Майские жуки

      — Иногда мне кажется, что это нечестно, — говорит Арсений. Майский жук на кленовом листе, на которого он неотрывно смотрит, перебирает лапками и предпринимает уверенную попытку уползти. Видимо, от взгляда. Антону тоже хочется так уметь.       — М?       Антон смотрит не на жука и не на позеленевший клен, Антон смотрит на то, как полуденное солнце стелется по самым кончикам арсеньевских волос — дальше падает рябистая тень, крона подрагивает от ветра.       — Да ничего, — Арсений приподнимает голову и забавно жмурится. Щеки у него подзагоревшие — не иначе как чудеса нижегородской области. — Знаешь, мы как частицы, которые запутанные. Квантово, в смысле. Представь, что мы оба, ну, — Арсений кивает на край листа, — как этот жук, но намно-ого меньше.       — Так, мы два крошечных майских жука, ага.       — И вот если нас разнести на разные концы вселенной… скажем, ты сидишь на листочке в Африке, а я — в Америке… а там же не водятся майские жуки? Ну, неважно. В общем, если мы будем находиться на каком угодно расстоянии, мы все равно будем связаны. По состоянию одной частицы всегда можно отследить состояние другой. Взаимодействие, которое передается быстрее скорости света, прикинь. Эйнштейн называл квантовую запутанность жуткой. А как по мне — очень романтично.       Ага, думает Антон, приваливаясь к деревянной ограде, кто-то совсем перегрелся. В квантовую физику ударился средь бела дня.       День чудо как хорош, на самом деле: после вчерашней бани и массажа приятно расслаблены мышцы, компания собралась что надо, в лесу свежо и прохладно, связи нет, интернета тоже (ха), есть только Антон, Арсений и майский жук на кленовом листе.       — Ты же сказал, что нечестно, — напоминает Антон.       — Так это ж я не про это, — легкомысленно отмахивается Арсений. Звучит фраза так, словно его мыслительный процесс, связанный с квантовой физикой, — самая очевидная вещь в мире. По мнению Антона, слова «мыслительный процесс Арсения Попова» и «очевидно» не могут стоять в одном ряду. — Ты наверняка знаешь все эти теории про другие измерения и параллельные вселенные. Запутанные частицы ведь тоже могут… быть в десятке разных состояний одновременно. И где-то вот тут, — Арсений обводит маленькую поляну взглядом, — майские жуки сидят в Африке и в Америке, а где-то там — в Австралии и в Азии. Где-то они совсем рядом. А где-то они вовсе не майские жуки. Может, они бабочки.       Светлая футболка на Арсении слегка велика ему в плечах, потому что это, конечно, никакая не его футболка, и достаточное количество одежды в поездку он не взял. Оголившийся кусочек ключицы вызывает у Антона странный трепет. Может быть, действительно, в параллельной ветке реальности он сейчас радостно хлопает крылышками.       — Пока наблюдатель или высшие силы не выбрали, на каких именно жуков им смотреть, они все есть. Иногда мне кажется, это нечестно, — повторяет Арсений, — что они выбрали нас.       В совсем темные дни Антон ловит себя на схожих мыслях. Они все редко это обсуждают — не то чтобы кто-то танцует вокруг темы насущных вопросов, нет, просто все чаще верным выбором кажется не сказать, а вложить больше сил в выступление на сцене, попытку пошутить, постараться дать людям и друг другу повод улыбнуться.       Переживал же мир все страшные катастрофы, в самом деле. Переживали же все страшные катастрофы какие-нибудь другие майские жуки, квантово запутанные или нет.       — А потом я думаю, знаешь, — Арсений слабо и душераздирающе красиво улыбается, — сиди мы на листочке с усами и маракасами в нашей мексиканской версии… что бы мы чувствовали? Кем бы мы были?       — Майскими жуками в сомбреро, — хихикает Антон и зачем-то трогает его теплый бок.       Арсений кладет руку сверху.       — И у меня никогда бы не было, — он гладит костяшки, — возможности поговорить с тобой тут. Мы бы никогда не встретились в тех обстоятельствах, в которых встретились, и не придумали всю эту метафору про майских жуков. Да и не было бы никакого «мы», которое мы с тобой знаем сейчас.       — Было бы какое-нибудь другое, — говорит Антон, но другого ему не хочется.       — Было бы. Но, когда я думаю о том, готов ли променять наше «мы» на другое — «мы» в других обстоятельствах, в другой стране, в другой вселенной…       Опуская взгляд на его губы, Антон уже знает, что Арсений скажет.       — …я понимаю, что не хочу быть майским жуком в реальности, в которой я не могу поцеловать тебя здесь.       Антон обхватывает его щеку и краем глаза замечает, что жука на листе уже нет.