Арьерсцена

— Можно не стоять здесь, а идти и праздновать вместе со всеми, — сказано это было негромко, скорее мимоходом, и все равно нервировало. — Можно было бросать свой подсвечник подальше от арки, Юрий! Это тонкий итальянский шелк, его не зашить незаметно! Он лениво повернулся и чуть удивленно приподнял брови, будто только сейчас заметил, что здесь ещё кто-то есть, скучающе скользнул взглядом по ее силуэту, потом посмотрел наверх, на прорванный насквозь шёлк. — У меня на спине нет глаз. — Очень жаль. Они бы не помешали. Можно было замахиваться осторожнее, отойти дальше, или не кидать вообще. Зачем этот цирк? — Адреналин, Аня. Зрители любят, когда актёр чуть опасен. — Зрители любят испытывать эмоции, а не наблюдать заплаты на ткани ценой в несколько сотен. И... И это не значит, что вам позволено абсолютно всё.    Он усмехнулся и скрестил руки на груди, потом снова глянул на стремянку. — Знаю я вас таких, которые любят караулить меня за кулисами или лезть на лестницу в мини-юбке, когда я хожу внизу. Она покраснела от досады, но не отступила.  — Какая разница, куда я лезу? Может, я много чего хотела бы, — голос её стал тише, но острее. — У таких господ, как вы, всё расписано на годы вперёд. Зачем мне предлагать то, что не будет принято? Он подошел вплотную, она сделала шаг назад и поняла, что уперлась спиной в задник. — А с чего ты взяла, что я буду против? Стало тихо на секунду-другую; потом она потянулась к нему с поцелуем сама, сперва неуверенно, потом зло и жадно, и он тут же ответил, вжав ее в задник арки. Дыхание у обоих сбилось. Насмешливая улыбка превратилась в другую, с оттенком задумчивости, когда он посмотрел на ее лицо снова. Сбросить рубаху ему удалось эффектно, и она описала в воздухе ту же параболу, что и подсвечник час назад. Аня оторвалась от его губ на миг, глянула растерянно, обиженно, неверяще, но повисла у него на шее снова. Прильнула нетерпеливо всем телом, дёрнула вниз застежку молнии на его брюках, подняла выше свою юбку, и он подхватил ее под бёдра, усаживая на постамент колонны. Его рука обласкала ее между ног совершенно бесстыдно. Два пальца прошлись там, размазывая влагу, проникли глубже, на две фаланги внутрь, а потом ещё и ещё раз. Она обхватила его за плечи; он обнял ее за талию. Нетерпеливым и порывистым движением она насадилась на его член сама, еле сдерживая желание вскрикнуть — но первое болезненное ощущение очень скоро прошло, Аня подалась вперёд смелее и негромко простонала:  — Как я понимаю, это плата за сломанную декорацию? Дорого, Юра. Очень дорого. — Нет. Я расплачусь иначе, — усмехнулся он. — Новой ролью. Не снятой одеждой сегодня. Некоторое время слышен был только мерный скрип фанерного постамента и больше ничего. Он брал ее долгими размеренными движениями, она вскрикивала с каждым разом чуть тише, и тянулась к нему снова, а сверху в арке зияла рваная звезда, сквозь которую просвечивал закулисный свет.