делают, потому что я почти уверен, что именно так мы и оказались в этом дерьме. — Ты так сильно нас ненавидишь, Драко? Неужели ты обрекаешь своего отца на смерть, потому что жалеешь себя? Бросив эту колкость, мать достала из рукава козырь. Она знала, что как только они вовлекут в разговор Люциуса, Драко будет сидеть сложа руки, позволяя им делать с его жизнью все, что им заблагорассудится. Всегда всё сводилось к одному: «Если ты не сделаешь то-то и то-то, твой отец будет разочарован/отправлен в Азкабан/убит Тем-Кого-Нельзя-Называть/…» Почему быть частью семьи Малфой было так чертовски утомительно?! И вот теперь его вместе с матерью приговорили к пяти годам домашнего ареста в мэноре, навязав еженедельные визиты целителя разума и аврора, которому надлежало удостовериться, что они не вернулись к мерзкому, тёмному пути. Драко бы предпочел поцелуй дементора. В первое же утро за завтраком он изложил то, что считал действенным планом для сохранения рассудка. — Думаю, для наших отношений будет лучше, если в течение следующих пяти лет мы сведём общение к минимуму и постараемся не пересекаться в поместье: я претендую на  своё крыло, кабинет, библиотеку и западную лужайку, а ты можешь пользоваться остальной частью дома и садом. Мне кажется, что это довольно выгодные условия. — Ты совсем с ума сошёл, Драко? Ты всерьез ожидаешь, что я проведу пять лет под домашним арестом без возможности пользоваться своей библиотекой?! Драко нахмурился. Этот момент он не учёл. — А как насчёт того, чтобы установить определённые часы? Скажем, твоё время будет с 10 утра до… — Немедленно прекрати нести чушь! Ты ведёшь себя крайне мелочно и по-детски. Я  рисковала своей жизнью и жизнью мужа не для того, чтобы иметь дело с избалованным, неблагодарным мальчишкой! — Ах, так? Давай тогда расставим все точки над «и», мама. За что именно я должен быть благодарен? Можешь, пожалуйста, перечислить? Должен ли я быть благодарен за то, что на моих глазах профессора Хогвартса сожрала змея? Или за то, что пережил Круциатус — это было забавно, правда? Мальчишка Малфой при всех обмочился. Гордился ли тогда мной отец? Была ли ты счастлива, мама? Если я веду себя мелочно, по-детски, нелепо и жалею себя, то потому что ЗАСЛУЖИЛ на это право, поэтому умоляю тебя, мама, хоть раз в жизни, просто ОСТАВЬ МЕНЯ В ПОКОЕ! И поскольку он больше не мог аппарировать, он со всей грациозностью взлетел по лестнице, заставив себя не оглянуться, чтобы узнать, задела ли его мать эта вспышка гнева. Это принесло ему некоторое удовлетворение.

***

Первый визит целителя Пертвика прошёл неплохо. Домашний арест и адское пламя оставили в его жизни зияющую пустоту в форме Крэбба и Гойла, а Драко нравилось, когда у его истерик были зрители. В каком-то смысле Пертвик был лучше его прежних приятелей, потому что, помимо умения строить полноценные предложения, довольно щедро прописывал зелье «Сна без сновидений», и Драко наконец-то удалось на несколько часов задрёмывать, прежде чем его резко будили крики Крэбба, падающего в горящую бездну. Хорошие были времена. Честно говоря, он не совсем понимал, чем должен был заниматься целитель разума. Этот человек просто сидел в кресле и слушал. И вскоре Драко начал развлекаться тем, что умел лучше всего — жаловаться на Золотое Трио, чьи лица буквально ежедневно украшали страницы «Пророка», а произносимые ими речи заставляли волшебников и ведьм по всей Британии млеть, вздыхать над сливочным пивом и мечтать о том, чтобы и они спасли волшебный мир от злого мегаломана и его жалких миньонов — Пожирателей Смерти, одним из которых, как Драко мучительно осознавал, был и он сам. Однако это не меняло того факта, что грёбаное трио благодетелей чертовски его раздражало. — Представляете, они отменили для Поттера требования по сдаче ЖАБА, чтобы тот мог стать мракоборцем! — глядя в окно, с отвращением поведал всему миру Драко. — Максимум на что способен этот придурок — использовать Экспеллиармус, а ему просто позволяют выбрать себе любую должность в Министерстве. Как вообще, блядь, это может быть законно? — Ну, похоже, что после того, как ты побеждаешь одного из самых тёмных… — Я ЗНАЮ, ЧТО ОН СДЕЛАЛ! Я просто говорю, что это НЕСПРАВЕДЛИВО! — Что ж, тогда вам следует одобрить подход мисс Грейнджер. — Да, она сможет вернуться и сдать экзамены как ни в чем не бывало. А как же мы, остальные? Мы просто должны начать жизнь заново? Тут Пертвик наклонил голову, словно оценивая намерения Драко. И по какой-то причине он почувствовал себя неловко под этим ясным, проницательным взором. — Вы подняли интересную тему, мистер Малфой. Вы хотите начать жизнь заново? — Это вопрос с подвохом? Вы собираетесь дать мне маховик времени? Кстати, это ещё одна вещь, которую позволили Грейнджер… — Разумеется, нет. Я просто спрашиваю вас, Драко: если бы у вас был выбор, хотели бы вы вернуться к нормальной жизни? — А разве есть тот, кто не хотел бы? Вы бы мечтали находиться под домашним арестом, да ещё и будучи заперты с матерью? — Нет. Я прекрасно понимаю, что вы имеете в виду, и сочувствую вам. Как насчёт того, мистер Малфой — Драко, —  чтобы найти способ вернуть вашу жизнь в нормальное русло? И начать с экзаменов? Почему бы вам не сдать их в этом году? — И как прикажете, блядь, учиться без профессоров? — Как ни странно, но именно это и планирует делать Гермиона Грейнджер. Она не возвращается в Хогвартс. Она собирается заниматься частным образом. По какой-то причине находясь Австралии. Если получится у неё… —  О, я вижу насквозь ваши манипуляторские штучки, но ладно. Я, блядь, побью её в её же собственной игре. Посмотрим. Мне всё равно нечем заняться.

***

С тех пор как Драко начал готовиться к ЖАБА, он видел свою мать только в библиотеке, когда та заходила, чтобы заменить одну книгу на другую, в то время как он проводил там практически каждую свободную минуту, корпя над учебниками, которые за неимением древнего волшебника, стоящего у входа в класс и переводящего их на понятный английский (желательно в сопровождении схем), казались ему полной белибердой. Драко был согласен и на проявляющую избирательную слепоту в отношении Поттера Макгонагалл, пусть даже та сняла бы с него двадцать баллов и дала неделю отработки, если бы только могла объяснить, что, чёрт возьми, означала бо́льшая часть написанного. Однако Драко стал замечать, что пока он пытался (безуспешно) сотворить заклинание за заклинанием, его мать частенько останавливалась у арочной колонны или книжной полки и следила за его движениями. Её руки грациозно рассекали воздух, словно она годами практиковалась в Протеевых чарах или трансфигурации лягушек в мухоморы. Однажды ему даже показалось, что он услышал её раздраженный вздох, когда пешка, которую он пытался превратить в коня, так и осталась пешкой. — Если ты знаешь, как это делать, почему бы тебе просто не показать мне?! — наконец прорычал он, швырнув палочку на стол. — С удовольствием. Нарцисса юркнула в его учебное пространство и невербально превратила белую пешку в чёрного ферзя, а затем, ухмыльнувшись, вышла из библиотеки. В ту неделю Драко угрюмо стоял перед окном, глядя на ухоженный газон, который усердно подстригали команды домовых эльфов, пока целитель Пертвик рассеяно рисовал усы в своём блокноте. — Вы знали, что моя мать сдала ЖАБА на семь «Превосходно»? — наконец нарушил он молчание. — Правда? — брови Пертвика взлетели вверх. — Впечатляет. У меня было всего пять. — И всё же, — продолжал Драко, глядя в окно, — её величайшими достижениями стали замужество за Люциусом Малфоем и моё рождение. — Она обманула Тёмного лорда и спасла жизнь Гарри Поттеру, но я полагаю, вы имели в виду что-то другое? Драко почесал затылок. — Ну, разве она не могла бы добиться чего-то большего? Например, стать целительницей, или профессором, или членом Визенгамота — она с лёгкостью выносит суждения. Но меня сводит с ума даже не это… а… мой отец… Салазар… жениться на такой умнице, а потом ожидать от неё только того, что она будет устраивать званые ужины. Это же грёбаная трата способностей! Пертвик нахмурился, глядя в свой блокнот: — Несколько недель назад вы упомянули, что не хотите делать ничего, кроме как быть наследником Малфоев… — Но это другое! — взорвался Драко. — Это всякая ерунда! Управлять финансами, инвестировать и устраивать хаос в Министерстве! Это не то же самое, что быть чертовски умным и проводить дни, решая, на каком фарфоре подать оладьи миссис Гринграсс. —  Он подбросил окурок в воздух, превратив тот в бумажный самолётик, который по дуге приземлился на толстый лиловый ковёр. — Ну, а чего вы ожидаете от своей супруги, Драко? — Блядь, я не знаю, —  он задумчиво сунул руки в карманы. — Если бы моя жена была такой гениальной… я бы наблюдал, как она покоряет мир, и боготворил бы её за это.

***

Это был самый долгий отрезок времени с момента поступления в Хогвартс, который Драко проживал в поместье, и он постепенно начинал ценить алхимию ведения домашнего хозяйства. На летних каникулах он приезжал сюда на несколько недель, а затем с помощью портала вместе с родителями перемещался во Францию ​​или Италию; и вообще, дети не задаются вопросом, кто стирает их одежду, готовит им еду или убирает их комнату, пока всё это происходит само собой. В жизни Драко всё всегда шло без сбоев, поэтому вопрос о том, кто делает за него все эти вещи, никогда не возникал. Даже когда в поместье жили Тёмный Лорд и его психопатическая тётка Беллатриса, еда всегда подавалась вовремя, а кровь и внутренности вытирались, прежде чем зловоние успевало проникнуть в стены. Эффективность функционирования мэнора была видна по всегда магическим образом наполненной тарелке с печеньем и кувшину с лимонадом, которые украшали его рабочий стол в импровизированной лаборатории зелий на кухне. Как только он съедал печенье, на его месте каким-то образом материализовываюсь другое, горячее, как из печки. Однако загадка была разгадана, когда Драко, слегка отвлеченный комментарием Пертвика, сделанным во время его последнего визита, рубя стебли буквицы, отрезал себе кончик безымянного пальца. Пока он кричал и проклинал целителя, Тёмного Лорда, своих родителей и Грейнджер, которые были НЕПОСРЕДСТВЕННО ОТВЕТСТВЕННЫ за эту невыносимую боль и ужасающую картину собственной крови, заливающей столешницу, в поле его зрения появилась пожилая домовая эльфийка. — О, хозяин Драко! Финтси знала, что вы в итоге поранитесь! — она схватила его за руку и осмотрела палец, который был почти на целый дюйм короче обычного. — Вы совсем не смотрите себе под нож. А они такие острые!  А теперь посидите спокойно, пока я это не исправлю! Драко почувствовал, как всё его тело онемело — то ли от потери крови, то ли от усталости после всех этих криков, то ли от эльфийской магии. Ощутив то приятное головокружение, которое подкрадывается, когда наступает сон без сновидений, он всё же не мог не спросить: — Это ты всё время наполняешь мою тарелку печеньем? — Конечно, хозяин Драко. Я знаю, что они ваши любимые. Я всегда пеку их для вас, когда вы дома. — А я когда-нибудь благодарил тебя за это, Финтси? Это очень мило с твоей стороны, — он рассеянно улыбнулся. Финтси перестала шептать над его пальцем, который, казалось, срастался обратно, и её глаза расширились ещё больше. Затем она медленно покачала головой: — Хозяин Драко, я отведу вас в вашу комнату. Вам нужен целитель. Вы говорите глупости. Вы же знаете, что наследники Малфоев никого не благодарят. Это очень, очень, очень плохой признак. Тсс. Спите. Сознание Драко отключилось. Когда он проснулся, то снова оказался в своей постели, в безупречно чистой комнате, заботливо укрытый одеялом. На прикроватной тумбочке, в пределах досягаемости, стоял горячий бульон. Палец был цел и больше не болел.

***

Благодаря своему вечернему тонику — зелью «Сна без сновидений» в сочетании с газированной минеральной водой — Драко каждое утро просыпался отдохнувшим; он осознавал и почти благодарил судьбу за то, что этот день будет точно таким же, как и предыдущий. День, в который вероятность умереть была невелика, всегда казался ему многообещающим. Ему также начало нравиться растущее недовольство «Пророка» бывшей героиней войны Гермионой Грейнджер и её нелепыми высказываниями. Одной из его любимых стала визгливая статья авторства некой Артемизии Гринчли, которая жаловалась, что «ненавидящие себя ведьмы вроде Гермионы Грейнджер никогда не будут счастливы, пока не выйдут замуж за маглов и не усыновят детей домовых эльфов». Это было полнейшее, восхитительное безумие, и он сохранил вырезку из газеты для потомков. Сегодняшний день не стал исключением. «Гермиона Грейнджер изменяет Рону Уизли? Грейнджер неоднократно видели с маглорожденным целителем из Австралии!» — гласила первая полоса. Заголовок сочился злобой. Он сам не смог бы придумать ничего лучше. «Грейнджер, которая, кажется, забыла о своих связях с Британией и одним рыжеволосым героем, неоднократно видели в компании австралийского целителя, в явно непрофессиональной обстановке». [Тут же была размещена фотография Грейнджер и темноволосого мужчины, сидящих в кафе и рассматривающих, судя по всему, большую книгу]. «Интересно, знает ли мистер Уизли о том, что происходит в Австралии? Или его молчание — признак душевной боли от предательства?» «Неудивительно, что мисс Грейнджер ищет романтики на другом конце света; в конце концов, она и раньше достаточно ясно демонстрировала свое презрение к нашей культуре и традициям. Возможно, нам следует быть благодарными, что она нашла другую страну, более достойную её внимания.» Однако Драко не мог не заметить, что Пророк, похоже, не трогал Потти и Уизела: общественность раздражала только Грейнджер. Он пожал плечами. Не было ничего удивительного в том, что столько людей считали её невыносимой. За два месяца до сдачи ЖАБА, как раз когда Драко готовился к грандиозному провалу на каждом экзамене, Пророк обрушил на волшебный мир шокирующую новость, повергшую его в хаос: Гермиона Грейнджер оказалась в Австралии, потому что стёрла память своим родителям! Блядь. Эта сучка была холодна как лёд. Даже «Ведьмин досуг» отказался защищать её действия, охарактеризовав её поступок как безжалостный и аморальный, а её саму — новым Гилдероем Локхартом. Газеты публиковали письма от обезумевших молодых волшебников, и Драко не мог удержаться от того, чтобы не разыграть некоторые из самых нелепых из них за завтраком. «Как я могу любить женщину, которой не могу доверять?!» — прочитал он вслух одно из этих скорбных посланий, трагически воздев ладонь к небу. «Подумали ли мы о том, скольким ещё людям она могла стереть память? Она училась со мной в Хогвартсе! Откуда мне знать, что она не наложила на меня Обливиэйт?» — озвучил он ещё одно, многозначительно подмигивая матери. Нарциссу, как ни странно, это ничуть не развеселило. — Ну же, — проворчал он, — ты должна признать, что это крайне забавно. — Человеческая глупость всегда смешна, Драко, пока ты сам не окажешься на её острие. В данном случае, как бы мне ни было неприятно это говорить, но я на стороне мисс Грейнджер. — Ради Мерлина, мама! Она стёрла память у своих родителей! Как ты можешь её оправдывать? — Скажи мне, мой гениальный сын, — произнесла она, сложив руки над яйцом-пашот, — что бы ты предпочёл: жить с Тёмным Лордом и его приспешниками у нас дома или находиться в безопасности и здравии, как можно дальше от хаоса, поглотившего страну? У него перехватило дыхание. Нарцисса Малфой могла использовать свой холодный, пронзительный взгляд, словно ятаган, и в данный момент она буквально рассекала в клочья непоколебимую веру Драко в собственную правоту. Он прекрасно понимал, насколько далёким от благородства был бы его ответ, и счёл разумным просто опустить голову и отвернуться. — Я полагаю, что маглорожденная ведьма могла совершить подобное, чтобы обезопасить своих родителей. И этот поступок заслуживает уважения, даже если большинство её высказываний кажутся недальновидными и невыносимо громкими. Она вернулась к намазыванию масла на тост, заставив Драко снова почувствовать себя мелочным и ведущим себя по-детски.

***

В ночь перед экзаменом по зельеварению Драко не мог уснуть. Он уже несколько раз пересмотрел ингредиенты, инструкции, порядок действий, ожидаемые и неожиданные результаты. Казалось, отсутствие жизни вне учёбы, обедов с матерью и одержимости безумной травлей Грейнджер в СМИ сделало его на удивление хорошо подготовленным. Он также чувствовал злобную уверенность в том, что если Грейнджер была хоть немного человеком, она, вероятно, напортачит, и он, наконец, НАКОНЕЦ, её обойдёт. К трём часам утра он так проголодался, что отправился на кухню посмотреть, не осталось ли там тарт татэна. Отрезав себе большой кусок и положив его на тарелку, он с удивлением обнаружил на столешнице стакан тёплого молока с куркумой и мёдом — точно такой же, как ожидал его по вечерам после тренировок по квиддичу. Он улыбнулся. — Это ты, Финтси? Ты здесь спишь или следишь за мной? Эльфийка плюхнулась на табурет напротив него с громким, возмущённым вздохом. — Финтси никогда бы не стала следить за юным хозяином! Это не шутка, хозяин Драко! У домовых эльфов уши повсюду! Он знал это. Недаром домовые эльфы в поместье Малфоев твердо следовали поговорке: «Эльфы всегда рядом, но их не должно быть ни видно, ни слышно». — Так ты здесь спишь, Финтси? Но где же тогда твои матрас и подушка? — спросил он, жуя. Финтси неловко заерзала, и у Драко снова возникло неприятное, гнетущее чувство, которое в последнее время стало довольно частым явлением, особенно после визитов целителя Пертвика. В прошлый раз, когда он видел эльфийку, то кричал от боли, но сегодня вечером он заметил, что на ней были две прихватки, сшитые вместе как блузка, и полотенце-юбка. И, вероятно, впервые в жизни, Драко решил, что не будет давить на чужую мозоль. Он великодушно помахал ей пирогом, игнорируя крошки, упавшие на столешницу. — Что ж, если ты не хочешь отвечать, я это уважаю. Чем дольше я сижу дома, тем больше ко мне приходит понимание, что мне нужно, блядь, уважать многое из того, чего я не уважал раньше. Похоже, Финтси решила, что будет безопаснее никак это не комментировать. Он не винил её. — Знаешь, — не удержался Драко — молчаливое невмешательство в последнее время было бесценным даром, и он не собирался растрачивать его впустую, — это первый раз в моей жизни, а мне, блядь, девятнадцать лет, ДЕВЯТНАДЦАТЬ, когда мне действительно приходится ДУМАТЬ о себе? Я застрял в мэноре, с матерью, и каждую неделю появляются чёртов целитель разума и аврор, которые продолжают повторять — не вслух, конечно, но я прекрасно СЛЫШУ их в своей голове: «Драко, ты был таким придурком!». И дело не только в том, что я был Пожирателем Смерти, потому что это точно не моя вина — по крайней мере, не полностью, — а во всём остальном. В том, как я относился к Поттеру, который, кажется, неплох, несмотря на то, что ФЕНОМЕНАЛЬНЫЙ дебил; и к его друзьям… вся эта хрень, которую я вытворял… Инспекционная дружина, Мерлин — меня тошнит при одной только мысли об Амбридж… и как я обращался со своей матерью, обвиняя её в том, что было исключительно безумием моего отца; а потом это фиаско с «грязнокровками»… Драко закрыл лицо руками. Блядь, он что, был пьян? Почему он плакал? — Дело в том, Финтси, что чем больше я думаю, тем больше нахожу себя… отвратительным. И эта война, и то, что мне пришлось сделать, и мой собственный выбор… ярлыки «принуждение» и «несовершеннолетний» не меняют того факта, что я никогда не совершал ничего, что можно было бы посчитать хоть сколько-нибудь хорошим. И теперь, когда я действительно задумался об этом, я не понимаю, зачем мне вообще продолжать жить. В смысле, зачем сдавать ЖАБА? Какое у меня право на будущее? И если я выберусь отсюда, то как я смогу оправдать свое дальнейшее существование? Какого чёрта я всё ещё жив, когда стольких хороших людей больше нет? — Так что да, ты, мой драгоценный домовой эльф, единственная, кто здесь находится под принуждением, потому что ты, блядь, больше никуда не можешь пойти, а я — лишь кусок дерьма, за которого Гермиона Грейнджер и Гарри Поттер не имели права заступаться. В этот момент Драко был уверен, что у него началась ломка по зелью «Сна без сновидений». Он подсознательно понимал, что, хотя где-то в глубине души и испытывал всю эту сентиментальную чушь, но никогда прежде не пытался облечь её в слова, пресекая подобные размышления, как только начинал чувствовать себя некомфортно. А сейчас Драко определённо ощущал себя очень некомфортно, особенно учитывая, как Финсти смотрела на него, странно прищурив глаза. Словно что-то взвешивала. Внезапно она встала на стул, щёлкнула пальцами, и тарелка, стакан, а также минное поле из крошек от пирога, окружавшие Драко, мигом исчезли. — Хозяин Драко, идите спать. Иногда всё, что нужно, это магия времени. Я тоже пойду. В мгновение ока она слезла со стула, открыла крошечную дверцу шкафчика и протиснулась внутрь. — Смотрите, хозяин Драко. Я сплю здесь. Мой сын, Добби, спал в шкафчике сверху. Драко застонал и закрыл лицо руками. Он знал Добби, домового эльфа, героя, которого убила его тётка. Могла ли эта ночь стать еще более унизительной? — Финтси стара. Она заботилась о четырёх наследниках Малфоев, и никто из них никогда не разговаривал с Финтси. И никто не спрашивал, где Финтси спит. И никто не говорил спасибо. И никто никогда не сочувствовал никому другому. Вы не такой, как они, юный хозяин, но вы устали, а завтра важные экзамены. — Она закрыла дверцу шкафчика с достоинством Макгонагалл, ставя на этом точку.

***

Получив сову с результатами ЖАБА, Драко разрывался от внутреннего противоречия между желанием набрать отличные баллы и осознанием того, что он не заслуживает ничего хорошего и непременно должен провалиться. Поэтому, когда он вскрыл конверт в присутствии своей матери, Пертвика и необычайно крепкого аврора и обнаружил, что у него пять «Превосходно» и два «Выше ожидаемого», то не знал, радоваться ли ему или впасть в отчаяние. Он решил этот вопрос, разрыдавшись — к ужасу всех присутствующих. Его мать сияла, и впервые за, казалось, целую вечность, смотрела на него с гордостью, а не со страхом, беспокойством или отвращением. Драко хотелось запечатлеть это выражение лица в хрустальном шаре. — Что ж, мистер Малфой, — улыбнулся целитель, пожимая ему руку, — это ваш первый шаг к тому, чтобы вернуть вашу жизнь в нормальное русло, и я должен сказать, вы справились превосходно и превзошли все мои ожидания! — Давайте сначала посмотрим, чем ответит Грейнджер, — смущенно улыбнулся Драко. Впервые после долгого перерыва он не чувствовал себя ужасно. Три дня спустя он узнал из небольшой колонки в «Ведьминском досуге», что Гермиона Грейнджер получила семь оценок «Превосходно» и имела абсолютную свободу выбора профессии. Похоже, Грейнджер всё-таки не была человеком.