Урок для Зайца

Лучи солнца пробивались сквозь окна концертного зала, где выступал хор «Длинные ушки», главной звездой которого был Заяц. После долгой репетиции хор наконец отпустили домой. Подходя к своему дому, Заяц радостно думал: — Эх, до чего же жизнь хороша… Выступаю, деньги платят неплохие, воздух свежий… и главное — никакого Волка. Хотя… ладно, хватит о нём. Его уже два года не видно. Лучи солнца всё так же пробивались сквозь стекло — только здесь не было ни сцены, ни музыки. Они падали через выбитое окно, скользили по рваной шторе и упирались Волку прямо в морду. Тот развалился в старом кресле перед почти сломанным телевизором. — Эх… ни холодного пива, ни копчёной рыбки. Все деньги спустил на букварь да школу… хотя, может, хоть какой-то толк будет. Вдруг телевизор зашипел и сам переключил канал. На экране появился хор «Длинные ушки». Волк нахмурился. Он уже хотел запустить кирпичом в телевизор, но внезапно замер. На сцене стоял Заяц. Волк медленно ухмыльнулся: — Ну, Заяц… погоди! Стоя у двери своей квартиры, Заяц торопливо искал ключи по карманам. В подъезде было тихо. И вдруг — словно гром среди ясного неба. Сзади кто-то резко схватил его за уши. — А?!.. Перед лицом Зайца появилась тряпка с резким запахом хлороформа. Он дёрнулся, попытался вырваться, начал отбиваться руками, но хватка Волка была слишком сильной. С каждой секундой тело становилось тяжелее. Веки медленно закрывались, руки переставали слушаться, а в ушах появился глухой звон. Последнее, что увидел Заяц, — широкую улыбку Волка. Тот тихо засмеялся, удерживая его за уши. — Наконец-то… — прошептал Волк. — Спустя столько лет погони я тебя поймал. Тусклый свет дешёвой лампочки ложился на лицо Зайца. Медленно открыв глаза, он сначала подумал, что всё произошедшее было кошмаром. Но стоило ему дёрнуться, как запястья тут же обожгла боль. Верёвки. Он был привязан к старой кровати. Заяц резко попытался освободиться, пнул ногой железный каркас, но лишь услышал противный скрип. Крикнуть он тоже не мог — рот был заткнут кляпом. Сердце бешено колотилось. Из коридора послышался металлический звук. Ш-ш-шх… Ш-ш-шх… В дверном проёме появился Волк. Он медленно точил нож, даже не глядя на Зайца. — Чувствуй себя как дома, ушастый, — спокойно сказал он. — Не бойся. Я тебя не обижу… пока что. Волк поднял взгляд и ухмыльнулся. — Я всего лишь хочу выполнить одно обещание. Помнишь интервью несколько лет назад? Глаза Зайца наполнились слезами. Он быстро замотал головой. — Не помнишь? — Волк усмехнулся. — Может, помочь тебе вспомнить? Он подошёл ближе и приставил нож к кляпу. Лезвие аккуратно разрезало ткань. Заяц судорожно вдохнул воздух. — Я… я тогда сказал, что ты толстый, глупый и неуклюжий… — дрожащим голосом проговорил он. — Но я забираю слова назад. Пожалуйста… отпусти меня… Волк расплылся в довольной улыбке. — Ну наконец-то вспомнил. Он достал потрёпанный букварь и покрутил им перед лицом Зайца. — А мое обещание помнишь?.. Волк почти с гордостью процитировал: — «Да я теперь учиться буду, в школу пойду, букварь куплю!..» Его улыбка стала шире. — «Я этим букварём тебя так трахну — не поднимешься!» Глаза Зайца снова наполнились слезами. Волк разрезал верёвки на его руках, резко схватил за уши и поднял голову. В другой руке он крепко сжал букварь. — Пора начинать первый урок! Повторяем алфавит. Напуганный, заплаканный Заяц был в полном смятении. Он сжался на старой кровати, не понимая, чего от него хотят. — Буква «А» — это у нас?.. Заяц в ответ лишь растерянно шмыгал соплями, но его молчание длилось недолго. Волк со всей силы ударил ушастого тяжелым переплётом по ноге. Тот мгновенно скорчился от острой боли. — Думаю, ты не понял правил, — процедил Волк, нависая над ним. — Я тут учитель. Если ты молчишь или отвечаешь неправильно — тебя ждёт наказание. А теперь ещё раз: буква «А» это у нас?.. — А-а-арбуз... — дрожащим, срывающимся на писк голосом произнёс Заяц. — Неправильно! «А» — это агрессия, которую я к тебе испытываю! Волк резко развернул Зайца спиной к себе и одним движением разорвал его шорты. Сначала он издевательски, почти нежно провёл холодным краем букваря по анусу, но уже в следующее мгновение ужасающая боль пронзила тело Зайца. От неожиданности и шока тот истошно закричал. Глаза снова застлали жгучие слёзы, а пальцы судорожно впились в матрас. Слегка вытащив окровавленный угол книги, Волк наклонился ниже и прошептал прямо в ухо: — Буква «Б» это у нас?.. Заяц судорожно забил ногами по кровати. Боль была такой острой, что перед глазами плыли цветные круги. Мозг лихорадочно цеплялся за их прошлое, пытаясь угадать, за какую именно старую обиду его наказывают прямо сейчас. — Б-б-больница!.. — истошно закричал Заяц, вспомнив, как на стройке Волка замуровали в четырех стенах, и тот рухнул с огромной высоты. — Больница! Волк, после стройки! Я помню, пожалуйста! Волк на секунду замер. Заяц понадеялся, что угадал, но тяжелый, издевательский смех над ухом разрушил иллюзию. ​— Помнит он, надо же... Правильно мыслишь, ушастый. Из-за тебя я там три месяца на растяжках гнил. Но слово другое. «Б» — это беспомощность. То, что я чувствовал в больнице. Волк резко, без предупреждения, всунул букварь ещё глубже в анус зайчишке. Часы на стене бешено отсчитывали минуты, но для Зайца время сжалось в один бесконечный, непрекращающийся крик. Волк не стал растягивать это на дни. Его охватило абсолютное, дикое безумие. Вид голого, покрытого свежими синяками и полностью беззащитного Зайца, который всегда выходил сухим из воды, окончательно снёс Волку крышу. Он не церемонился. Слова летели из него одно за другим, перемешиваясь с хрустом рвущегося переплёта и глухим, безжалостным траханьем. Заяц уже даже не пытался угадывать — он просто хрипел, содрогаясь от каждого нового звука. И вот, наконец, комната погрузилась в тяжелую, давящую тишину. Волк тяжело, хрипло дышал, стоя посреди разгрома. Его руки дрожали от адреналина. На полу валялся полностью уничтоженный букварь — обложка оторвана, страницы залиты грязью и кровью, буквы перечёркнуты. Весь алфавит был пройден. Безумная вспышка внутри Волка начала медленно угасать, оставляя после себя сытую, мрачную пустоту. Он перевёл взгляд на кровать. Заяц лежал неподвижно, свернувшись калачиком. Его тело мелко дрожало, взгляд стеклянных глаз был направлен в стену, а из искусанных губ вырывался лишь тихий, едва слышный стон. Заяц, который когда-то улыбался с экрана телевизора, перестал существовать всего за несколько часов. Он был сломан. Полностью. Волк отбросил в сторону последний клочок разорванной книги, подошел к столу и взял маркер. Подойдя к кровати, он грубо схватил Зайца за подбородок, заставляя того посмотреть на себя, но в глазах ушастого не было ничего, кроме животного ужаса. Волк ухмыльнулся, открыл маркер и прямо на стене над головой Зайца размашисто вывел огромную, жирную цифру «1». — Первую четверть ты окончил, Ушастый, — тихо, с пугающим спокойствием произнёс Волк, закрывая маркер. — Поспи пока. Завтра начнём математику.