Вперёд в прошлое

Когда 1 октября 2027 года президенту позвонил Медведев и попросил отпуск на день, Путин пожал плечами и отпустил его. Когда вслед за Медведевым выходной попросили друг за другом Шойгу и Песков, Путин удивился, но сотрудников отпустил, потому что важных рабочих планов на сегодня не было ни у того, ни у другого. Но когда в его кабинет постучались Мишустин и Лавров и вдвоём попросили выходной на сегодня, Владимир Владимирович не выдержал: — Куда вы все собираетесь? Сначала Медведев, потом Шойгу, затем Песков, теперь вот вы... Что вы там планируете делать такой дружной компанией? — А что, они тоже выходной попросили? — удивился Лавров. — Мы не в курсе. — Ну-ну. — Честное слово, Владимир Владимирович, понятия не имеем, куда они собрались, — пожал плечами Мишустин. — А нам с Сергеем надо план разработать по стратегии переговоров с американцами. Вот мы и хотим в уединении, спокойно, чтобы ничто не отвлекало. А то сидишь в кабинете правительства: то один заглянет спросит, то второй забежит, занесёт что-нибудь. Ведь невозможно же так работать. — Миш, куда я вас отпущу? А кто работать будет? Я один за всю администрацию? — Владимир Владимирович, мы только на один день. Встреч запланированных на сегодня никаких нет. В случае чего мы вернёмся тут же. Но нельзя же упускать такой шанс склонить американцев на нашу сторону, — очень убедительно произнёс речь Лавров. — Ладно, хорошо. Но только на день, только с условием, чтобы вы всегда были на связи и только с условием, что план, который вы разработаете, вы потом покажете мне. — Безусловно, — кивнул Лавров. — Спасибо, Владимир Владимирович, — улыбнулся Мишустин. Путин махнул им рукой, и они вышли из кабинета. — Заврались... — хлопнул себя по лбу Мишустин, идя по коридорам Кремлёвского дворца на выход. — Вот как нам доверять после такого? — Со спокойной совестью, — пожал плечами Лавров. — Если Дима Медведев нас зачем-то срочно собирает у себя на даче, да ещё и в тайне от президента, значит, это что-то стоящее. Медведев от Владимира Владимировича скрывать что-то просто так не станет. — Ну не знаю... — Во имя нашего общего дела, помирись ты уже с Медведевым, — покачал головой Лавров. — Не я эту ссору начал, не мне её заканчивать. Мои попытки бесполезны, пока Медведев не перестанет на меня обижаться. — Ладно, чёрт с ним, — махнул рукой Сергей Викторович, думая о том, что Дмитрий Анатольевич вряд ли простит Мишустина, обесценившего всю проделанную правительством Медведева работу. — Но ты-то когда начнёшь ему верить? — Когда он перестанет выдвигать странные идеи. — Ясно... Никогда, — Сергей Викторович открыл дверь в машину кортежа Мишустина, на котором они приехали. — Что ж поделать, жизнь такая: не со всеми люди сходятся, — улыбнулся Мишустин, садясь в машину. — Ох, горе с вами, — рассмеялся Лавров. На дачу к зампреду Совбеза приехали быстро. Там, в гостиной комнате, их уже ждали все вышеперечисленные: Дмитрий Медведев, Дмитрий Песков и Сергей Шойгу. — Долго вы, однако, — Медведев, до этого развалившийся в кресле, принял сидячее положение. — Что поделать, очень трудно отпрашиваться, когда ты 4 или 5 человек, выпрашивающих выходной, — пожал плечами Лавров. — Мы последние, я надеюсь? — Мишустин присел на диван рядом с Лавровым и Песковым. — Если кто-то ещё будет отпрашиваться, нам точно не поверят. — Вы последние, — кивнул Шойгу. — По какому поводу мы сюда приехали? Может, уже объясните наконец, что это за тайное собрание? — обратился к Шойгу и Медведеву Песков. Он знал прекрасно, что Шойгу, раз уж он замешан в этой авантюре, уже знает, что к чему. — У нас ЧП мирового масштаба, господа, — как-то слишком спокойно объявил Медведев. — Что опять случилось? — спросил Песков. — Что вы опять натворили? — покачал головой Лавров. — И почему, если это ЧП мирового масштаба, об этом не знает президент? — вопросительно приподнял бровь Мишустин. — Президент об этом знает, но он не знает, что это ЧП, — усмехнулся Шойгу. — Пока ничего не случилось, случится через неделю... Нет, даже через 6 дней, если мы экстренно что-нибудь не придумаем, — Медведев встал из кресла, подошёл к стене и демонстративно оторвал листочек календаря; на оставшемся висеть листке была дата 1 октября. — Я, конечно, не математик, — улыбнулся Песков, — но если сегодня 1 октября, то через 6 дней, я так полагаю, будет 7 октября. — Ну и? В чём ЧП? — откинулся на спинку дивана Мишустин. — ЧП в том, господа, что мы должны придумать, что мы подарим президенту на день рождения, причём экстренно, так как времени осталось мало, — Медведев не сел обратно в кресло, а опёрся на стену и внимательно посмотрел на коллег. — Зачем? Каждый подарит что-то своё, как и обыч... — Книжка про Петра I не прокатит второй раз, Михаил, — оборвал премьер-министра Медведев. — Как обычно — это скучно и банально. А сейчас, если вы не забыли, 2027 год. А это значит... — Шойгу не успел закончить. — Что президенту исполняется 75 лет, — закончил за него мысль Песков. — Вот именно! — Медведев отлип от стенки и прошёлся по гостиной. — У него юбилей, а не обычный день рождения! Некрасиво, если всё будет так же, как и всегда. — И что вы предлагаете? — спросил Лавров. — Мы пока ничего не предлагаем. Я вас сюда позвал, чтобы что-нибудь придумать, — ответил Медведев. — У тебя, Дим, и фантазии не хватило...? — удивился Песков. — Это комплимент или оскорбление? — усмехнулся Медведев. — Я предлагаю: праздничный стол в Кремле, — прервал двух Дмитриев Мишустин. — Скука смертная, — покачал головой Шойгу. — От этих застолий официальных всех уже подташнивает. — Пикник на природе, — пожал плечами Песков. — Лишь бы еда была, — усмехнулся Шойгу. — Ах да, забыл важное кое-что напомнить: у нас саммит 7 октября в Москве, с 11 дня до 10 ночи, — обломал планы Пескова Медведев, садясь в кресло. — Точно! — шлёпнул по лбу пресс-секретарь. — И что мы можем с этим сделать? — устало выдохнул Мишустин. — Это я у вас хочу спросить, что нам теперь делать, — ответил Медведев. — Можно договориться с лидерами государств, — спокойно отвечал Лавров. — Кто там будет? Лукашенко... Кто ещё? — Моди, Ким Чен Ын, Токаев, Фицо, Дрозденко, — перечислил Песков. — Кажется, всё... — Ну вот! А в чём проблема-то тогда, Дим? Все наши! — радостно воскликнул Шойгу. — Все, кроме Дрозденко, — заметил Лавров. — А давайте отменим его приглашение — и всё, — почесал затылок Шойгу. — Гостеприимство — твоё второе имя, — с сарказмом заметил Мишустин. — Чё вы всё усложняете? Не согласится нам помочь — отключим газ, — улыбнулся Медведев. — Откуда в тебе столько доброты, Дима? — покачал головой Песков. — Не позволю, чтобы хохлы в который раз нам праздник испортили! — скрестил руки на груди Медведев. — Прямо как в басне: «Ты виноват лишь тем, что хочется мне кушать. Сказал и в тёмный лес ягнёнка поволок», — заметил Лавров. — Иными словами, Дрозденко провинился лишь тем, что его предшественниками были Зеленский и Залужный. — Ой, не упоминай этих вшей обкуренных! — Медведев поморщился. — И вообще, мы отошли от темы. — Ну, с лидерами договориться вряд ли будет проблемой. Но перед этим нужно решить, что, когда, куда и как, — вернулся к теме Лавров. — Ну, пикник вряд ли реалистичная идея тогда, — пожал плечами Песков. — Тут бы в тайгу куда-нибудь рвануть... — Эх, ностальгия, — вытер воображаемую слезу Шойгу. — Мы же с самого 22-го никуда не ездили... Вот бы как раньше всё... — Точно! — Медведев вскочил с кресла и прошёлся туда-сюда по комнате. — Как раньше! Ммм... Эврика! Дим, есть возможность перенести саммит из Москвы в Питер? — Эээ... — Песков от неожиданности немного завис. — Поздно уже, наверное... Это же надо всё готовить заново... Но я не знаю, надо уточнять... А что? Что ты придумал? — Сделать всё, как было раньше. Ностальгия по старому времени, времени детства и молодости. Мы же питерские! Обустроить коммуналку примерно под стиль 60-х годов того века, тем более что квартира в Питере у меня есть, наготовить еды и устроить вечер воспоминаний. И это будет замечательный сюрприз, потому что от официальной обстановки всех уже мутит. — Идея хорошая, — оценил Лавров. — А мы успеем? — Ой, делов-то! — махнул рукой Медведев. — Вы не представляете, сколько у меня вещей того времени осталось. У вас тоже должно хоть что-нибудь быть, притащим. Я могу сказать, что заболел, возьму больничный деньков на 5 и в Питере всё устрою. — А если Лукашенко попросить ещё каких-нибудь солений с собой привезти? Ну, огурчиков там, помидорок? — предложил Песков. — Точно! — Медведев, от нахлынувшей внезапно энергии, чуть не подпрыгнул на месте. — Можно ещё Веру Дмитриевну пригласить, она точно в курсе, как лучше что организовать. — Ты эту женщину не остановишь потом, — улыбнулся Песков. — И не надо! Она сама знает, где остановиться, она Путина дольше всех нас вместе взятых знает, — на Шойгу тоже налетело вдохновение. — Угу, может, ещё одноклассников его позовём? — приподнял бровь Мишустин. — А что, мысль! Раз будет классный руководитель, значит, должны быть и одноклассники. И друзья детства! — Где ты их найдёшь? — усмехнулся Лавров. — Господи, делов-то? Журналисты же находят как-то, я что, хуже, что ли? В крайнем случае их спрошу, — отмахнулся Медведев. — Господа, всё это, конечно, классно, мило и так далее... Но саммит-то, вообще-то, не просто так созывается. Работать-то когда будем? — прервал оптимизм команды Мишустин. — Где тебя такого зануду Володя только откопал? — закатил глаза Медведев. — В течение недели, пока будем лидеров обзванивать, с ними вопросы все и решим. Вот, да хоть сейчас! Шойгу, у тебя телефон Лукашенко есть? — Так точно. — Набирай, звони. — А если занят? — осторожно спросил Песков. — Если занят, значит, перезвоним. Звони, Шойгу, — подбодрил товарища Медведев. — Алло? Здравствуйте, Александр Григорьевич. Вы не заняты? Отлично. Вы не против, если я на громкую поставлю? У нас тут импровизированное совещание. Песков, Лавров, Медведев и Мишустин. — Сдал с потрохами, — хмуро констатировал премьер-министр. «— Шо это вы там такой компанией делаете? План взрыва Вашингтона разрабатываете?» — раздался из телефона голос белорусского президента. — Нет, Александр Григорьевич, когда мы план по взрыву Вашингтона будем разрабатывать, мы Мишустина звать не будем, он зануда, — отозвался Медведев, после чего зампреду Совбеза пришлось уворачиваться от подушки со стороны Мишустина. — Мы думаем, что 7 октября делать, Александр Григорьевич, — пояснил Песков. — План придумали, но нужна Ваша с коллегами помощь. «— Да не вопрос! Шо за план?» — Во-первых, нам надо саммит из Москвы в Питер перенести. Мы тут потрудимся над организацией, Вы не могли бы там Владимиру Владимировичу намекнуть насчёт этого, в свою очередь? — начал пояснения Лавров. «— Да не вопрос!» — Во-вторых, — поддержал Лаврова Шойгу, — нам надо вечер саммита у вас оттяпать. Поэтому нам нужно все рабочие вопросы со всеми решить заранее, чтобы работа не хромала. «— Вот это уже сложнее будет...» — Ну, это дело переговоров. Это мы с вами решим, было бы желание, — спокойно констатировал Лавров. «— Безусловно, Сергей Викторович. Думаю, шо с такими дипломатами, как Вы, у нас все шансы по-быстрому управиться есть. А в чём, собственно, ваш план состоит, если не секрет?» — Конечно, не секрет! Вы же тоже часть этого плана, — Медведев улыбнулся так, будто Лукашенко мог его видеть. — Суть в том, что мы в моей питерской квартире организуем коммуналку в стиле 60-х годов, зовём туда всех старых друзей президента, кого найдём, его классного руководителя и устраиваем вечер ностальгии. Короче, операция типа «Вперёд в прошлое», можно так её и назвать. Сокращённо ВВП, идеально! «— Идея хорошая. Думаю, шо Владимир Владимирович оценит. Шо от меня требуется помимо наших договорённостей и намёка про Питер?» — Да, в целом, ничего больше... Организуем мы тут всё сами, квартиру Дмитрий Анатольевич обустроит, — почесал затылок Шойгу. — Хотя если бы Вы что-нибудь вкусное привезли, мы были бы вам очень благодарны! «— Понял, привезу. Картошки вам могу привезти, соленья разные... Шо-то конкретно может нужно?» — Всё, что не жалко, Александр Григорьевич, — добродушно отозвался Лавров. — Про вкусное не уточняю, у Вас всё вкусное. «— Всё тогда, вопросов больше не имею. Созвонимся на неделе насчёт государственных договорённостей. Если это всё, тогда я пойду дела доделывать и искать, шо вам привезти.» — Всё, на данный момент у нас к Вам больше нет ничего. Если что, мы позвоним. До свидания, спасибо Вам большое, — попрощался Шойгу. «— Ой да, Господь с вами, не за что! Удачи вам. До свидания.» — До свидания! — попрощались все остальные, и Шойгу сбросил трубку. — Один есть! — Медведев радостно шлёпнулся в кресло. — Вы начали с самого лёгкого. Не думаю, что с Токаевым, Фицо и Дрозденко всё так же просто будет, — заметил Мишустин. — Ой, Михаил Владимирович, не бесите! — отмахнулся от него Медведев. — Сами пессимист по жизни и других заражаете. Всё у нас окей! — Русскими словами выражайтесь, Дмитрий Анатольевич, — поддел Медведева Мишустин. — Всё у нас хорошо! — закатил глаза Медведев, передразнивая Мишустина. — Детский сад... — покачал головой Лавров. — Господа, мы ничего хорошего сделать не сможем, если будем язвить друг на друга каждую минуту, — заметил Песков. — Я не язвлю, Дим. Просто с таким умирающим настроем мы далеко не пройдём, — Медведев откинулся на спинку кресла. — Если мы не будем видеть проблем и решать их, мы уйдём не дальше, — парировал Мишустин. — Господа, тихо все! Код тревоги красный! — внезапно воскликнул Шойгу, показывая экран лежавшего до этого на столе телефона Лаврова. Звонил Путин. — Ни единого звука, не забывайте, мы друг от друга далеко. Все мгновенно замолчали, так что кошка Дмитрия Анатольевича, спавшая на письменном столе, даже лениво подняла голову, чтобы убедиться, здесь ли ещё хозяин и его товарищи. Сергей Викторович спокойно взял телефон и ответил на звонок, поставив громкую связь. — Да, здравствуйте, Владимир Владимирович. Что-то случилось? «— Здравствуй, Сергей Викторович. Я вас отвлекаю, да?» — Нет, Владимир Владимирович. Ничего такого, мы как раз перерыв на обед сделали, — отвечал Лавров, подзывая Мишустина, с которым они, по легенде, сейчас находились вдвоём. — Что-то случилось, Владимир Владимирович? — спросил Мишустин, подходя к Лаврову. «— Нет, ничего особо срочного, что бы вас касалось. Просто мне сейчас звонил Александр Григорьевич и сказал, что ему пришла в голову мысль по поводу саммита. Он предложил перенести его в Петербург, сказав, что иностранные лидеры слишком редко видят культурную столицу России. Но до саммита неделя всего...» — А Вы сами что думаете по этому поводу? Хотите перенести? «— Неплохо было бы, но мне кажется, что мы не успеем.» — Предложение хорошее, я согласен, — отозвался Мишустин. — Надо почаще знакомить иностранцев с нашей культурой, на Москву они ещё насмотрятся. Успеем, Владимир Владимирович, если постараемся. Если Вы за такое предложение, и мы его поддерживаем, и гости иностранные, то тут дальше дело работы. И не такое успевали. — Только нужно тогда начинать работу сейчас. И других лидеров обзвонить, предупредить, — согласился Лавров. — И СМИ, и других участников саммита, — поддакнул Мишустин. «— Отлично. Тогда, в целом, если всё это возможно, надо согласовать с остальными. Некрасиво только выходит с московским центром...» — Они и так большинство мероприятий принимают. Перебесятся, — усмехнулся Лавров. «— Вы не знаете, где Песков?» — Владимир Владимирович, мы Вам отвечали на этот вопрос утром, — невозмутимо отвечал Лавров. — Мы не знаем, куда они разъехались. Может, Песков с женой, может, просто отдыхает где-нибудь, может, любовницу завёл. Всё может быть. Песков, услышав подобное заявление, чуть не шлёпнулся с дивана. Он еле преодолел сильное желание запустить в Лаврова чем-нибудь потяжелее. «— Сергей Викторович! Татьяне Александровне не озвучивай только свои грязные фантазии!» — добродушно рассмеялся президент. — Ну вот, чтобы Сергей Викторович не озвучивал свои грязные мысли, позвоните сами Пескову и узнайте, где он сейчас, с кем и какие усилия для повышения нашей демографии предпринимает, — усмехнулся Мишустин. Песков покачал головой, сжимая подушку, и едва заметно покраснел. «— Хорошо, хорошо. Но я хотел бы, чтобы вы до вечера разобрались и ехали ко мне. Вы мне сегодня будете нужны. Сергей Викторович, можешь Шойгу позвонить? У нас тут с Белоусовым к нему есть некоторые вопросы. Можешь, пожалуйста, попросить его приехать?» — Без проблем, Владимир Владимирович, — улыбнулся Лавров, подмигивая Сергею Кужугетовичу. Шойгу тяжело вздохнул, сменив воодушевление на разочарование. «— Тогда вопросов к вам больше не имею. Удачи вам с работой, позвоню вам вечером ещё, если вы, конечно, не приедете до этого. До свидания.» — До свидания, Владимир Владимирович, — хором попрощались Лавров и Мишустин, и глава МИДа сбросил вызов. — Слышал, Сергей? Тебя экстренно ждут в Кремле, — улыбнулся Лавров. — Слышал, — буркнул Шойгу. — Если придумаете что-то новое, напишите, — попросил он, уходя в прихожую. — Без проблем, — отозвался Медведев, провожая друга. Остальные сидели молча, пока хозяин дома не вернулся в комнату. — Оперативно Лукашенко сработал, — усмехнулся Медведев. — Да, только мы с остальными ещё не успели договориться, — заметил Мишустин. — Ничего. Значит, мы их перед фактом поставим, — Медведев плюхнулся обратно в кресло. — Главное, что батька согласен. — Любишь ты очень кликухи всякие подхватывать, — покачал головой Лавров. — Ну это же не любовниц друзьям придумывать, — улыбнулся Медведев. — Совести у вас нет, — Песков скрестил руки на груди и отвернулся от команды. — Да ну, мы же шутим, — улыбнулся Лавров. — Да я знаю, — Песков неожиданно рассмеялся. — Ну должен же я был возмутиться! Как вообще можно было такой бред придумать? На кой мне с такой женой какая-то любовница? — Не на кой, — согласился Лавров. — У тебя телефон. — Ой, да! Песков взял трубку. Звонил президент. «— Дима, ты где? Чего не отвечаешь?» — Простите, Владимир Владимирович, не увидел сразу. «— Демографию повышаешь?» — Владимир Владимирович! «— Что? Нет? Зачем я тебе тогда выходной давал, почему бездельничаешь?» — Владимир Владимирович... — Песков не знал, плакать ему или смеяться. Лавров и Медведев утыкались в боковинки, трясясь от хохота; Мишустин качал головой, но было видно, что ему тяжело сдерживать смех. «— Ладно, времени исправиться тебе всё равно не дам. У нас здесь изменения по поводу экономического саммита 7 октября. Ты нам нужен, надо СМИ объявить и всё устроить по твоей части.» — Ясно... Сейчас соберусь, буду. «— И в следующий раз постарайся выходной свой тратить на благо государства и семьи», — было слышно, что Владимир Владимирович еле сдерживает смех. — Ну уж это Вы меня обижаете! У меня, между прочим, и так пятеро детей, я за вас за всех отпахал уже. От Дмитрия Анатольевича лучше требуйте, Владимир Владимирович, он недоработал, у него всего один ребёнок. «— Ладно, ладно, — рассмеялся Путин, — живи в своё удовольствие, так и быть. Только не сейчас. Сейчас ты мне здесь нужен. Кто-нибудь из наших с тобой?» — Нет, все же работают, вроде как... А что, кто-то ещё выходной взял? «— Нет, просто интересно было. Давай, я тебя жду.» — Уже выезжаю, — Песков сбросил трубку. — Как будто бы, если он каждого спрашивает, нет ли с ним кого-то ещё, он нас подозревает. — Было бы странно не подозревать, — приподнял бровь Мишустин. — Ладно, я пойду. Напишите, если что, — улыбнулся Песков. Медведев проводил и его. С Мишустиным и Лавровым они остались здесь до 7 вечера: Дмитрий Анатольевич угощал их чаем с вареньем и обсуждал детали плана. По ходу вечера они обзвонили всех лидеров и, пусть и с натяжкой, но согласие получили ото всех. В 7 часов Лаврову позвонил Путин и спросил, долго ли они ещё будут работать. Сергей Викторович заверил президента, что они закончили и сейчас собираются выезжать в Кремль. Медведев проводил их до дверей и, распрощавшись с гостями, побежал организовывать поездку в Питер. У него было всего 6... Нет, даже 5 дней, чтобы вернуть свою квартиру в прошлое на 50–60 лет. На следующий день, будучи уже в Питере, Медведев позвонил президенту и, стараясь кашлять поубедительнее, заявил, что заболел, и попросил больничный на недельку. «— Когда ты только умудрился?» — удивился Путин. — Да не знаю... Кхе-кхе... Простыл, видимо, вчера. «— Ну как ты так, а? Лечись давай.» — Прости... Саммит скоро, я знаю, кхе-кхе. Я постараюсь вылечиться к нему. На крайняк так приеду, не умру же я от этого. «— Бред не неси. Лечись по-нормальному давай. Ничего страшного не случится, если саммит пройдёт без тебя. Не пойми меня неправильно, но всё-таки ты там ключевой роли не играешь, и если твоё отсутствие государству не повредит, то твоё здоровье важнее твоего присутствия.» — Саммит 7 октября... И я должен тебя одного оставить? «— Ничего страшного, у нас всё равно свободного времени не будет. Потом как-нибудь соберёмся.» — Некрасиво выходит... «— Дим, я не ребёнок, я президент России. Работа у меня такая, не первый год. Всё нормально, ничего страшного не случится. Мы ведь знали, когда саммит планировали. Всё, давай, мне работать надо. А ты лечись, главное. И пока не долечишься по-нормальному, чтобы носа не высовывал из-под одеяла, ясно?» — В туалет-то хоть можно будет ходить, кхе-кхе? — рассмеялся Медведев. «— Ладно, в туалет разрешаю, — рассмеялся Путин. — Но на работе чтобы я тебя больного не видел. Себе хуже не делай и других не заражай. Понял?» — Понял. «— Выздоравливай. Пока.» — Пока, — Медведев скинул трубку. — Ребёнок, не ребёнок... Да какая разница: 5 лет, 15 или 75... Да хоть 150! Я другу праздник испортить не дам. А если человек 27 лет... Да всю свою жизнь! — пашет на благо Родины! — Медведев подошёл к окну своей квартиры, где уже были ободраны обои. — Если человек так заботится о стране, почему бы не организовать ему самый лучший праздник на планете и хоть разок не позаботиться о нём самом? Администрация постаралась на славу. Все силы были брошены на перенос саммита в Питер, и к 7 октября всё было так, будто саммит изначально там и планировался. По ходу дела Лавров, Мишустин, Шойгу и Песков, а также подключившиеся к ним Белоусов, Силуанов, Володин, Захарова, Матвиенко, Мединский, Ушаков и Дмитриев обзванивали лидеров иностранных государств, их министерства и решали все рабочие вопросы, которые только можно было решить так. Было решено, что саммит начнётся с 13 часов, а лидеры приедут на площадку к 9:00, чтобы решить оставшиеся вопросы. Медведев тоже не подвёл. К 7 октября его квартира превратилась в реальную коммуналку. Для этого Дмитрий Анатольевич не пожалел ничего: заменил кухню, мебель, обои, полностью изменил интерьер. На стены, оклеенные типичными для 60-х годов обоями, были повешены ковры. Откуда Медведев за такой короткий срок добыл раритетную мебель, так и осталось для всех загадкой. Известно только, что с некоторыми вещами того времени зампреду Совбеза помог Виктор Борисенко — друг и одноклассник Путина, а с покупкой нужной еды помогала сама Вера Дмитриевна Гуревич — знаменитая классная руководительница президента. В день саммита всё было готово. Шойгу заранее встретился с Лукашенко, забрал у него солёные помидоры, огурцы, компот и мешок с картошкой. — Спасибо, Александр Григорьевич! А то там Вера Дмитриевна уже переживать начала, что её воспитанник без солений останется, она-то уже огородом не занимается. — Ой да, Бог с вами! — улыбнулся Лукашенко. — Дресс-код-то есть какой-то? — Да нет, мы ж все с саммита, какой тут дресс-код... Но у нас, если что, есть там запасная одежда всех размеров: кофты, ночнушки, свитера, рубахи... Короче, всё, что хоть приблизительно на те времена походило. Вы к нам уедете раньше президента, так что можете переодеться, если хотите, конечно. Никого не принуждаем. Кроме вас, все лидеры сказали, что не поедут на квартиру, так что компания у нас вполне свойская выходит. — И Фицо не поедет? — Нет, все отказались. Может, это и к лучшему, — пожал плечами Шойгу. — Языкового барьера не будет. Да и культурного тоже, им это всё не понятно. — Ясно. Ну что ж, нам больше достанется, как говорится, — усмехнулся Лукашенко. — Это точно, — рассмеялся Шойгу. — Ладно, я к Диме сейчас заеду, всё завезу и бегом к вам. Так что вы тут не скучайте без меня. — Удачи вам! Шойгу всё завёз Медведеву. На квартире, помимо Дмитрия Анатольевича, уже были Виктор Борисенко, Григорий Гейликман, Вера Гуревич, Вячеслав Володин, Владимир Мединский и Мария Захарова. — Тааак, а ну-ка расчехляйся! — приказал Медведев, видя Шойгу с мешками. — Вот, пожалуйста, глядите! — Шойгу оставил всё в прихожей, вешая куртку и разуваясь. — Мы селёдку под шубой доделали! — уведомила всех с кухни Мария Захарова. — И конфет заказали, какие раньше продавались. Через час приедут. — Отлично! — Дмитрий Анатольевич хлопнул в ладоши. — А нам стола хватит? — почесал затылок Володин, выходя из комнаты, где он менял не вовремя перегоревшую лампу. — Я три стола раскладных купил. Но если их тебе мало, можешь ещё с кухни притащить стол и с балкона, — усмехнулся Медведев. — Так, ну-ка, что вы там ещё принесли, — с кухни вышла Вера Гуревич и направилась осматривать принесённые Шойгу продукты. — Вера Дмитриевна, ну давайте я! — возмутилась Захарова. — Посидите пока на кухне. Я буду готовить, а Вы — процессом руководить. — И вот так весь день, — пожаловалась Шойгу Гуревич. — У моего Володи праздник, а мне ничего делать не дают! — Вера Дмитриевна, мы Вам помочь хотим, — взмолился Володин. — Поверьте, Веру Дмитриевну, если речь идёт о заботе о её выпускниках, ещё никто не останавливал, — из другой комнаты вышел Григорий Гейликман — бывший одноклассник Владимира Путина. — Вы зря тратите время на уговоры. Тут нужны только действия, — за Гейликманом вышел Борисенко, взял продукты и уволок их на кухню, ни о чём не спрашивая классную руководительницу. Вера Дмитриевна, впрочем, тут же ушла за ним. — Никогда бы не дал ей 90 лет, — признался Шойгу. — Никто бы не дал, — согласился Медведев. — А ей, между тем, в этом году уже 94 будет. — Не ве-рю, — по слогам протянул Володин. — Ладно, я побежал. Мы там пару вопросов ещё решим и к вам. И Шойгу уехал. А обитатели дома в срочном порядке пошли отбирать работу у Веры Дмитриевны, ибо пусть молодые (так-то не особо) работают! Когда Владимир Владимирович садился на заднее сиденье своего ауруса и со свойственной только уроженцу Петербурга любовью рассматривал пролетающие мимо улицы города, он даже не подозревал, что в это самое время Лавров и Мишустин договорились с Токаевым по последнему нерешённому вопросу, таким образом лишив этот саммит всякого смысла. Не знал президент и того, что Песков настоятельно рекомендовал журналистам удалиться, заявив, что сегодня пресс-конференции не будет, и оставил только журналистов кремлёвского пула, с которыми уже всё было обговорено. И, конечно, Путин никак не мог догадываться, что лидеры государств вместо того, чтобы находиться в гостинице, уже ждут его в одном из залов со своим собственным сюрпризом. И вот, не зная ничего этого, президент, как обычно, вышел из машины, взлетел привычным бодрым шагом по лестнице, прошёл по коридорам, устланным красной дорожкой, и встретился лицом к лицу с Сергеем Лавровым. — Здравствуй, Сергей Викторович, — пожал ему руку президент. — Здравствуйте, Владимир Владимирович. У нас произошли некоторые срочные изменения: перед встречами один на один поставили общее собрание. — В честь чего? — осведомился президент. — Дрозденко нужно будет срочно улетать вечером, а он хотел бы переговорить со всеми. Для нестабильного состояния Украины это важно. Учитывая наши резкие изменения в месте саммита и времени, мы решили пойти ему на уступки. — А остальные лидеры? — Их уведомили, они согласны. — Тогда вопросов нет, — махнул рукой Путин. — Правительство проделало большую работу за эту неделю... Не устал? — Нет, ничуть, — улыбнулся Лавров. — С нашими орлами не устанешь! — Отлично. И всё-таки, ты заслужил нормальный отпуск... — Вы тоже заслужили, — заметил Лавров. — Вы с самого 22-го в нормальный отпуск не ходили. — Да ну! Было же зимой... — Зимние праздники не считаются. Это законные выходные любого нормального человека. — Что вы все меня так рьяно хотите в отпуск отправить? — улыбнулся Путин. — А кто ещё? — Песков вчера говорил, Шойгу, Мишустин... Что вы там удумали? — Ничего, Владимир Владимирович, — рассмеялся Лавров, думая о заботливости работников Кремля и Белого дома. — Мы просто хотим, чтобы Вы отдохнули хоть денёк от работы. — Мечтать не вредно, — улыбнулся Путин. — Когда приедут лидеры? — Они уже здесь. — Уже? — удивился Путин. — Да. С Песковым и журналистами в главном зале, ждут Вас. — Паше их на растерзание отправили? — Ну должен же он за сегодня какие-то эксклюзивные кадры получить. — У него впереди вечер целый! Пожалейте бедных руководителей! — Они знали, куда ехали, — рассмеялся Лавров. Он-то знал, что вечером Павел Зарубин их не достанет. Владимир Владимирович только покачал головой на это и направился в зал. Когда он вошёл, все лидеры тут же встали, а Павел плавно уплыл от Пескова, который, кажется, очень рад был этому обстоятельству. — Здравствуйте, уважаемые коллеги. Рад видеть вас в Санкт-Петербурге, — улыбнулся Путин, проходя по кругу и пожимая всем руки, прежде чем сесть на место. — Предлагаю начать наш сегодняшний саммит. Он посвящён нашим экономическим взаимоотношениям. В этот момент иностранные лидеры переглянулись и как-то лукаво улыбнулись друг другу. — Хочу отметить, что вход на саммит был открытым, все, кто изъявил желание быть здесь, приехали. Прибытие сюда лидеров некоторых новых стран лишний раз показывает, что число государств, готовых стать нашими партнёрами, растёт. Не может не радовать и присутствие на нашем саммите Олега Викторовича Дрозденко, лидера Украины. Это лишний раз доказывает, что, несмотря на кризис, произошедший совсем недавно в наших отношениях, российский и украинский народы остаются братскими народами, а Россия и Украина беспрепятственно могут являться полноправными партнёрами в экономических, политических и культурных взаимоотношениях. Хочу подчеркнуть, что отношения России с любым государством являются именно полноправными взаимоотношениями. Мы надеемся на ответственное отношение наших партнёров к достигнутым договорённостям и, в свою очередь, будем также ответственно к ним относиться. И в этом плане я рад заметить, что все присутствующие здесь лидеры понимают выгоду партнёрских отношений с Российской Федерацией. И я уверен, что мы начало этих отношений с вами сегодня заложим. Спасибо большое ещё раз за ваше присутствие, — Путин отключил свой микрофон, давая слово другим лидерам. — Господин Путин, спасибо большое за приглашение, — заговорил Ким Чен Ын. — Я был очень рад познакомиться с культурной столицей Вашей великой страны. Путин мягко улыбнулся и кивнул. — И я хотел бы отметить, что сегодня действительно великий день. Не только потому, что мы все собрались здесь, не только потому, что наши отношения с Россией переходят на новый уровень, но и потому, что в этот день родился такой мудрый и чуткий лидер, как Вы. Владимир Владимирович смущённо улыбнулся, слегка поджимая губы. К таким словам в свой адрес за 27 лет работы он так и не смог привыкнуть до конца. — И мы с коллегами хотели бы Вас поздравить с Вашим юбилеем и пожелать Вам здоровья и сил, чтобы Вы процветали каждый день так же, как процветает Россия под Вашим руководством, — Ким Чен Ын едва заметно махнул рукой представителям своей и других иностранных делегаций. — Спасибо большое за тёплые слова, — всё так же смущённо улыбаясь, поблагодарил корейца Путин. — Владимир Владимирович, — словесную инициативу перехватил Лукашенко, — мы с тобой много лет знакомы, многое вместе прошли. Шо уж греха таить, и спорили часто, и разногласия определённые имели, не без этого. Но всё же белорусский и российский народы — народы братские. И я смело могу заявить о том, шо и у нас с тобой сложились дружеские отношения. Мы здесь с коллегами, пока ждали тебя, вспоминали встречи разные: формальные, неформальные... И знаешь, Владимир Владимирович, я тебе хочу пожелать только одного. Друзья верные у тебя есть, здоровье крепкое имеется, поддержкой народа не обделён. Я хочу пожелать, шоб ты всегда был вот таким, какой ты есть. Простым, чутким, весёлым человеком. Таким, каким тебя ценит твой народ. — Спасибо большое, Александр Григорьевич, — Владимир Владимирович даже едва заметно покраснел. — Уважаемый Владимир Владимирович, я от своего лица и от лица других наших коллег также хочу Вас поздравить, — продолжил Моди. — Мы с коллегами посовещались и решили, что в такой день все мероприятия должны начинаться празднично. В связи с этим мы Вам приготовили подарок. Как только индиец произнёс эти слова, работники внесли в зал огромный торт с зажжёнными свечками. — Спасибо большое... — Владимиру Владимировичу были, конечно, приятны слова и подарки, но такого внимания к своей персоне он не ожидал. — Загадывайте желание, Владимир Владимирович, — улыбнулся Моди. Путин ненадолго задумался, после чего задул свечи. Лидеры зааплодировали. Путин попросил работников разрезать торт и угостить всех. — Владимир Владимирович, мы долго думали, что Вам подарить, — заговорил Ким Чен Ын. — И в итоге решили сделать Вам вот такой подарок. Пусть у Вас всегда будет время для самого важного. Работники принесли коробку, в которой лежали наручные часы. Они были золотые, с золотым браслетом, с красивыми узорами, белой каёмкой по краям циферблата, где были золотом же выделены красивые римские цифры. Посередине циферблата был изображён красивый феникс, а над ними ходили золотые, необычной формы стрелки. — Красивые, спасибо большое, — ещё более смущённым тоном поблагодарил коллег Владимир Владимирович. — Это от нас всех, над ними старались совместно корейские и белорусские мастера, — пояснил Ким Чен Ын. — Спасибо, я буду их с удовольствием носить, — Путин снял старые часы, аккуратно сложив их в карман пиджака, и надел новые. — Рады видеть, что не прогадали, — улыбнулся Лукашенко. — Всё это прекрасно, но давайте приступим к обсуждению вопросов, ради которых мы собрались за закрытыми дверями, — Владимир Владимирович еле заметно тряхнул головой, возвращая рабочий настрой. — Отлично. Уважаемые журналисты, ваша работа на сегодня окончена, — махнул рукой Песков. — Прошу вас покинуть зал. — Ну а сейчас лидеры остаются одни для обсуждения важных вопросов. Мы с вами выходим и будем ждать официальных новостей, — прокомментировал Павел Зарубин и благополучно удалился вместе со всей командой. Путин, удивлённо глядя на пресс-секретаря, подозвал его к себе и шёпотом спросил: — Что значит «на сегодня»? Разве вечером не планировалась пресс-конференция? — Владимир Владимирович, простите нас за наше своеволие, — вслух ответил Песков, так что его слова слышали все. Лидеры как-то подозрительно заулыбались. — Владимир Владимирович, Вы же не в обиде на нас за наш небольшой мятеж? — в зал зашли Шойгу, Лавров и Мишустин. Они несли огромные стопки папок. — О чём вы? — Мы обо всём договорились без тебя, Владимир Владимирович, — улыбнулся Лукашенко. — В этих папках — разработанные нашими правительствами договоры. Они подписаны всеми лидерами. — Если Вас что-то не устроит, Вы можете вынести этот вопрос на переговоры, но мы старались, тайно от Вас, всё же спрашивать Ваше мнение, — Лавров выглядел крайне невозмутимым. Владимир Владимирович открыл первую папку. Договор о взаимной торговле с Украиной. Хорошо составленный договор. Там были пункты, о которых вскользь спрашивал его Лавров три дня назад. — Нужны только Ваши подписи, — пояснил Лавров. — Когда вы успели? Зачем? — Владимир Владимирович, Вам стоит по-доброму позавидовать, — подал голос Дрозденко. — Таких друзей, какие есть у Вас, очень сложно найти, ещё и в таких количествах. — Олег Викторович прав, — кивнул Лукашенко. — Ты бы знал, что твои орлы за эту неделю сделали! — Вы узнаете, Владимир Владимирович. У нас для Вас сюрприз, и нам нужно будет отсюда уехать. Но перед этим, конечно, нужно закончить рабочие дела, — пояснил Лавров. — Вы меня заинтриговали! — усмехнулся Путин, хотя лицо его всё ещё выражало крайнее удивление. И президент продолжил внимательно читать и подписывать договоры. Все они были составлены идеально. — Александр Григорьевич, пойдёмте, — шепнул Лукашенко на ухо Песков. — Все договоры с Беларусью подписаны. Нам надо ехать на одной машине, а то у людей возникнут вопросы. И Лукашенко с Мишустиным, Шойгу и Песковым незаметно удалились. С президентом остался Лавров. Все документы были быстро подписаны. Путина устроили все формулировки. Над ними действительно хорошо поработали специалисты в правительстве. — Отлично, — улыбнулся Лавров, подзывая работников, чтобы они унесли документы. — Тогда отпустим лидеров, пусть займутся своими делами. Они многое сделали за эту неделю. — С днём рождения Вас ещё раз, Владимир Владимирович, — поздравил президента Ким Чен Ын. — Спасибо вам большое. Не стоило столько сил тратить... — Владимир Владимирович, никто из нас, кроме Лукашенко, не участвует в конечном мероприятии, — начал Фицо. — Но это того стоило. У нас появилось время заняться своими делами, а Вам мы искренне желаем хорошо провести время. Олег Викторович прав, у Вас прекрасная команда. — Удачи вам, — попрощался с гостями Путин, а затем обратился к Лаврову, который уже вёл его из зала. — Так? И что вы там придумали, фантазёры? — Это я Вам не расскажу, иначе не выйдет сюрприза, — улыбнулся Лавров, спускаясь по лестнице к запасному выходу. — Насколько Вы мне доверяете? — К чему вопрос...? — осторожно уточнил Путин. — Прошу Вас, — Лавров открыл дверь запасного выхода. Там их уже ждала машина. — К тому, что мне придётся... — Лавров достал из кармана повязку. — Завязать мне глаза? — Да, — улыбнулся Лавров. Путин осмотрел Лаврова с ног до головы, как будто оценивая, стоит ли соглашаться на это странное предложение, но всё же кивнул. — Мне завязать или Вы завяжете? — Завязывай, — махнул рукой Путин. Лавров помог президенту сесть в машину и сказал водителю одну короткую фразу: — В условленное место. Машина начала движение. И сколько президент ни пытался хоть что-то выяснить у Лаврова, министр был непреклонен. А у самого Владимира Владимировича не было ни единого предположения, куда его везут. Это его напрягало. Нет, не то чтобы он не доверял своей команде, просто он терпеть не мог такого рода сюрпризов, когда что-то происходило, но он не понимал, что. В это время дружная компания уехавших с саммита раньше уже приехала на место. У дверей в квартиру их встретила ругань. — На минуту Вас нельзя оставить! — возмутился Мишустин. — Что вы там опять не поделили? — Медведев и Володин картину на стену вешают, — отозвался Мединский. — Спорят: криво или нормально. Мишустин прошёл в комнату. — А кто вешал? — Я, — ответил Медведев. — Криво, перевешивай. — А если бы её не я вешал, ты бы по-другому сказал, да? — возмутился Медведев. — Ну, вы ещё подеритесь! — в комнату вошёл Борисенко, неся в руках тарелки с салатами. — Я смотрю, вы подружиться успели? — заглянул в комнату Шойгу. — А почему бы с хорошими людьми не поладить? — пожал плечами Борисенко. — Где тут переодеться можно? — осведомился Песков. — В самой дальней комнате, слева от прихожей. Там одежда лежит на кровати. Выбирайте, что подойдёт, — ответил ему Медведев, нехотя перевешивавший картину. — Ой, надо ведь ещё оливье приготовить! — всплеснула руками Вера Гуревич. — Вера Дмитриевна, не надо уже. У нас и так 10 видов салатов, уха, мясо с картошкой, нарезки, соленья, куча фруктов и торт. Мы людьми зашли, колобками выкатимся, — заметила Мария Захарова. — Да, не надо, Вера Дмитриевна, — согласился Гейликман, нарезавший рыбу. — У нас не домашние посиделки, у нас уже какой-то шведский стол выходит. — В конце концов, мы это всё устроили не для того, чтобы поесть. Я вот лично не знаю, буду ли есть вообще. Я столько лет Володьку не видел, что у меня, наверное, рот не закроется! — отозвался Борисенко, вернувшись на кухню. — Я даже не представляю, как это будет... — кивнул Гейликман. — Я ведь с ним ещё дольше твоего не виделся... — Криво! — донеслось из большой комнаты, где стояли столы. — Сами вешайте, достали! — Я пойду разберусь, что там происходит, — Захарова встала из-за кухонного стола. — А то и вправду подерутся ещё. — А они могут? — осторожно спросил Гейликман. — Они всё могут, — махнула рукой Захарова. — Мужчины! Что за крики? Она застала в комнате сердитого Медведева с картиной в руках, стоявшего на стремянке, закатившего глаза Мишустина, стоявшего на полу, и Мединского, который стоял у окна с видом человека, попавшего в детский сад. — Мария Владимировна, скажите же, что нормально вешаю! Чё он прикопался ко мне? — возмутился Медведев. — Нормально, Дмитрий Анатольевич, вешайте уже. — Я надеюсь, вы тут все живы? — в комнату заглянул уже переодевшийся Песков. — Пока да, — улыбнулась Захарова. — Слово «пока» меня напрягает... — Едут! — оповестил всех стоявший у окна Мединский. Медведев бросил картину и, спрыгнув со стремянки и сшибив по дороге Пескова, рванул вниз. — Что за человек, а? — вздохнул Мишустин, еле успевший поймать картину. Теперь ему надо было лезть на стремянку и вешать её на стену. — Боже мой! Не успеем... — всплеснула руками Вера Дмитриевна, стараясь быстрее перенести всё на стол в гостиной. — Вера Дмитриевна, спокойно. Всё успеем. Владимир Владимирович с завязанными глазами вряд ли быстро по лестнице поднимется, — улыбнулась Захарова, помогая женщине носить посуду с едой в гостиную. В доме все сразу забегали. Начали экстренно убирать стремянку, выбрасывать мусор, вытирать пыль (которая всем казалась, но которой на самом деле не было) и поправлять предметы интерьера, которые и так вроде бы нормально стояли. — Ну и где мы? — спросил президент, вылезая из машины прежде, чем Лавров успел подать ему руку. — В лесу, — пошутил Лавров. — Слишком ровная дорога для леса... Или что, у нас леса асфальтировать начали? — усмехнулся Путин. — Значит, не в лесу, — спокойно констатировал Лавров. В это время к ним выбежал Медведев. — О, нас встречают, — улыбнулся Сергей Викторович. — Повязку можно уже снять? — Нет, — коротко отрезал Лавров. — Прошу Вас следовать за мной, я буду Вашим гидом, — максимально серьёзно заявил Медведев, протягивая руку президенту. — Дима...? — Собственной персоной! — рассмеялся Медведев, хватая друга за руку и уводя его за собой в парадную. Лавров отправился за ними. — Ты-то тут... Ты не болел, да? — Ээ... Не-е-ет, как ты мог подумать? — протянул Медведев. — Осторожно, ступени. — Лгун несчастный! — Это была ложь во благо. — Во благо чему? — Во благо нашей операции! — Куда ты меня ведёшь? — Вверх. — А конкретнее? — Вверх по лестнице. — Как ты меня раздражаешь, Медведев! — Который раз ты говоришь эту фразу? — За год? — За жизнь. — Дай подумать... Я не помню. Раз миллионный, наверное, — рассмеялся Путин. — Но я ещё работаю! — заметил Медведев. — Это несчастный случай. — Нет, это наша с тобой дружба. — Тогда наша с тобой дружба — это несчастный случай. — Для нас? — усмехнулся Медведев. Он знал ответ. — Для наших врагов, — добродушно улыбнулся Путин. — Под ноги смотри! — напомнил Дмитрию Анатольевичу Лавров. — Это не надо мной стёб, я надеюсь? — уточнил Путин. — Нет. Хотя Шойгу, думаю, обязательно бы так сделал. — Кстати, про Шойгу. Было бы неплохо, если бы он нам дверь открыл пошире, — Медведев слегка повысил голос, чтобы его услышали. Дверь в квартиру тут же распахнулась, и оттуда выглянули один за другим: Шойгу, Песков, Мишустин, Володин и Борисенко. — Я хотел, конечно, чтобы вы дверь открыли и отошли... — рассмеялся Медведев. Команда тут же исчезла из дверного проёма. — Прошу Вас, — Медведев, доведя друга до последней ступеньки, провёл его в квартиру и со словами: — Мы отправляемся вперёд в прошлое! — снял с глаз Путина повязку. Лавров и Медведев зашли в квартиру и закрыли дверь. Пару секунд Владимир Владимирович поморгал, привыкая к, пусть и тусклому, свету лампы, прежде чем смог различить толпу людей, стоявшую перед ним. — С днём рождения, Владимир Владимирович! — хором произнесли они. Владимир Владимирович оглядел толпу. Его коллеги: Мединский, Песков, Шойгу, Захарова, Мишустин, Володин, Лукашенко и, конечно, Лавров с Медведевым. Его классная руководительница — Вера Дмитриевна Гуревич. И его одноклассники, его товарищи — Витя Борисенко и Гриша Гейликман. Дружной компанией. Здесь. Рядом с ним, в его день рождения. — С днём рождения, Володенька, — Вера Гуревич первой обняла его и расцеловала. Она любила его, как родного сына. Она так радовалась всегда, когда удавалось видеться с ним. Конечно, она не могла не приехать сюда. Вера Дмитриевна, которая всегда его защищала от злых языков, которая с детства учила его уму-разуму. Его родная, любимая учительница, которая никогда о нём не забывала. — Вера Дмитриевна, я очень рад Вас видеть, — он улыбнулся ей самой тёплой улыбкой и обнял в ответ. Он тоже никогда о ней не забывал. Он тоже всегда был безумно рад, когда удавалось видеться с ней. Конечно, какое мероприятие могло пройти без неё? Он всегда приглашал её, не упускал случая подарить ей букет, открытку, а ещё лучше — личную встречу. И вот они опять встретились. Какое счастье — видеть родные глаза, держать родные руки! — Рад видеть тебя, — улыбнулся Борисенко, подходя ближе. Витя Борисенко. Друг детства. Со школьной скамьи. Сколько всего они пережили вместе! Виктор Борисенко никогда о своём друге не забывал, продолжал общаться с ним и после школы. Да, определённо нет ничего удивительного в том, что он здесь. — Когда мы виделись последний раз? — спросил Путин. — Лет 8 назад. — Неужели? — Да, это был 2019 год, перед карантином. Владимир Владимирович обнял и его по-дружески. Где он только не ходил, чего только не вытворял в детстве! А Борисенко всегда был рядом. И про него Путин просто не мог забыть. Их жизни слишком переплелись, слишком связались в детстве, чтобы так просто можно было забыть эти прекрасные годы. — Привет, — неуверенно подошёл к нему Гейликман. Григорий Гейликман. Они никогда особо сильно не дружили. Хотя отношения со всеми в их классе можно назвать товарищескими. Они были товарищами. Помогали друг другу по урокам, по жизни, если было нужно. — Гриша Гейликман? Ты ли это? — Думал, что не узнаешь, — улыбнулся в ответ мужчина. — Узнал, — улыбнулся Путин. — Как не узнать? Путин дружил больше с Гришиным братом, но самого Григория в их классе любили и уважали все. Великий математик! Он за них столько контрольных перерешал! И Путин его всегда уважал. Добрый, отзывчивый, скромный парень. Если надо, Владимир Владимирович всегда готов был ему помочь. И потому, что уважал, и потому, что они были одноклассниками. А одноклассники — это почти как семья. И вот Гриша тоже здесь. Живой, здоровый. Как радостно видеть это! — Мы хотели устроить Вам сюрприз, отличный от всего, что могут подарить президенту, — отозвался Шойгу. — Надеюсь, у нас это вышло, — улыбнулся Володин. — Хотя, по правде, мы вряд ли смогли бы что-то без наших зарубежных коллег. Без Александра Григорьевича особенно. Что бы мы без него делали? Не знаю, — Лавров опёрся на стену. — Да ну? Шо я такого сделал-то? — махнул рукой Лукашенко. Александр Григорьевич Лукашенко. Президент Беларуси. Хозяйственный и прямолинейный человек. Они познакомились давно, когда Путин ещё работал в администрации Собчака. Сколько всего они вместе прошли! Не описать. Ссорились порядочно — Лукашенко тот ещё упрямый, да и он сам, что греха таить. Но никогда не предавали. Никогда не подставляли. А Лукашенко всегда был заботливым, весёлым. Сколько всего хорошего он сделал для Путина и для России во время СВО, когда все отвернулись от русских? Сколько поддержки он направил им, сколько был посредником? И всегда защищал спину русских коллег. Ни разу даже не подумал пропустить ничьё копьё, ни чей нож. И он тоже здесь. И тоже потратил столько времени, чтобы помочь всё это организовать, хотя его это, по сути дела, и не касалось. — Они, между прочим, — Лукашенко обвёл взглядом всех присутствующих, — колоссальную работу с бумагами проделали, всю квартиру перестроили за неделю всего! Владимир Владимирович оглянулся вокруг. Он не обратил до этого никакого внимания на пространство. Шкафы, трельяж у стены прихожей, старинная люстра, ковры и обои, сильно напоминавшие те, что были в их комнате, когда он был ещё маленьким. — Вы что, всю квартиру под 60-е переделали? — Ну да, — улыбнулся Шойгу. — Хотели поностальгировать немного. Его команда. Министры, секретари, депутаты Госдумы, загруженные рабочим графиком люди за неделю переделали квартиру в коммуналку, перенесли саммит из Москвы в Питер, договорились со всеми лидерами и разработали все договоры ради того, чтобы устроить ему праздник. Что это за люди? Он никогда не переставал им удивляться. Он никогда не сомневался в том, насколько хорошую команду он набрал. Но он никогда не думал, что люди способны на такое... И всё это ради него? Зачем? — Хотя вообще-то, если честно, мы только бумажной работой занимались, — заметил Шойгу. — Квартиру у нас Медведев переделывал. Один. — Да ну, делов-то! — махнул рукой Медведев. — Да не ври! Если бы не ты, ничего бы не было. Это ведь твоя идея была, — заметил Шойгу. Дима Медведев. Сколько они уже знакомы? 36 лет. Из них 27 лет дружбы. Дружбы, которую судьба испытывала самым изощрённым, самым беспощадным способом — властью. Они с Димой имели абсолютно разные взгляды на некоторые вещи. Сколько обидных слов, колких замечаний было сказано друг другу с 2008 по 2012? Особенно тот роковой 2011... Их отшибло друг от друга кирпичной стеной, и казалось, что они уже никогда друг друга не поймут. Но, несмотря ни на что, Медведев ушёл. Доверил власть обратно ему вместе со своей жизнью. А Путин оставил его в правительстве. И вот они вновь друзья. Да, не как раньше. Но «как раньше» — это вообще странное, неосуществимое понятие. Никогда и ничего не может быть точь-в-точь как раньше. Нет, Владимир Владимирович не жалел, что доверил власть Медведеву. Дмитрий Анатольевич многому научился за это время, он сам многому научился. А главное — Путин понял, что даже после таких тяжёлых испытаний у него есть друг. Упрямый, самоуверенный, иногда даже слишком наглый сказочник... Но это его Дима. Человек, который за неделю придумает и реализует что-то невозможное, что-то, что звучит как бред, но является гениальной идеей. Человек, который ослушается его, сделает всё по-своему, даже если это ему повредит, потому что считает это правильным. И зачастую бывает прав. — Спасибо большое. Всё, что вы сделали, — невероятный труд. Но зачем? Не нужно было... — начал президент. — Ты неисправим! — рассмеялся Медведев. — Пойдём, покажу тебе кое-что. Дмитрий Анатольевич взял Путина за руку и уволок к окну. Остальные пошли за ними. — Посмотри в окно. Что ты видишь? — Улицу, машины, дома, дороги... — Ещё что? — Ну... Людей, небо... Что тебе ещё нужно? — Что это всё? — Город... — А чуть шире города? — Область... Страна? — Страна. Представь на секунду, сколько машин ты бы видел, сколько людей ты бы видел, если бы 90-е не закончились? Какими были бы дома, дороги? Какой была бы страна? А была бы она вообще или европейские и американские ублюдки разорвали бы её в клочья? Владимир Владимирович внимательно посмотрел на Медведева. Он понимал, к чему он клонит. — Страну мог бы изменить и кто-то другой... — Но не изменил! За все 90-е никто не изменил. 27 лет — это много, Володь. Это целая жизнь. Ты мог её прожить, но отдал её этим людям, которые идут там, за окном. Этим деревьям, домам, дорогам. Всем нам, стране. И нам ни за какую неделю не отработать эти 27 лет. — Вы же тоже служите на благо Родины... — Мы все здесь благодаря Вам, Владимир Владимирович, — заметил Лавров. — Одному Богу известно, куда раскидала бы нас судьба без Вас. Но я могу с вероятностью 99,999 процентов утверждать, что мы бы никогда не стали одной командой без Вас. — У нас одна Родина, одна цель. И лидер один. И какими бы разными мы ни были, — Мишустин посмотрел на Медведева, а затем перевёл взгляд на Путина. — Мы — ваши подчинённые. Ваша команда. И Дмитрий Анатольевич прав: нам никогда не расплатиться с Вами за те 27 лет, которые Вы отдали нам и государству. — И за годы нашей дружбы, твоей помощи нам. За твою доброту и твой юмор не расплатиться никакими деньгами в этом мире, — улыбнулся Борисенко. — Какой же бред вы несёте... — прошептал президент. Но в горле встал ком, а глаза заслезились. И пока все считали должниками себя, Путин думал, что именно он был им должен. За всё, что они сделали для него и страны. За поддержку и опору, за верность и дружбу... Но сказать об этом он не смог, побоялся не удержать в глазах предательские слёзы. — Так, философы, там, между прочим, от продуктов стол ломится. Вера Дмитриевна всё боялась, что нам мало будет, а мы вообще есть не идём, хотя все, между прочим, обед пропустили, — заметил Шойгу. — Вы не обедали? — удивился Медведев. — А вы что, ели? — не меньше удивился Шойгу. — Ну, мы тут перекусили в 12 часов, чтобы до вас ничего со стола не стащить... Вы что, голодные все, выходит? — переспросил Медведев. — Выходит, что так, — улыбнулся Путин. — Ох, так надо Вас кормить срочно! — всплеснула руками Вера Дмитриевна. — Всё, сейчас пока всё не съедите, из-за стола не выйдете! — пошутил Борисенко. — Думаю, что мы и не захотим! — рассмеялся Путин. На столе были все виды еды: от горячего, которое Вера Дмитриевна побежала тут же разогревать (благо Медведев решил всё-таки оставить микроволновку), до десертов. Выпивка тоже была всякая: от пива до водки. Были и просто компот, чай, молоко и кофе. Включили песни 60-х. Наелись все без исключения. Поднимали тосты за: здоровье именинника, удачу на работе и в личной жизни у именинника, исполнение мечт именинника и так далее. В конце концов Путин сказал, что пить за него одного неправильно, и тосты за именинника произносить перестали. Одним вечером подарки не кончились: Путину надарили книг, картин, статуэток и ещё много чего. Владимир Владимирович даже пошутил, что ему надо будет фуру вызывать, чтобы всё это увезти. Но самым душевным подарком стал альбом, подаренный ему Гуревич, Гейликманом и Борисенко. Альбом с фотографиями детства и молодости, оформленный лично учительницей и одноклассниками. С подписями и воспоминаниями, написанными от руки. Владимир Владимирович искренне поблагодарил их за такой прекрасный подарок. Говорили много. Ностальгировали, рассказывали смешные истории и анекдоты. Пока Лавров рассказывал историю, произошедшую с некоторыми европейскими дипломатами (имена которых он из вежливости не стал называть), Владимир Владимирович сидел крайне задумчивым. Потом сказал, что выйдет подышать на балкон. Когда через 7 минут Путин не вернулся, Дима Медведев отправился на кухню посмотреть, чем занят президент. Владимир Владимирович стоял на балконе, внимательно глядя куда-то во двор. Было уже темно, почти ни в одном окне не горел свет. Путин заметил, что Медведев идёт к нему, только когда Дмитрий Анатольевич уже зашёл на балкон. Президент постарался как можно быстрее и незаметнее вытереть проступившие на глазах слёзы, понадеявшись, что Дима не заметит. Дима заметил, но смолчал. Он вообще ничего не сказал, просто встал рядом и тоже начал смотреть куда-то вглубь двора. Обычный дом, обычные люди. Знают ли они, кто находится с ними по соседству? О нет, за исключением пары соседей по подъезду, с которыми Медведев хорошо и давно знаком. Им с Володей могла только сниться такая жизнь, где можно просто выйти во двор прогуляться, просто с кем-то побеседовать, просто пожить как нормальные люди. Этот вечер был отдушиной в мире саммитов и документов. Хотя Медведев точно знал, а Путин наверняка догадывался, что во всех кустах и переулках по периметру района находятся работники служб разведки и охраны. Понятно было, что это уже достало президента. Но Дмитрий Анатольевич не допускал ни единой мысли о том, чтобы даже про себя как-то осуждать друга за его слабость. Нет, неправильно. Это Путин называл свои слёзы слабостью. Но когда человек за столько лет проходит все круги ада, крепко сжав кулаки, ничем не намекая ни на свою усталость, ни на свой гнев, ни на свою обиду, разве могут тогда слёзы быть слабостью? Нет. Скорее человечностью. Ведь они все люди, в конце концов. И никакая должность не может этого искоренить, если, конечно, ты настоящий человек с душой и совестью. Путин, его друг, именно такой. Но Дима слишком долго с ним знаком. Он никогда не докажет ему, что со своими людьми можно говорить начистоту о всём, что болит. Хотя, наверное, Путин прав. И не надо. Многие «свои» когда-то больно втыкали ножи им в спины. Пусть помолчит. Пусть его друг просто помолчит о самом грустном и тяжёлом. И если Дима его друг, он поймёт и простое молчание. — Холодновато. Пойдём к остальным, — наконец прервал тишину Путин. — Пойдём, — кивнул Медведев. — О, вот и вы вернулись! — радостно воскликнул Шойгу. — Нам тут Борисенко на гитаре играть собрался, — улыбнулся Гейликман. — Что заказываете? — спросил присутствующих Борисенко, хотя больше он всё-таки обращался к Путину. — Что сыграешь, — пожал плечами Владимир Владимирович. — Мм... О, вот эта, думаю, подойдёт! — наконец придумал Борисенко. Умело он ставил пальцы на аккорды. Играя мелодию, он в такт подпевал. И по ходу песни все остальные подключились к нему петь повторяющиеся припевы. «Хмурое небо, свинцовые тучи, Небо штормит, небо мотает. Мы будем думать только про лучшее, Пусть будет так, как мы мечтаем. Как мы мечтаем, так и будет, Мы растворяемся в туман. Прощальный залп из всех орудий — Навстречу новым берегам. Где моё сердце? Где тебе лучше? Где не болит и не ломает? Кто нам сказал, что мы невезучие? Сбудется всё, так мы мечтаем. Как мы мечтаем, так и будет, Мы растворяемся в туман. Прощальный залп из всех орудий — Навстречу новым берегам. Хмурое небо, свинцовые тучи, Небо штормит, небо мотает. Мы будем думать только про лучшее, Пусть будет так, как мы мечтаем. Как мы мечтаем, так и будет, Мы растворяемся в туман. Прощальный залп из всех орудий — Навстречу новым берегам». Доигран последний аккорд. Все замолчали на пару секунд, каждый думал о своём. А потом вновь пели, разговаривали и так до двух ночи. И до 9 утра все крепко спали. А потом опять нужно было на работу, опять к документам, саммитам и иностранным коллегам, некоторых из которых особенно не любил Медведев. И президенту показалось, что этот день был просто волшебным сном. Но, наверное, даже если это был сон, это было самое счастливое воспоминание за эти хмурые и однотипные дни рутинной жизни.